Деньги не пахнут

- А может, не надо клининг, Валентина Пална? – Аня вдруг представила «кучу» чужих баб в доме и ей это почему-то сильно не понравилось. - Че это? – Валентина усмехнулась, продолжая покручивать кресло. Медленно и убаюкивающее. - Да я вроде бы нормально справляюсь, - тьфу ты. Аня мысленно дала себе подзатыльник за формулировку. - А мне не надо «вроде», Анька, - ее оплошностью тут же воспользовались. - Мне надо, чтоб чисто было. Отгул у тя завтра. Не обсуждается. Аня вздохнула. Она крутила на чужой руке массивные золотые часы. Они свободно ходили по кисти, потому что были мужскими, и Аня теребила их, словно трехлетняя пиздюшка, толком не отдавая себе отчета в том, что делает. Видимо, она слишком устала. Да и руку никто не отнимал. - Че вздыхаешь так тяжко, как будто в девяностые ларек напополам с Мавроди открывала? Отдохнешь, в город съездишь, че, у молодой девки делов что ли не найдется, кроме как на меня, на бабу-Ягу с утра до ночи вламывать. Аня повернулась и посмотрела в благожелательно улыбающееся ей лицо. Видимо, как-то слишком испуганно посмотрела. В город. Она не хотела в город. Она хотела быть здесь. С ней. При ней. - Бля, ну не в город, ну не съездишь, - с насмешливым пониманием, от которого делалось пусто в душе. Аня знала, что она все понимает, и знала, что ей абсолютно похеру. Она лишь прекрасно делала вид, что нет, чтобы игрушка не расклеивалась и была в форме для других развлечений. – Я ж тебя со двора не сгоняю. Выспишься, сериальчик какой из ваших удодско-малолеточных глянешь, почитаешь. Ты же любишь читать, - очень ласково. Аня кивнула. - Спасибо, Валентина Павловна, - она снова успокаивалась от этого тона, прекрасно зная, что ему нельзя доверять. Он обманет, предаст, сделает очень больно, но… - А чего так неласково, Анечка? – Валентина пристально смотрела на нее, прищурив темные глаза. На ее губах играла тяжелая усмешка. Аня немного подумала и пришла к выводу, что второй раз изобретать пылесос – занятие бессмсленное. - Я боюсь с вами ласково, - просто ответила она… просто как на духу. - А ты не бойся, я не кусаюсь, - она могла пугающе долго не моргать. Граф Дракула бахнул бы с ней по чарке. - А если кусаюсь, то приятно. Аня с трудом оторвала взгляд от ее губ, их хотелось поцеловать, погладить кончиками пальцев, и посмотрела ниже, на грудь. Там тоже хотелось поцеловать, погладить и не только. Аня решила отвернуться вовсе. Эти желания ее смущали, и она чувствовала, что краснеет. - Кстати, ремень верни, брюки спадают, - довольный смешок. - Не верну, - вот так вот. Аня вдруг твердо решила, что будет капризничать, и даже боязнь реальных люлей ее не остановит. - Че ты сказала, сикильдявка? – с насмешливым «не расслышала». - Мне двадцать девять, - гордо заявила Аня, теребя край собственного передника. - Ну, а я че говорю, - утвердительно. - Это ж посчитай на шесть лет моложе моего Глебки. А Глебка мой младший сынок… Матери не звонит козлина ёбаная. - Так вы ему сами сказали, не звонить и чтобы даже на юбилей к вам не приезжал, Валентина Пална, - Аня чувствовала, что могла бы по праву занять не последнее место в отряде самоубийц. - А он, блять, разобиделся, как пятилетний, - с беззлобным раздражением выплюнула Кулагина. – Слышь, мисс Марпл в фартуке, ты где у меня так уши-то нагрела? - Я когда вас в первый день ждала, вы из машины вышли и по телефону разговаривали, - пояснила Аня, искренне дивясь тому, что не подкалымила увесистый подзатыльник. - Очкую спросить, ты с каких годов меня пасешь? – Валентина со смехом откинулась на спинку кресла, выпустив Аню из объятий. - Всегда, - Аня позволила себе тоже ответить шуткой, процитировав великолепного Северуса Снейпа. - Как очаровательно, - Валентина Павловна прицокнула языком. - Чего и ждать теперь не знаю от тебя. Лопатой-то не переебешь меня в пылу ревности? Аня грустно улыбнулась, отрицательно помотав головой. «Скорее себя». - И ремень, значит, не отдашь? – с картинной заинтересованностью. - Не-а, - Аня повторила то же самое движение. Она помнила, как осторожно сматывала его трясущимися руками и убирала в тумбочку. Не отдаст. Она тогда уже знала, что нет. Ее трофей. Никакие браслеты и последние айфоны, никакие деньги с ним не сравнятся. - Че делать будешь с ним? Повесисься на нем? – Анины маленькие «правила» определенно забавляли. Она чувствовала это и была рада. Хоть какой-то интерес к ее сомнительной персоне. - Целовать буду перед сном. «Вас же нельзя». - От оно, блять, как, - Валентина снова расхохоталась. –Хуй с тобой, дарю, - Аню согнали с колен и смачно шлепнули по заднице для ускорения. Она вышла из кабинета, словно под наркотиками. Вокруг порхали разноцветные ласточки, пели цветы, а золотистые мотыльки подыгрывали им на скрипках. Она влюблялась, и это был полный пиздец. Весь следующий день Аня провела, валяясь на кровати и хомяча Аленины сладости. Там был целый стратегический запас «на случай стресса». Она купит ей еще мешок таких. А сейчас уж больно хотелось. Как видно, организм все еще нуждался. - Да жри на здоровье, тебе полезно, - дала добро Алена. - Спасибо. Я все возмещу, - Аня шуршала фантиками и уже уплетала за обе щеки. - Похмеляйся, - Алена усмехалась в трубку. – Значит, клиниг те вызвали. Вот Пална манда, мне хер