Деньги не пахнут

- Аленка, блин, мне показалось, тебя месяца три не было, - Аня обнимала подругу, едва не прыгая от счастья. - Ну прости, Анют, я, блин, реально никак не могла с духом собраться, чтоб обратно в крепостные, - искренне винилась Алена. Она вернулась ровно через десять дней, а не через обещанную неделю. Но Ане сейчас было абсолютно все равно, главное, что вернулась. Теперь все снова будет, как и было. Во всяком случае, Аня себя в этом старательно убеждала. Аленино супер позитивное общество отвлечет ее от постоянных, навязчивых мыслей о... - О! Какие люди и нихуя не в Голливуде. А я думаю, откуда в доме этот запах тунеядства и фатального распиздяйства. - И тебе здравствуй, добрая фея, - с усмешкой прошептала Алена себе под нос. - Че ты там бормочешь? – Кулагина вальяжно спускалась по лестнице, в черной шелковой пижаме и тапочках на босу ногу. В ее густых, пока еще не уложенных волосах царил сексуальный утренний шухер. - Я говорю, здасьте, Валентина Пална, - Алена нарочито прибавила громкость и четкость, будто бы была почетным работником собеса. – Вам в пижамке очень хорошо, - добавила она в своей привычной «серьезной» манере. - Пиздец, ты ахуевший кадр. Прям с порога Валентину Палну бесишь, - она добродушно расхохоталась и прошла в столовую, больше не удостоив горничных своим вниманием. Аня смотрела ей в след. «В пижамке» было действительно хорошо. Она очень любила, когда Валентина Пална была одета в домашнее, хотя и заставала ее так крайне редко. Обычно та выходила из своей комнаты уже при полном параде. В том числе и в выходные дни, потому что редко когда проводила их дома. У нее всегда были дела, какие-то поездки, встречи, официальные или «что там» Аня понятия не имела. Ей оставалось лишь радоваться тем редким субботам/воскресениям, когда Кулагина все же оставалась дома, балуя Анин взгляд джинсами, домашними штанами и мягкими кофтами, подчеркивающими ее приятные женские формы. В них она была уютная и казалась немного меньше ростом. С ней хотелось готовить обед и трпепаться на кухне под огромный пакет подсоленных семечек. В такие моменты Аня нередко вспоминала маму и то, что сильно скучает по ней. И эти фрейдовские «ассоциации» ей не нравились. С другой стороны, она понимала, что с такой разницей в возрасте они неизбежны. Кроме того, у Валентины Павловны не было с ее матерью ни единой общей черточки, ни во внешности, ни в характере, ни в чем другом. Быть может, именно поэтому Аню к ней и потянуло. Совершеннейшая противоположность ее пассивной, вечно утомленной и неуверенной в себе мамы. «Типичная альфачка» - как любила поговаривать Алена. И в этом определении Аня была с ней полностью согласна. - Пойдем, харэ залипать там на пижамный вариант, - Алена с елейной ухмылкой одернула ее за передник. Нет, Аня была не просто рада, а безумно рада ее возвращению. Быть может, у Алены получится хоть немного поставить на место ее взбесившиеся мозги и угомонить растекающиеся по всему дому чувства. Сама она уже не управляла всеми этими процессами. Штурвал был безнадежно отпущен, и она совершала мертвую петлю под названием Валентина Павловна. Они поднялись на свой этаж. - А еще одна вампирша где? – вдруг поинтересовалась Алена, картинно озираясь по сторонам. - Не знаю, - Аня с улыбкой пожала плечами, - а ты сильно соскучилась? - Да не могу прям, - подруга саркастически покачала головой. – Просто здороваться с ней лучше сразу, а то потом две недели сквозь зубы будет разговаривать. Проверено. А я человек контактный, даже чересчур, - Алена усмехнулась сама себе. – В общем, не могу я так работать, когда со мной через полслова, пусть бы лучше орала, как Валька. Но тут свой вариант психологического изнасилования. На этот раз усмехнулась Аня. Это уж точно. - Екатерина Александровна, здрасьте! Я вернулась! – зычным голосом богатыря земель русских крикнула Алена, в скромной надежде на то, что ее хоть где-нибудь да услышат. - Боже, как я счастлива. Пойду свечку у образов зажгу, - ответ пришел из подсобного помещения, которым заведовала Катерина. Там находилось все то, что было нужно лично ей, лично для ее работы. У Ани и Алены было точно такое же хозяйственное помещение, но на первом этаже. И они никогда не вторгались «не в свои» владения. - Блин, «дома», - Алена бросила куртку на стул, на котором не так давно сидела Валентина Павловна, и прошлась по комнате, неохотно обводя ее взглядом. – Иной раз думаю, тридцать лет в обед, а все на тетю полы мою. И