Я больше не облажаюсь, старлей... (18+)

Новогоднюю ночь семья Чон-Ким встретили не менее жарко, чем ночь в день рождения Тэхёна, и события прошлого дня постепенно отступили. Западный Новый Год встречали толпой в квартире Юнги, детей уложили в квартире Тэ и Гука, подключив вместо радионяни суровые армейские рации. Тэхён, видя и чувствуя, что Чонгука не одолевает тоска по бывшему, успокоился и решил никому не выносить мозг, не нервировать детей и не издеваться над альфой. Гук и сам прекрасно справлялся с тем, чтобы замучить себя угрызениями совести и ходил с виноватыми щенячьими глазами все утро, пока собирался на смену, чтобы оформить документы на долгожданный отпуск, который ему пообещали в связи с пополнением в семье. Пока альфы разбирались с делами в части, Чимин, Тэхён и приехавший к ним чуть ли не в девять утра Джин принялись за очередную готовку вкусняшек, потому что в квартиру Юнги намеревались набиться почти все члены их отряда за исключением тех, кто уезжал к родне. И отца Тэ, конечно, пригласили: генерал Ким за эти годы стал всем бойцам диверсионного за родного. — Ну, — протянул Джин, — ты не похож на брошенного с младенцем омегу в стадии развода… Помирились? Не томи уже, мы же с булочкой переживаем! — Я так сильно поправился? — вздохнул Чимин, разглядывая свои пухлые щеки в зеркало. — Все, диета. Строгая. Строжайшая. — Сиди на жопе, диетчик, тебе ребенка кормить, — легкий подзатыльник от Тэхёна заставил Пака отказаться от мыслей о стройности, и он тяжело вздохнул. — У тебя все в порядке с фигурой, Юнги любит, чтоб было за что подержаться, а не костями в койке греметь… — Все-то ты знаешь, хён, — фыркнул Чимин, прекрасно помня, какие комплименты доставались прошлой ночью его налившейся заднице. — О, мне о его личной жизни известно куда больше, чем я хотел бы знать. В отличие от меня, он до третьего десятка нетронутым не ходил, — расхохотался Тэ. — Чим, у тебя все хорошо с фигурой и весом, правда. А булочка ты, потому что милый! — Я не уверен, что готов знать про постельные истории Юнги, — пропел Джин, который служил медиком с Тэхёном и всем его отрядом в одной части с самого начала войны и невольно влился в их компанию, так как они были практически единственными омегами в подразделении. Джин прекрасно готовил, латал самые жуткие раны, доставал ребят с того света, имел прекрасное саркастичное чувство юмора, а потому в списке друзей Тэхёна стоял на почетном месте после всех ребятушек, а так как Чонгук дружил с Намджуном, в последние годы они и вовсе сблизились. Сокджин стал для Тэ и Чимина старшим братом с играющим в жопе детством, соединяющий в себе сурового военного врача и сумасшедшего модника и сплетника, который из-за войны не стал пластическим хирургом, как мечтал когда-то. — Жаждешь услышать мои? — подмигнул ему Тэхён. — Чонгук вчера, знаешь ли, очень убедительно извинялся, но его бывший чуть весь кайф не обломал. Пришлось устроить ему показательный секс по телефону… — Ого, жаришка, — протянул Ким, радуясь за друзей. Боялся, что суровый по своей натуре Тэхен и слушать Чонгука не станет, даст леща и выкинет через поджопник, как заебавшего пакостливого кота… — Вот мудак, — Чимин слегка покраснел, но непонятно, от смущения или злости на тварь, пытающуюся разрушить семью его друзей. — Ты на Гука совсем не злишься? — Он сам на себя вполне достаточно злится. И ты оказался прав, Югём выпустил лошадиную дозу феромонов, прежде чем попытаться залезть к нему в трусы. Но это не сработало. Как оказалось, метки — лучший оберег от неверности, что работает в обе стороны. Мне было больно, но и Чонгуку не лучше. Да и вижу я, что их отношения для Гука в прошлом. Либо он очень хороший актер, способный контролировать эмоции, которые передаются через связь. Я, конечно, могу в край заебать его ревностью, но кому от этого лучше будет? Если сегодня не задержится на работе, не припрется с чужим запахом, значит, вопрос будет закрыт. — Вот ты, вроде, моложе, а капец мудрый, — фыркнул Джин. — Правильно рассудил. Он к нам приехал, как обдолбанный, на несколько раз форму выстирал, есть ничего не мог — тошнило. И клялся, что не изменял… Тут действительно особо переживать не о чем, он тебя любит. Весь вечер на тебя так смотрел, будто ты самый вкусный на свете торт, а он диабетик. Но я бы Намджуна за все это кастрировал нахер! — Ага, а потом бы обратно ему хуй с яйцами пришивал, потому что жить без него не