Деньги не пахнут

Аня закончила уборку только через час. Сегодня кабинет казался ей больше раза в два. Она была полностью измотана и морально, и физически. Она изредка поглядывала на Валентину Павловну, ругая себя за то, что никак не может удержаться. Что она надеялась увидеть? Ответный взгляд? Та опрокинула ее, как стопку водки, и теперь потеряла всякий интерес. Странно было ожидать другого. И Аня злилась на себя за эти ожидания. Запасть и желать интереса этой женщины – было бы самым тупым в ее жизни «решением». - Я закончила Валентина Павловна. Можно мне идти? - А ты тут что ль еще? – Валентина давно переместилась на привычное место и теперь что-то задумчиво изучала в ноутбуке. - Извините, - упавшим голосом пробормотала Аня. Ей почему-то захотелось сдохнуть. Валентина вдруг оторвалась от экрана и внимательно посмотрела на нее. Видимо, голос выдал в Ане возможного суицидника. - Иди, Анюта. Спасибо, - это было сказано участливо, суровые черты на мгновение смягчились. Аня вышла, отмечая моментально изменившееся настроение. Ей стало спокойно и хорошо. И просящиеся по этому поводу выводы ей не понравились. Они попахивали эмоциональной зависимостью. Пашка был конкретным ебанатом и она всегда так или иначе зависела от его расположения духа. Но здесь были совершенно иные масштабы. Валентина Павловна была абсолютно непредсказуема. Вернее, непредсказуема была сама «последовательность». Бить – гладить. Угадать, что конкретно будет в данный момент, было нереально. Зависеть от этого эмоционально – тоже. Так она быстро окажется в дурдоме, куда ее вечно грозился определить бывший муж. Но она уже слишком много думала. О ней. Алена снова была права. Она постоянно думала о ней. С того самого момента, как ее выкинули за дверь. Она думала и никак не могла перестать. - Что ты здесь делаешь? – Аня едва не вскрикнула, почти лицом к лицу столкнувшись с Катериной Александровной. Видимо, она плелась, не разбирая дороги, чем вызвала привычное раздражение. Хотя в голосе Катерины было не оно. Она говорила зло, почти что грубо. - Валентина Павловна вызвала убрать кабинет, - как можно нейтральней ответила Аня. - Она там? - а теперь испуг. Он был физически ощутим. Она даже не смогла скрыть. - Да, - ровно проговорила Аня и подняла на нее глаза. Прятать их не было смысла. Так будет только хуже. Но Катерина больше не смотрела на нее. Она бросила какой-то по-волчьи тоскливый взгляд на дверь кабинета. Уголки ее рта дрогнули. Аня пошла дальше, а она так и осталась стоять на месте, не идя вперед и не возвращаясь назад. Аня больше не жалела эту женщину. Что-то внутри нее теперь активно сопротивлялось этой жалости, но она очень хорошо понимала, что подчиняться такому человеку, как Валентина Павловна, и любить его – есть две большие разницы. И знать про второй пункт Ане хотелось все меньше. Она пришла в бельевую и снова включила утюг. Алена целый день не заходила к ней, потому что была занята на третьем этаже, и сейчас Аня была даже рада этому. Делать какой-то вид, что-то щебетать в ответ на всякие приколы – у нее просто не было на это моральных сил. Ей нужно было побыть одной. Одна белая, бесконечная глажка – это реально то, что сейчас нужно. Она аккуратно расстелила на доске очередную скатерть. А затем машинально заглянула в телефон, прежде чем убрать его подальше. Мама сегодня точно не позвонит. Вчера Аня отправила ей вполне удовлетворительную сумму «на жизнь», которая плескалась на дне теперь уже приличной бутылки. Она открыла две новые смски. В одной говорилось, что она стала на двадцать тысяч богаче, а во второй указывалась причина перевода. «На новые труселя. Эти жесть» Аня улыбнулась последнему сообщению, как маленький ребенок подарку от деда Мороза. Ей снова стало хорошо. Она катастрофически быстро забывала о том, что и «как» с ней делали всего пару часов назад. Достаточно было такой вот незлобивой шутки, простого обращения по имени, взгляда, ставшего хоть немножко, хоть капельку помягче. Ее нес бурный водопад эмоций, которых у нее давно не было. Может быть, она слишком долго была одна и все-таки нуждалась в отношениях… Но ведь это не отношения. Хозяин – раб, разве это «то самое»? Конечно же, нет. Чистого вида героин. Разве этого ей в жизни не хватало? Нет. Ей не хватало бабла. И сейчас не хватает, чтобы реально захлопнуть дверь с той стороны. Еще годок. Она должна продержаться еще хотя бы год, чтобы ей больше не пришлось жить в дерьме. Никогда не пришлось. «Сидеть! Место, блять!» Аню передернуло. Она вспомнила этот совершенно дикий по своей силе оргазм. И одного воспоминания оказалось достаточно, чтобы у нее снова