жаловаться-то вроде грешно, потому что на хорошую тетю, а все равно как-то не о том мечталось, - она тяжело вздохнула. – Чета я зря на больничном десять дней протусила. Опять неделю привыкать, как после отпуска на море. - Ага, глотнула свободы, - Аня взяла ее куртку, аккуратно повесила на вешалку и убрала в гардероб. – Давай, переодевайся, форму я твою погладила… - Че такая заботливая, трахалась на моей кровати? – Алена вся обратилась в масленую улыбочку. – Признавайся. «Не на твоей, Алена, слава богам…» Аня с притворной укоризненной покачала головой. - Это фантазии у тебя такие? Мне бояться или как? – она мягко улыбнулась. Нет, рассказывать Аленке про спальню – это совсем плохая идея. И по другим поводам «приколов» хватит. Алена переоделась, и они привычно приступили к своим обязанностям – Аня скрупулезно, Алена с неохотой. Все возвращалось в стабильное русло. И Аня наконец-то немного выдохнула. С возвращения Алены прошло четыре спокойных дня. В доме воцарился привычный уклад, где все работали с утра и до вечера, выполняя свои непосредственные обязанности. На Аню никто не обращал внимания. Но она не позволяла себе загоняться, ища личной встречи с этим «никто». Даже капризную ковровую дорожку возле кабинета Валентины Павловны она попросила почистить Алену, сменив ее на другом этаже. Та согласилась сразу и без лишних вопросов, что было весьма не типично для ее активного, любознательного характера. Видимо, Аня выглядела слишком серьезной, когда предложила поменяться. На душе у нее было тяжело, а на сердце холодно, но она знала, что не должна «вертеться перед носом» и «мешаться под ногами». Кулагина этого не любила, и ненужно было быть семи пядей во лбу, чтобы просечь тему. Аня ждала и боялась, что ее больше не захотят, что все закончилось, а она даже не знает и не узнает, потому что у них нет отношений, они даже не любовницы, они просто хозяйка и ее незамысловатая игрушка без претензий. Без претензий. Да. Аня и не собиралась их предъявлять. Она сама приняла условия сделки с Румпельштильцхеном. А сделки эти, как известно, не расторгались. Она смеялась про себя усталым, горьким смехом, ведь предложение Кати было в силе, и она своим видом нет-нет да напоминала об этом. Можно было договориться и свалить, не оглядываясь. Только вот получится ли «не оглянуться». И сколько она будет думать о ней, когда покинет этот дом. Неделю, месяц, десять лет?.. Аня убирала мансарду, слушая аудиокнигу, где Том Сойер как раз собирался податься в бега. Любимое с младших классов произведение умиротворяло и вдохновляло на подвиги попеременно. Аня улыбалась пасмурному декабрьскому небу, которое видела сквозь низкие неширокие окна. Она любила здесь убираться, здесь было как-то по-детски уютно. Беспечно. Какая-то совершенно иная часть дома. Будто бы отдельная ото всего остального. Даже по стилю это было так. Старина Марк Твен в исполнении не менее приятного и колоритного дядечки прервался настойчивым «бж-ж». Аня оторвалась от мытья окна, быстро стянула влажные резиновые перчатки и ответила. - Уберись у меня в спальне, - совершенно бесцветно. Аня на мгновение растерялась. Она еще ни разу за время своего здесь нахождения не убиралась в ее спальне и даже не была там. Видела краем глаза приоткрытую дверь, но… - Аня? - нетерпеливо и уже раздраженно. - А… - у Ани имелся один вопрос, и она изрядно тупила. Впрочем, как и всегда с «ней». - Хуй на! Тебя как учили мне отвечать?! - Простите, Валентина Павловна. Просто… там ведь всегда Катерина Александровна убиралась… поэтому я… - А давай я сама буду решать, кто и где будет в моем дому прибираться, - поток Аниных бессвязных сомнений был сурово приостановлен. - Извините, пожалуйста, - Аня с сожалением глядела на недомытое окно. Вот ее и позвали, да. Опять холодно, опять сурово, опять с раздражением. - Уехала твоя Катерина Александровна. Чета больно дохуя ты ей интересуешься, - тяжелая усмешка. Кулагина отключилась, а у Ани внутри нехорошо потянуло. Куда уехала? Зачем? Это были глупые вопросы. Да мало ли куда… Если бы не тот их разговор «по душам». Неужели она ей все сама рассказала? Аня почувствовала, как у нее дрожат руки. Не может быть, это же глупо. С другой стороны, она понятия не имела, какие у Катерины могли быть резоны. Она слишком мало понимала. И почти что ничего не знала про двух этих женщин. Аня бережно убрала Тома Сойера со всеми его надеждами в передник и пошла вниз. Как же ей хотелось убрать и свою панику туда же. -