можешь! — Тэ с Джином покатились со смеху, глядя на пунцового Чимина. Тот все еще не привык к их суровому и беспощадному армейскому юмору. — Ну и пришил бы! Зато не пихал бы хер куда попало! — Так и Чонгук ничего никуда не пихал, в этом я ему верю. Не спал он с Югемом. Не смог бы мне так спиздеть, да я и через метку бы почувствовал. Так что подобная кара пока еще преждевременна, — улыбнулся Тэ. — Как думаете, дело дойдет до торта? — Вам пить пока нельзя, мне тоже, — вздохнул Джин… — Так, погоди. Ты вчера не пил, я подумал, что ты за руль… что, решились? — Тэ приобнял друга, показывая на его идеальный пресс длинным пальцем. Чимин радостно хлопнул в ладоши. — Да, Джун мне уже не первый год про детей… а у меня все работа. Но такими темпами недолго семью проебать. Никуда мой госпиталь от меня не денется, — вздохнул Джин. — Сам уже чувствую, что пора. «Часики-то тикают!» — спародировал он своего папу, с которым старался не общаться без большой необходимости. — Так что косплеить панд будем втроем! С подколками и шутками омеги наготовили кучу еды, альфы привезли алкоголь и себя с работы, Чан, посидевший со всеми до полуночи, тихонько ушел спать на пару этажей выше, заглянув к братику и сыну Чимина, которые уже видели десятый сон. Чонгук почти не пил, не отлипая от мужа, словно, стоит выпустить Тэ из рук, он исчезнет. — Спишь совсем? — Тэхён мягко проводит по чуть отросшим не по уставу волосам мужа. — Пойдем домой? — Если хочешь, можем еще посидеть? — Да они бухие уже все, так не интересно, — фыркает Тэ. — Я начинаю завидовать. — Тогда домой? Утром придем, поможем ребятам прибраться. — Ага, Чим, думаю, всех разгонит скоро, ему еще ребенка у нас забирать, их кормить уже пора. — Вы собираетесь? — Чимин, сидящий рядом, улыбнулся. — Пойдемте, я сразу дите заберу, чувствую, все равно проснется скоро. И вас провожу. Они тепло попрощались с друзьями и поднялись к себе, Чимин забрал ребенка, который мило посапывал и не проснулся, Тэ через несколько минут накормил заревевшего своего, и они, уставшие, но куда в лучшем настроении, чем вчера, завалились в кровать. — Не звонил сегодня? — улыбнулся Тэ. — Звонил, — фыркнул Чонгук. — Я сказал, что если еще раз увижу, ебальник разобью, не посмотрю, что омега, и занес в ЧС в очередной раз. Там уже штук семь разных номеров. Меня терзает смутное сомнение, что у него кукуха жестко свистит. Это что-то нездоровое… — Главное, чтоб к Чану не лез, он вчера опять у школы торчал. — Ну пиздец… — прошептал Чонгук. — Я понимаю, насколько смешно это будет выглядеть, но, может, реально заявление напишем? Честно говоря, я не знаю, чего еще ожидать после вчерашнего… — У Чана в школе выходные пока, а там посмотрим. Если еще раз пожалуется, это я ему ебало начищу, меня правильно поймут… — Может, пока кое-что другое начистим? Как Новый Год встретишь… — Чонгук потянулся к любимым губам, и ему, конечно, ответили. *** Выходные закончились до обидного быстро, но школу Чан любил, а потому, когда утром отец повез его на учебу, резво уселся на переднем сидении в машине и только спросил отца: — Отец, вы же с папой помирились, правда? — Малыш, мы и не ссорились, — повторил Гук слова мужа. — Просто появление Югёма всем действует на нервы. Если он будет опять к тебе лезть, говори сразу, хорошо? Я с ним уже поговорю куда более грубо и неприятно для него. Или заявлю в полицию. Его действия очень напоминают преследование… — Хорошо, что у вас все хорошо. Папа тебя любит, — улыбнулся Чан. — Я тоже очень люблю папу, тебя и твоего братика. Беги, малыш, на урок опоздаешь! — Чонгук чмокнул сына в щеку и поехал домой. После обеда позвонили из части — зам Чонгука накосячил с документами. — Съезди, сразу разберись, — посоветовал Тэ. — Заебешься догонять потом, как выйдешь, нужные бумажки. Сегодня тепло, пойду с мелким гулять и встречу Чана из школы, тут не так далеко, пешком придем или заберёшь нас по дороге. Чонгук, вздохнув, поцеловал понимающего супруга, переоделся и поехал в часть, а Тэ одел потеплее Чониля и, выкатив коляску из подъезда, отправился к школе. И, уже подходя к воротам, увидел, как его сына подхватили прямо у этих школьных ворот и потащили к машине. Тэ заметил недалеко от себя смутно знакомого школьника, кажется, соседского мальчика по имени Минхо, и крикнул: — Пацан, коляску подержи, я щас пидораса одного угандошу и вернусь. — Помогите! Папа-а-а! — услышал он голос старшего сына и сорвался в бег.