заболело внизу. Она добавила непокорной складке пару. Утюг фыркнул и Аня вместе с ним. Нет. Это просто физиология. У нее реально давно не было. Конкретно давно не было. А тут такой богатейший «жизненный» опыт. Когда знают каждую точку на твоем теле, а главное внутри него. Самообман не грел душу, и Аня снова поддала пара. Год. Ипотека. Мамино лечение. Меньше думать. Вот и все. Любой стоящий «бизнес план» прост до банального. Она знала это по Пашкиным делам. Схемы, которые выгорали у него идеально, были до смешного простыми. Вероятно, ей тоже нужно кое-что упростить. Свести к минимуму. В конце концов, не будет же она ее трахать каждый день… Утром ее вызвала еще более «перспективная» смска. «Зайди ко мне. Белья не надевай! Никак не опомнюсь от твоих глупышек» Глупышек. Аня пожала плечами. Нормальные трусы. Она открыла шкаф, чтобы убедиться в этом лично. Одни в салатовый горошек, другие в разноцветную полоску, третьи розовые, с какими-то дурацкими вишенками. Никаких «черных орхидей» она сроду не носила, потому что испытывала дискомфорт от кружев и обилия синтетики. Могла, конечно, нарядиться для Пашки, но минут на пять, прежде чем стащит. Она пошла в ванную и спокойно сняла белье. Если это прикол, то ее вряд ли успеет продуть, прежде чем она вернется и натянет все обратно, ну а если приказ, то она его выполнит. - Ален, меня Валентина Павловна вызывает, я потом тогда сразу на втором начну, ладно? - Прям с утра уже, ты глянь, - Алена зевала, выпрямляя плойкой непослушные волосы. – Слушай, а ты ей пишешь «доброе утро, солнышко мое не нежное» или там «спокойной ночи, госпожа»? – она привычно угорала и Аня даже позволила себе улыбнуться. - Пальцы на месте, значит, не пишу, - интересно, какова будет сила пинка, который ей отвесят, если она когда-нибудь наберет подобное сообщение? Наверное, хватит, чтобы долететь до Венесуэлы. Она пришла в нужное крыло, чувствуя себя абсолютно голой. Нет, ходить без белья – это для соответствующей натуры. Господи, только бы реально не велела убираться так. Или в каких-нибудь тесных стрингуличках. Вот эти забавы она точно выдержит с трудом. Если вообще выдержит... - Че долго так? У Алены Юрьевны отпрашивалась? –Валентина Павловна полусидела на столе. На ней была сиреневая блузка, светло-серый костюм и она была в хорошем настроении. Аня выдохнула. Даже если это настроение секунд на тридцать, то и хрен бы с ним. Ей хотя бы уже улыбнулись. - Извините, Валентина Павловна, я не сразу увидела сообщение. - А ты видь сразу. На те, кстати, по этому поводу, - она протянула ей уже заряженный симкой последний айфон и коробку от него. – В службу спасения будешь звонить, - хищная улыбка. Но не опасная. Она действительно была в хорошем настроении. - Спасибо, Валентина Пална, - Аня посмотрела на двенадцатую лопату, как индеец на стеклянные бусы, то есть в истинном и великом умилении. Он был ей, что называется, нахрен не нужен, но это было не важно. Она сделала вид, да и сам факт этого презента почему-то сейчас был ей очень приятен. В отличие от предыдущего. - Че и все? – Валентина иронично прищурилась. - А вот это вот «Валенька – моя маленька, какая ты у меня щедрая, утипути хорошая», не будет вот этой хуйни? Не? Аня молчала. Над ней опять глумились. Но хотя бы не издевались. Да и не умела она так, если бы даже серьезно велели выдать подобную реакцию. Это все для девочек помоложе… куда как помоложе. Да и молоденькая она такая не была. Не скромная даже, не тихая, а невнятная какая-то, как похлебка без соли. - Вы не утипути… Красивая вы, Валентина Пална, - просто сказала Аня. Это было первое, что пришло ей в голову, но пришло совершенно искренне. Возможно, это и впрямь единственный вариант ее общения с «хозяйкой». Говорить то, что думаешь прямо сейчас. Ведь с этого они и начали. Когда-то. Ей захотелось подойти поближе. Не обнять, не дотронуться, а просто подойти. Зачем-то. - Я? – Валентина расхохоталась, как гусар после третей бутылки портвейна. – Анька, ты прибухивашь у меня что ль с самого утряка? Пиздуй отсюда нахуй, пока не огребла. Хотя погоди-ка… Поди ко мне, - Аня послушно подошла, примерно догадываясь, зачем ее подозвали. Жилистые руки пошло и смачно ощупали ее под формой. – Молодеец, - тонкие, властные губы растянулись в масляной ухмылке. – Можешь быть свободна, - Кулагина удовлетворенно кивнула. Аня вышла, прижимая к себе подарок. Внутри нее тоже все улыбалось, можно даже сказать, наркотически кайфовало. Игрушка не надела нижнего белья. Игрушка молодец. Что ж, может быть идея прибухивать с утра – не так уж и плоха. Сейчас Ане реально хотелось напиться в хлам и танцевать.