с гармошкой, пока я после Светки до тебя одна корячилась. На этаж для фавориток тебя переводить не собираются? - Мне и тут хорошо, с тобой, - все так же с набитым ртом. - Слышь, пожиратель зефирок, ты там не беременная случаем? А то Вальке жениться придется, - Алена привычно ржала своим заразительным грудным смехом, а Аня жевала, думая, что все-таки неплохо бы и чайком запить. Чтобы одно место невзначай не слиплось. Распрощавшись с Аленой, она влезла в тапочки и отправилась вниз на кухню. Дело уже было под вечер, клининговая служба давно отшумела пылесосами, отпрыскала чистящими и моющими средствами, а в доме все сверкало и без их с Аленой заботливых рук. Аня нарочито медленно шла, придирчиво разглядывая ковры и стены, паркеты и ламинаты, ей хотелось ко всему притронуться, провести по всем поверхностям пальцем, рассмотреть в лупу, чтобы хоть где-нибудь обнаружить отрадную пылинку или пятнышко. В отличие от Алены, Аня была против того, чтобы на ее золушкину территорию ступала чья-то незнакомая стоптанная чешка. Хотя отдыхать, конечно, было здорово. Она очень и очень давно нуждалась в этом отдыхе. - Мать твою за ногу, кого я вижу, - попавшаяся ей по пути Катерина Александровна картинно всплеснула руками. - Переутомившаяся ты наша. Как жизнь молодая? Катерина «звучала» без негатива, но очевидный подъеб, конечно же, имел место. Аня мысленно вздохнула. Ан нет, наверное, лучше было не отдыхать. С другой стороны, она уже давно смирилась с тем, что Валентине Павловне нравилось ставить ее в подобные неловкие ситуации. Видимо, она получала какое-то своеобразное удовольствие от того, что другие обитательницы дома периодически покидывали в «Аньку» тапочки. - Я отказывалась, Катерина Александровна, - Ане было совестно, что следить за этим клининоговым мероприятием пришлось Катерине, у которой и без того хватало своих дел. – Мне очень неудобно, - честно призналась она. - Да ладно, - та смерила ее прохладным взглядом. – Ценит тебя, Валентина Пална. Того гляди в спальню к ней переедешь, - сухо и без какой-либо насмешки. Ане снова стало неуютно в присутствии этой женщины. Она поняла, что однажды ей снова напомнят о том, что «предложение» в силе. И если она откажется… Аня не знала, что будет в таком случае. Сейчас она просто пожелала Катерине приятного вечера и пошла своей дорогой. Оправдываться дальше за действия и решения Валентины Павловны не имело никакого смысла. В конце концов, здесь есть только одна хозяйка. Она выпила чаю прямо на кухне, взяла яблоко и вернулась в свою комнату, с твердым намерением выспаться на год вперед. Потупив в интернете примерно с полчаса, Аня включила горячо рекомендуемый Аленой сериал. Любопытный по описаниям сюжет, на деле смотрелся ломно и муторно, потому что был напрочь лишен какой-либо приличной логики и практически лишен динамики. Чему Аня, собственно, не сильно удивилась. Аленка болела. С высокой температурой ей и самой частенько заходили именно такие вот шедевры, когда тело плавилось от жара, а мозг от бессмысленных движений на экране. Она без особого разочарования закрыла вкладку, выставила на привычное время будильник и завалилась спать в девятом часу вечера. Хроническая усталость активно выступила именно за такой вариант. Аня спала, аки младенец, и не сразу проснулась от чьих-то осторожных прикосновений. Теплые ладони невесомо скользили по всему ее телу. Она с трудом разлепила глаза и какое-то время сонно и безучастно смотрела на ласкающую ее женщину. «Снится». Это первое, что пришло ей в голову, сквозь какую-то бесконечно тягучую дрему, которую она никак не могла с себя стряхнуть. «Видать, все-таки переела сладкого…» - Валентина Павловна… - наконец пробормотала она, но на ее губы тут же легли два пальца, явно останавливая от дальнейших разговоров. - Тш, спи-спи. Аня повиновалась и закрыла глаза. Спать, так спать. Главное четко исполнять все то, что велят. Хоть какие там причуды. Интересно, будут ли они играть в некрофилию… Аня хотела было про себя посмеяться этой дебильной мысли, чтобы хоть как-то вернуться в реальность, но рот, быстро и по-хозяйски завладевающий ее промежностью, решил, что «ржать она будет в другом месте». Оральный секс в исполнении Валентины Павловны в это раз сильно отличался. Сегодня он не унижал, не порабощал, сегодня процесс был нацелен на удовольствие. И Аня чувствовала, как оно остро пронизывает каждую мышцу, каждый сосуд, кончик каждого волоса. Ей оставалось только сухо сглатывать, стараться не дышать слишком пошло и держать под строгим контролем руки, которые так и порывались начать благодарно гладить волосы, шею и плечи той, что это удовольствие доставляла. То, что сейчас происходило у нее между ног, было властным, но бережным, требовательным, но нежным. Аня кончила быстро и надрывно, ей было так хорошо, что в какой-то момент даже стало плохо. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, ей очень хотелось пролепетать «ей» какую-нибудь глупую, нежную, восторженную херь. И пускай реагирует, как пожелает. Пусть хоть прибьет ее на месте или тупо накроет подушкой на «необходимое» время. Но Аня не успела даже буквы произнести. Валентина быстро и бесшумно вышла, не оставив после себя даже привычного запаха тяжелых сигарет… словно ее и не было никогда.