Деньги не пахнут

Аня дождалась, когда двадцать лет не видавшиеся партнерши по отнюдь не прозрачному бизнесу девяностых допоют «По Дону гуляет», и разлила по последней. К концу подошел пятый графин, но обе женщины, казалось, были ни в одном глазу и пели исключительно для порядку. В умении бухать и не нажираться в щи их доблестному поколению было не отказать. — Татьян-Петровна, а имеется в твоем Олдскул пабе услуга трезвый водитель? — Кулагина вертела в руке телефон, привычно, на манер четок. И Аня так же привычно прилипла взглядом к этим хлёстким четким движениям полностью расслабленной кисти. Она была почти уверена, что Кулагина сможет проделать подобное хоть со сковородкой, да и вообще, сообразить себе четки из любого предмета, который можно удержать одной рукой. — А ты че ж, Валентин, бухать-то без водилы приехала? — хозяйка небрежно подцепила вилкой кусок балыка. — Да он бы помер ждать меня шесть часов, — Кулагина по-мужски забросила ногу на ногу и глубоко затянулась. — При ласковой барыне и холоп пригож, — процитировала классика Татьяна Петровна. С ее неизменно розовых губок-бантиков сочилась медовая улыбка. Что и понятно. Мини-банкет экспромтом приятно плюсанул наличкой по кошельку. - Тебе ли не похер, сколько он там фильмов в телефоне посмотреть успеет, пока хозяйка гудит, — она подпёрла щеку кулаком. — А чего, дочка же вон, — над Татьяной Петровной зажглась зеленая лампочка «бинго», — пусть мамку пьяную домой отвезёт. И так проку никакого с этих детей. — И не говори, — Кулагина охотно согласилась со столь глубокомысленным заключением. — Ну что, Анюта, довезёшь маму до дома? Аню пробила мелкая дрожь, из всех возможных поворотов событий, такого она ожидала меньше всего. Вернее сказать, вообще не ожидала. — Да у меня и прав-то с собой нет, — пролепетала она оказавшуюся как нельзя кстати правду. Ее права покрывались плесенью в папке со СНИЛС, ИНН, загранником, дипломом филолога и другими редко используемыми документами. — Так у меня тоже, — Кулагина затушила сигарету под раскатистый хохот Татьяны Петровны. Ане же было не до смеха. С одной стороны, она всем своим существом хотела сесть в машину и отвезти Кулагину домой или куда она скажет, покажет, прикажет, хоть на Луну. С другой стороны, она панически боялась «вернуться», снова закольцеваться в этом терновом венце бесконечных повторений. У нее больше не было сил ходить босиком по битому стеклу, она посмотрела на свою хозяйку… и не было сил остановиться. От фатальности происходящего сжимало виски и плыло перед глазами. — Может всё-таки кого-то из водителей вызвать? — спросила она, давая себе последний шанс к отступлению. Конечно, все это было бесполезно… — Все на водителей меня скидываешь? — истинно родительский упрек. Непривычно сжатый голос, в каждом слове оттенок горечи и обиды. У Ани защемило в груди. «Какая ужасная, жестокая игра, Валентина Павловна». — Я только переоденусь, — вслух. Аня нарочито бережно сняла официантскую форму, словно это было только что примеренное в свадебном салоне платье, а затем долго расправляла и разглаживала собственную немнущуюся футболку, в глубине души надеясь, что за это время и без того не великое терпение Кулагиной лопнет и она вызовет своего водителя. И еще «глубже» надеясь, что этого не произойдёт. В полумраке уже опустевшего ресторана она попрощалась с барменом и охранником, ожидающим у барной стойки свою «десятую» за вечер чашку кофе, и вышла в холл. — До свидания, Татьяна Петровна, — Аня вежливо кивнула хозяйке ресторана. — А где… — В машине тебя ждет, — та махнула рукой в сторону выхода. — В какой? — в какой «из». — Жигули красные увидишь, — Татьяна Петровна усмехнулась, придирчиво разглядывая свое отражение в одном из огромных настенных зеркал. — Как автобус сбил. И ладно бы хоть пьяная была. Не бухай, Анька, никогда. От всей души тебе рекомендую. Рожа поплывет, оглянуться на успеешь, — маленькая пухлая ладошка провела сперва по одной щеке, затем по другой. — И это, — она наконец повернулась к Ане и пристально посмотрела на нее, — поаккуратнее там с Валентиной. Она баба неплохая, но… сама, наверно, знаешь, раз сдриснула и денег никаких тебе не надо. — Я все еще у вас работаю? — с опаской спросила Аня. От Валентины