Деньги не пахнут

- О, и в уши уже вдела, - Алена усмехнулась ей в зеркале, когда они наконец столкнулись у себя в ванной комнате, чтобы умыться перед ужином. Остаток рабочей смены они тщательно избегали друг друга. И Аня теперь даже примерно не представляла, как сложится их дальнейшее общение. - Идут тебе. У Палны вкус, конечно, ахуенный, - в ее голосе звучала насмешка, но злобной зависти или чего-то похожего Аня не уловила. - Ален, я не знаю, как тебе объяснить, - начала было она, но Алена равнодушно махнула рукой. - А че ты мне объяснять собралась? Хочешь жить – умей вертеться. Ты вон как хорошо умеешь, оказывается. - Я не знаю, зачем ей это все надо, - Аня поникла. Ее определили так, как она и ожидала. Это было не обидно, она все понимала, но ей стало как-то тоскливо, одиноко и пусто на душе. - Ну ты щас-то хоть не прикидывайся, - Алена воздела к небу очи. – Ты ее с первой секунды клеить начала, под забором чуть не сутки ждала. - Да мне эта работа была нужна, мне хоть в петлю было лезь, я и больше бы подождала, хоть неделю под забором. И не ее конкретно, а кого угодно, - Аня бессильно оправдывалась, понимая, что это не будет иметь никакого смысла. Изначально не имело. - Да ты у нее в кабинете прописалась. То бабки лишние она хочет вернуть, то сережки, мадам Ларсон хренова. И только про Вальку речь зайдет, ты тут как тут, ушки на макушке… - С чего ты взяла про сережки? – Аня не верила своим ушам. Алена была посланником высшей цивилизации, иначе не объяснить. - А ты типа не пошла? – она презрительно фыркнула и уперла руки в боки. - Пошла, но… - Пизды хотела получить? - Аленин рот растянулся в неприятно-саркастичной ухмылке. – Оно и понятно. Ты к этому так и липнешь. - Ты это такие выводы из-за моего мужа бывшего сделала? – Аня обижено посмотрела на нее. – Спасибо, что поделилась, - она опустила глаза. Это было уже слишком. - Да не из-за мужа, - Алена сбавила обороты, было видно, что ей стало как-то не по себе. – Вернее, не только из-за него, - почти что утешающее проговорила она. – Нарываешься ты на эту херню, Анька, вот и весь сказ. А Пална одиннадцать лет на зоне просидела. Ей один раз на тебя достаточно было посмотреть, чтобы понять, что с тобой делать нужно. - Поэтому она меня за одно имя на работу не приняла? - Аня по-детски шмыгнула носом. Глупые слезы начали жечь глаза. - Может, и поэтому, - Алена развела руками. – Откуда ты знаешь, че за Ани у нее там были. Может, напомнила ты ей кого. А ты еще давай ходить за ней, как будто тебе больше всех надо, - Аня почувствовала липкий холодок, пробежавший по всему телу. - Ты пойми, блин, она прикольная, конечно, харизмы и за мужика, и за бабу будет, но никто не знает, что у нее там в голове творится, - тем временем продолжала Алена, скручивая упругие волосы в узел на затылке. – Никто «оттуда» нормальным не выходит. Все того, - она постучала пальцем у виска. – И не завидую я твоим сережкам или чему там еще, а просто очково за тебя. Трахаетесь нормально или игры какие особенные? Аня почувствовала, как розовеют кончики ушей. Этот будничный тон был хуже любого другого. Уж лучше бы она стебалась над ней, как в начале разговора. - Да не трахаемся мы, Алена, - почти жалобно простонала она. - Бля, сколько тоски в голосе, - Алена заржала, обнажив ровные и уже знатно отбеленные зубы. – И кончай трындеть, Анька. Не дарят такие игрушки за просто так. Если бы за просто, я бы уже вся как ёлка увешенная ходила, за шесть-то лет верной службы. - Да потрогала она меня просто, - Аня ополоснула лицо ледяной водой, а потом еще раз и еще. Она знала, как описать то, что было в двух словах, но у нее не поворачивался язык. - Ясно, - глубокомысленно протянула Алена. – А себя, значит, потрогать не дала? – она как-то странно улыбнулась. Аня неуверенно мотнула головой. - Я ей не нравлюсь, Ален. Мне кажется, противна даже, - она внимательно посмотрела на себя в зеркало. Чему тут было нравиться? Блеклая, моль под кроватью и то поинтереснее будет, да еще вся в одну сплошную жилу вытянулась, хоть полкило сала с батоном на ночь съедай, толку никакого. Доска доской. Сдала Анна Евгеньевна за последние четыре года, ох как сдала. Аня бросила печальный взгляд на Аленины вкусные формы. – Это у вас с ней своя химия, - добавила она, как-то внезапно приуныв. А это что еще такое? «Любовь из ревности родится…» Аня вспомнила Собаку на сене. Только этого ей не хватало. Приунывать из-за внимания