Деньги не пахнут

Еще один день был затянут лондонским туманом. Аня выполняла свои обязанности, пошатываясь от голода и бессонной ночи. Ближе к вечеру она снова проверила телефон. Все по-прежнему – Кулагина не появлялась в сети. - Да приедет она, куда денется. Можно подумать, первый раз такое, - Алена без палева курила и как могла успокаивала горе-подругу. – Че у нее, квартир мало, где можно кости свои на пару дней кинуть, чтобы не видеть никого, - рассуждала она, ненавязчиво намекая на то, что Кулагина проводит время в гордом одиночестве. Аня слушала ее вполуха. Она взялась мыть крыльцо, даже не мыть, а драить. Не самая легкая работа всегда была для нее лучше любых терапий. - Ты перчатки-то надень, - Алена выпускала дым в сторонку. – Руки до жопы сотрешь. - Ничего, - она отмахивалась, словно стремясь к физическому дискомфорту. У нее было странное желание порезать себе руку. Глубоко. Малолетки называли это каким-то модным словом. Аня не помнила, каким. Единственное, что она сейчас хорошо помнила – это неестественно белое лицо Валентины Павловны, и то, как она выскочила на улицу, будто не глядя перед собой. Вечер прошел напрягающее тихо. В первые дни своего трудоустройства, Аня готова была молиться на такие вечера. Кулагиной не было дома, Катерина сидела у себя в комнате, а они с Аленкой спокойно ужинали на кухне, трепались, смеялись и были волне себе довольны жизнью. Сейчас ей хотелось выбежать из этого дома и громко закричать, чтобы услышать, вспомнить звук собственного голоса. Тишина разговаривала с ней и говорила не самые приятные вещи. Ане необходимо было перебить ее хоть чем-нибудь. Аленка, сытно покушав, традиционно вырубилась под свой сериал. Он бухтел у нее в наушниках, и она начала невольно прислушиваться к диалогам. Может, последовать примеру и тоже воткнуться в какое-нибудь стародавнее Сверхъестественное? Новые «шедевры» Аню как-то не сильно впечатляли. Она нашла нужный сайт, наобум выбрала сезон и серию, воткнула наушники и погрузилась в погоню за очередной ох, какой назойливой нечистью. Примерно через полчаса у нее разболелся желудок – вполне предсказуемый результат двухдневной диеты. Какое-то время Аня пыталась игнорировать боль, но не тут-то было. Порывшись в их с Аленкой аптечке, она обнаружила аспирин, леденцы от кашля и пару початых упаковок спазгана. Не густо. Зимой она следила за пополняемостью запасов, но потом как-то перестала, а зря. На Алену в этом плане бесполезно было полагаться. Она лечилась стаканом мартини или не лечилась вовсе. Аня снова легла, приняв максимально удобное положение, и постаралась расслабиться. Безуспешно. Голодный спазм отказывался идти на какие-либо договоренности, его было не обмануть никаким суперкомфортом и даже, наверное, теплом грелки, если бы таковая у нее имелась. Нош-па. Тут требовалась именно она, и чем скорее, тем лучше. Аня злилась на собственный организм и на саму себя. Ей недоставало сейчас только проблем с желудком. Она припоминала, что в аптечке на кухне были какие-то Катины таблетки. Вот именно что «какие-то», но попытка не пытка. На кухне или в столовой?.. Аня снова напрягла память. Фиг с ним, она поищет везде, под входным ковриком и у Черта за пазухой, лишь бы не пришлось стучаться к Екатерине Александровне. Свой лимит неуместных ночных визитов Аня благополучно исчерпала. Она нашмыгнула тапочки и вышла из комнаты, держась за живот. Так было намного легче, но признак был, мягко говоря, хреновый. Не пришлось бы завтра проваляться целый день в кровати, скинув все на Аленку, или чего хуже – тащиться в поликлинику. Аня начала спускаться по лестнице, размышляя о том, где все-таки лежали Катины таблетки и имелась ли среди них нош-па, но замерла на четвертой ступеньке. Правая нога, собравшаяся было наступить на пятую, безвольно повисла в воздухе. Как и сама Аня. Шарик на ниточке, вырванный из общей связки избалованным ребенком и отпущенный им же, больше не интересный и не забавляющий. Ребенок отправится к другим разноцветным шарикам, ведь зал украшен пышно и их так много. - Пошли в спальню. Абсолютно трезвый голос говорил с насмешкой, к которой примешивалась материнская снисходительность. Аня знала этот тон, конечно же. Она чувствовала, как с ее лица вместе с краской сползают иллюзии. А на что, собственно, она рассчитывала? - Не хочу, - этакая капризная «детская» эротичность. Голос был молодым, но не таким, как хотел показаться. Та, что находилась в гостиной вместе с Валентиной Павловной, была примерно Аниного возраста, пара лет плюс. - А что хочешь? - Сейчас покажу… Аня рванула назад, едва не запнувшись о собственный тапочек. Она была, как сбитый летчик, который горел и внутри, и снаружи, но не успевал катапультироваться. Звуки были не громкими, пока еще, но стремительно догоняли ее, как пламя, уверенно ползущее по вощеному паркету. Она почти бегом добежала до «своей» комнаты, ничего «её» здесь не было, залетела в ванную и упала на колени перед унитазом, подарив ему содержимое услышанного внизу разговора. Посидев еще немного на коврике на полу в ожидании новых потуг, Аня наконец поднялась, выпила пару стаканов воды, выключила свет и переместилась на кровать. Аленка мерно посапывала, наблюдая десятый сон. Это было хорошо, это было правильно. Ночью нужно спать… Аня скрючилась под одеялом. Боль, которую на время заблокировал сильнейший выброс адреналина, напомнила о себе, влив в Анины внутренности кипящее ключом растительное масло. Снова подступила тошнота. Но она справилась. Сил на увлекательное путешествие ванная–обратно, у нее не было. Спустя пару часов ей удалось провалиться в короткий и какой-то до нытья в затылке солнечный сон. Она была на речке, была совсем маленькой и ловила головастиков сачком, щурясь от неестественно ярких бликов на мультяшно синей воде. Рядом была Любаша, их теперешнего возраста, но тоже сильно смахивающая на диснеевскую принцессу. Она предлагала ей жарить головастиков и забирала из Аниного ведерка. Аня по-детски куксилась, а потом навзрыд смеялась взрослым Любашиным шуткам, не чувствуя себя при этом ни капельки странно. Она проснулась от головной боли, желудок отдал пальму первенства. В без чего-то шесть Аня полностью одетая спустилась вниз. Рюкзак на плече не тянул – как пришла, так и ушла. Тянуло в душе (готовая в любой момент порваться тетива), но она больше не хотела. Не могла. Она зашла в гостиную, там все было как обычно. Никаких следов. А каких она ждала? Аня достала из кармана последний айфон и положила его на журнальный столик, бросив ничего не выражающий взгляд на пепельницу, в которой было несколько окурков с отпечатками разных помад. Она вышла засветло, впервые в жизни не сомневаясь в правильности своего решения.