Павловны действительно можно было ждать любых сценариев. — Работай, че, если сама поутру не передумаешь. Аня нервно сглотнула, еще раз пожелала «всего доброго» и вылетела на крыльцо. «Ты хотела, чтобы она приехала — она приехала». Бойтесь своих желаний, они имеют свойство исполняться. Или как оно там? Она без труда и без очков нашла нужную машину, и запрыгнула на водительское сидение с уверенностью человека, который этот Порше Кайен припарковывал. — Смотришься, — Кулагина удовлетворенно наблюдала, как Аня неспеша выводит автомобиль на дорогу. — Не спросишь, куда едем? — Вы сказали, домой, Валентина Пална, — Ана украдкой посмотрела на нее. На пассажирском сидении она казалась меньше ростом и какой-то беззащитной. — Надеюсь, мне не надо будет путешествовать с вами по стрип-клубам? — съязвила Аня и тут же пожалела об этом. — Не надо будет, — тихо и устало. — Домой так домой. — А можно мне потом кого-нибудь из водителей попросить до остановки меня докинуть? А оттуда я уже такси вызову, — Аня понимала, как тупо это звучит, но суть дела от этого не менялась. Такси в закрытый элитный поселок не пропускали, а пиздюхать до ближайшей остановки было не далеко, но и не близко, учитывая ночь-полночь. Да и ноги после смены не очень-то радовались перспективе собирать колдобины вдоль шоссе. — Как все сложно, правда, Ань? — ухмылка, щелчок зажигалки… «… дожди-пистолеты». Вместо ответа Аня включила радио, и никто ей не возразил. — А я думала, в гости хоть позовёшь, — в догонку. Анино сердце пропустило удар. — Вроде, не чужие люди, — последняя фраза была сказана с грустью. Ферзь беспощадно гонял короля по шахматной доске, а у Ани больше не было фигур, чтобы выставить защиту. Все они были съедены Ферзем одна за другой. Кулагина медленно курила в приоткрытое окно, ее густые волосы слегка трепал ночной ветер, донося до Ани их запах. Пятая Шанель била в голову похлеще любого алкоголя. За эти три месяца она неоднократно пыталась выбрать себе духи, хоть какое-то развлечение, но придя в магазин, неизменно хваталась лишь за один пробник-флакон, занюхивая его до боли в носу, а затем тупо брала предложенные ей улыбчивым продавцом-консультантом нежные духи для «весенней леди», чтобы дома брызнуться один раз и отправить их на полку к остальным купленным из вежливости. — По трезвому вам бы вряд ли захотелось, — пока они стояли на очередном светофоре, Аня думала, что будет, если реально привезти ее к себе? Она представила, как плохо Кулагина будет сочетаться с ее убогой тесной однушкой, но искушение было слишком велико. — Не проеби момент, — с сухой усмешкой. Не проебу, подумала Аня, сворачивая из центра в сторону заводских окраин. — Сами напросились, Валентина Пална, — она шутливо прицокнула языком. — Милости просим. Только боюсь, уровень заведения совсем уж не соответствует. — А у меня день сегодня такой, — Кулагина равнодушно смотрела в окно. Аня везла ее мимо грязных бетонных заборов, полузаброшенных старых гаражей, мимо серых, всегда угрюмых нефтеперерабатывающих предприятий. Везла и жалела, что на окнах нет штор. Хотя, конечно, Валентина Павловна видала в своей жизни много чего похуже, и ее вряд ли мог смутить вид обшарпанного микрорайона. Но Ане все равно было не по себе, и дурацкая бравада находила на нее не от большой уверенности, а ровно наоборот. Ей как всегда было стыдно и за себя, и за свою жизнь. — Выпить дома есть? — поинтересовалась Кулагина, когда они проезжали уже давно закрытый винный. — Чай, кофе, минеральная вода, сок, гранатовый кажется остался, — Аня перечислила самое приличное из меню. Хорошего алкоголя, к которому привыкла Валентина Павловна, у нее, разумеется, не было, а плохой предлагать не хотелось. С этим она вполне справилась в ресторане, будь оно все неладно. — Блять. А что-нибудь из винной карты? — Есть и из винной, — с неохотой призналась Аня, — но… — Такое же говно, как в кабаке, — закончила за нее Кулагина. — Примерно, — честно подтвердила она. Элитный алкоголь был ей не нужен, да и вообще никакой не нужен, но бутылка коньяка в шкафу имелась, на тот самый исконно русский «всякий случай». — Беда мне с тобой, — Валентина Павловна тяжело вздохнула, а Ане захотелось отпустить руль и прижаться щекой к ее колену.