к Алене. К слову, постоянного и повышенного. Уж лучше бы и правда на нее переключилась. Во всяком случае, они на одной волне. «Умаялась?» «Да трындец, Валентина Пална…» «Иди, на коленочках посиди», - Кулагина хлопала себя по коленке, с явным удовольствием наблюдая за Аленой. «Да ну вас, Валентина Пална, с вас потом не встанешь», - Алена отмахивалась пуховкой для уборки пыли. «Верно», - Валентина улыбалась, сощурив глаза. «Иди, хлебани хозяйского винца за тупую, но удачную шутку». «Так я уже. Видите, какая игривая…» «Бляха, чем в тя хуйнуть-то не знаю...» Тут в Алену, как правило, летел либо туфель, либо тапок, в зависимости «от». Она смиренно возвращала предмет обуви и аккуратно надевала хозяйке на ногу, слегка задержав касание на высоком подъеме. «Пиздец, ты кадр, конечно», - Кулагина смотрела на нее, слегка отодвинув в сторону угол пермской газеты. В ее взгляде читалась ироничная, почти ласковая заинтересованность. «Свали, Аленка, не доводи до греха», - привычно заключала она, снова уткнувшись в местную корреспонденцию. Подобные сцены случались между ними регулярно, и Аню порой терзали смутные сомнения, о которых она не считала нужным говорить вслух. Это не ее дело. Но абстрагироваться и не думать обо всякой чепухе было сложновато, так как они 24 часа в сутки варились в одном общем котле. Полнейший эффект замкнутого пространства. Полнейший эффект той самой зоны. Валентина Павловна определенно жила в комфортных для себя условиях. Что ж, она могла себе это позволить. Любой каприз за собственные деньги. Конечно, работать на таких людей было не сахарно, но каждый здесь мог только догадываться, что за самодурство скрывается за чужими высокими элитными заборами. И каждый прекрасно отдавал себе отчет в том, что «Валенька» не самый хреновый вариант, из всех возможных. Поэтому все они продолжали кипеть и вариться, периодически кроша в бульон из самих себя морковку, лучок и травки для пущей пикантности. Сплетни и домыслы как способ избежать смертельной скуки, и как способ отождествиться, стать хоть каким-то образом ближе к человеку, который дает тебе кров и пропитание. Быть ближе, чтобы не бояться. «Собаки не должны бояться тех, кто их кормит». Валентина Павловна порой позволяла себе очаровательные аллегории, перед тем как поднять зарплату или выписать премию. Но никто на нее не обижался. Грани стирались, а деньги начинали пахнуть французскими духами… - Да она угорает надо мной, - Алена от души хохотала над приведенным Аней примером. – Я ей настроение так поднимаю. У меня этот пункт в трудовом договоре прописан, - она брызнула подмышки любимым сладким дезодорантом и закурила, присев на край унитаза. –Попали там, если Александровна вдруг нарисуется. А то заебала. Сама курит, как паровоз, зато чужой дымок от говенных сигарет, видите ли, чует за семь километров. Аня чуть приоткрыла входную дверь и вгляделась в пустой длинный коридор. Ей вдруг снова стало неопределенно, одиноко и тревожно. Что будет? Что из всего этого будет? - Ален, а ты хотела бы? – тихо спросила она, когда Алена наконец смыла бычок в унитаз и снова брызнула своей приторной сакурой. - Катькины сиги курить? – она вышла, бодро оправляя передник. – Не, я могу се позволить… пачку в месяц, - на ее пухлых губах играла привычная усмешка, но глаза не смеялись. Она прекрасно понимала, о чем ее спрашивают. –Че, прям прояснить хочешь? – наконец спросила она, непривычно посерьезнев. Аня кивнула. Это было неприятно, но ей надо было понимать… хотя бы здесь. – Нет, Аня, не хочу и не хотела никогда, - она смотрела на нее в упор, слегка склонив голову. - Я тебе уже говорила, Пална баба жестокая и с теми чудачествами, которых не понять, если конкретно не сидел. Стремно все это и хуево может кончиться. Поэтому не жди, порадоваться я за тебя не могу, да и посочувствовать тоже, потому что сама ты выпросила. Гляди тока, чего похуже не выпроси. А то в наморднике будешь ходить, раз за бабло так цепляешься, что прямо сейчас не убегаешь. Чего ты на меня так смотришь, не плачь тока. Ты не телка, что она в стрипухе снимает по пьяни, ты прислуга и в полной ее власти, пока здесь живешь. Никакого уважения не жди, не будет его. К той телке будет, а к таким как мы – нет... Лан, пойдем, я жрать хочу, подыхаю. И извини, если что не по душе. Ты вроде прояснить хотела. Алена спокойно прошла вперед, а Аня гулко выдохнула собственной аритмией. Что ж, она действительно прояснила.