Деньги не пахнут

Аня гипнотизировала взглядом высокую статную фигуру, склонившуюся над бильярдным столом. Теперь ей было понятно, почему мужики с такой жадностью наблюдают за женской игрой. Желание облапать (не только взглядом), а затем пристроиться сзади, было вполне осязаемым и конкретным. Год назад Аня бы поразилась подобным мыслям до глубины души. Теперь они казались ей совершенно нормальными, даже естественными. Кулагина изящно отвела локоть назад, прицелилась и ударила по так называемым зайцам — трем шарам, весьма удачно расположившимся друг за другом. Два шара закатились в лузу. — Добивай, — она указала Ане на беглеца, чуть откатившегося с «правильной траектории», но так и оставшегося в довольно выгодном положении. Аня не очень уверенно взяла кий и обошла стол, хотя нужная позиция просилась сама собой. — Не ссы, Анька, одноглазый попадет, — Кулагина добродушно рассмеялась и отошла к бару. Аня тоже нагнулась к столу, прицелилась и загнала шар в лузу. За ней никто не наблюдал. Видимо, ее собственные формы не будили в Валентине Павловне такого желания. — А что Екатерина Александровна? — спросила Аня, догадываясь о том, с кем партия была начата. Раньше они часто играли. Но за последние пару месяцев, Аня почти не видела женщин вместе. Даже в те вечера, когда Кулагина оставалась дома. — Проигрывать больно не любит, — Кулагина довольно холодно ухмыльнулась и налила виски. — Пей, — она протянула Ане один-единственный стакан. — А вы, Валентина Пална? — А я облизнусь, — черные глаза смотрели на нее в упор, от этого взгляда у Ани всегда подкашивались колени. — Контракт у меня важный, Анька, с немцами, в жопу их ебать. Не бухает твоя Валентина Пална. Последняя формулировка пришлась Ане по сердцу больше всего. И за нее она готова была выпить по-гусарски стоя, трижды прокричав «виват». Она понимала, что это всего лишь шутка, фигура речи, но это было слишком сладко слышать. Аня снова не стала ничего анализировать и просто порадовалась. Видимо, здесь ее наставляли на «путь истинный» по методике шаолиньских монахов. Отбрось все оценочные суждения и насладись моментом. Что ж, с таким кармическим учителем она и правда скоро достигнет «дзена». — Ну и слава Богу, — Аня с довольным лицом приняла стакан и выпила до дна, даже не поморщившись. За трезвую Кулагину можно было и напиться. — Бля, вы поглядите на нее, — Валентина Павловна иронично прищурилась. — Человек страдает, а ей «слава богу», — она перегнулась через неширокую барную стойку, притянула Аню к себе, взяв за шею, и поцеловала. Аня подалась к ней всем телом, привстав на цыпочки. Она снова почувствовала то самое «с двух рук из двух розеток». Если эти ощущения когда-нибудь притупятся, как она сможет жить дальше? Поцелуй был недолгим. Кулагина будто слизала с ее губ привкус алкоголя и тем удовлетворилась. Ане же срочно требовалось засунуть между ног пакет со льдом. — Не надо вам пить, Валентина Пална, — пробормотала она, с трудом отряхиваясь от «кумара» тонких властных губ, которые оставили горьковатое послевкусие тяжелых сигарет и термоядерной ментоловой жвачки. — Давай-ка я сама порешаю, как мне надо, а как не надо, — беззлобно. — Че, не нравлюсь я тебе бухая? — Кулагина вышла из-за барной стойки и не спеша прошествовала обратно к бильярдному столу. — Вы мне любая нравитесь, — как на духу. Аня наблюдала, как она примеривается к очередному шару, за ее плавными, но четкими движениями. — Не пизди, — удар по центру. Разброс шаров к двум крайним лузам. — Ради кого стараюсь с этим бизнесом сраным? Один хуй, все проебут, когда помру, еще один удар по крайнему шару. — Сашка-то нет. А вот Глебка… — заход с другой стороны стола. — Не помирились? — Аня спросила на свой страх и риск. — Не-а, — добродушно. Четкий удар. Шар был загнан в лузу. — А что так? — Аня скопировала и вопрос, и обычную интонацию хозяйки, чувствуя, что сейчас ей за это ничего не будет. — Выебываюсь, — Кулагина натерла кончик кия мелом. Усталое разочарование виделось в каждой ее суровой черте. — А он? — Ане хотелось подойти и крепко «утешающе» обнять, но она и так слишком много позволила себе в этот вечер. — И он, — еще один изящный удар по центру. — Мой же сыночка. Козел. Аня тепло улыбнулась. Интересно, хотела бы она быть сыном такой матери? — А ты чего не рожаешь? — с неподдельным интересом. — Вернее, че еще не родила? — Не знаю, Валентина Пална. Мне кажется, это не для меня. — Боишься, что не прокормишь? — Нет, — Аня замешкалась, словно ища для себя какое-то оправдание. Но оно не находилось. В их с Пашкой жизни такой вопрос никогда не вставал ребром. К сожалению… или к радости. — А че? — просто и без лишних экивоков. Валентина снова ушла к бару и налила ей стакан. — Мне кажется, материнство мне не подходит, — Аня пожала плечами. Ей и правда так казалось. Всегда. — Муж твой больно дохуя спрашивал, че тебе подходит, а что нет. — А не нужно было спрашивать? — Аня с готовностью приняла второй стакан, будучи пьяной уже с первого. — Не нужно было. Аня снова выпила одним глотком. Тяжелое «бухое» и вязкое разлилось по всему ее телу. — А поцелуй, Валентина Пална? — Перебьешься, — Кулагина усмехнулась и направилась к выходу. — Нехуй бухать на работе. Аня шла за ней, ловя вертолеты. Ее штормило в разные стороны, как первокурсника, поймавшего внимание «того самого» преподавателя. — Спать ложись, — Валентина Павловна одарила ее лучезарной улыбкой. — И телефон свой подальше запихни. Что б я больше от дебильных сообщений не вздрагивала… Аня надела куртку и быстро набрала сообщение: «Спасибо, Валентина Павловна, мне на пару часов» Она не хотела терять ни секунды положенного ей времени. Времени с хозяйкой, которой пока что не надоело. Снова взглянуть в красные осоловелые глаза матери, и обратно. Она больше не задержится там.