Из ада с любовью

Пошире распахиваю окно, впуская в комнату свежий воздух и шум с улицы, минуты три ищу пепельницу, нахожу-таки под кроватью, выуживаю зажигалку из кармана валяющихся на кресле джинсов, прикуриваю и, плюхнувшись за стол, с удовольствием выдыхаю, запрокинув голову. Нечисть все еще галдит на кухне, и это почему-то напоминает коммуналку из детства, настолько, что даже криво улыбаюсь невольно. Меня всегда раздражал этот шум. Хотелось забежать оттуда куда подальше. Вечно усталая мать, вечно пьяный отчим… А теперь они только на фото у меня в бумажнике. Мотаю головой, затягиваюсь и, стерши пыль рукавом рубашки, включаю ноутбук. Кто-то на кого-то орет на кухне. Что-то падает, со звоном разбиваясь. Ноут, приветливо пиликнув, загорается обоями на рабочем столе. Хлопает входная дверь. Я запускаю браузер. Какие же все-таки шумные мои потусторонние квартиранты, но… С ними не скучно. И одиночество не чувствуется совершенно. Может, это шизофрения, и нет, на самом деле, никаких демонов? От этой мысли иррационально хочется улыбнуться. — Деш, — шизофрения в виде очаровательной маленькой блондинистой бляди ставит чашку кофе на край стола, — мне кажется, Пиздец скоро Сэма покусает. — И как мне стать в связи с этим? — язвительно хмыкнув, скептически изгибаю бровь, косясь на него, и, поймав грустный взгляд зеленых глаз, отчего-то чувствую укол вины. — Фил, я не хотел, прости. — Ничего, — грустно улыбается он. — Ты просто такой человек. И я не лучше. Потому не обижаюсь. Но ты бы хоть попытался угомонить их, пока еще не поздно. Если честно, мне в кухню заходить уже страшно. — Кто я, чтобы лезть туда?.. — усмехаюсь, выдохнув, и стряхиваю пепел. — Тем более Вел вроде как старший среди вас. Пусть он и разбирается. — Он забрал твою кредитку и ушел за продуктами, мотивируя это тем, что ты скоро с голоду здесь подохнешь, — пожимает плечами пацан. — Он только за порог — эти двое чуть ли не в драку. Сделай что-то, пока у них посуда летать не начала. Я инквизицию пережил, и если бы только ее… А сейчас мне реально страшно, Деш. Они ж совсем с головой не дружат… — Ну, я ничем помочь не могу, — улыбка, наверное, получается немного виноватой, но это ничего. — Если ты — бессмертный демон — боишься их… — Вот еще! — фыркает он. — Я не боюсь. Они меня раздражают. И, кроме того, ты знаешь, сколько энергии тратится на то, чтобы оставаться таким…. — видимо, пытается слово подобрать, но все тщетно. — Таким. Если эти двое в пылу беседы и мне рожу расцарапают, на регенерацию херова гора энергии уйдет. — Ну нет, — глухо смеюсь, опустив голову, и отодвигаюсь от стола, — даже не надейся. Я не пойду к ним, — раздавливаю сигарету о стеклянное дно и отодвигаю пепельницу. — Единственное, что могу предложить, — перевожу на него взгляд, похлопывая по тертой джинсе на коленях. — Приставать будешь? — скорчив непонятную гримаску, улыбается демоненок. — Даже не помышлял, — честно отвечаю я. — Идешь? — Иду, — легко соглашается он, тут же плюхаясь ко мне на колени. — А что ты делаешь? — скользит теплой ладошкой по шее за воротом рубашки, и мне приходится перевести на него укоризненный взгляд. — Что? — вроде бы удивляется пацан, но быстро соображает, пару раз изменившись в лице. — Ой, я не хотел, оно само, это издержки профессии. Прости, — настолько убедительно делает виноватый вид, что не поверить практически невозможно. Ну просто ангел во плоти, черт его дери! — Фил, — устало выдыхаю я; на кухне что-то со звоном разбивается. — Я просто голодный, — наверное, мое выражение лица говорит все за меня, потому что мальчишка тут же спохватывается. — Ну, не в том смысле, что и вы. Мне нужна жизненная энергия. Человеческая, конечно же. Как бы тебе объяснить?.. — задумывается ненадолго, постукивая указательным пальцем по нижней губе, и смотрит в потолок. — Я что-то вроде суккуба, ну, это приблизительно, чтобы тебе понятно было. Тебе ведь понятно? — Да, — очень понимающе киваю я. — Нихуя тебе непонятно, Деша, — качает головой Фил. — Если мне удается соблазнить человека, я питаюсь его жизненной энергией. На самом деле все предельно просто. Тут даже объяснять нечего. Мне просто надо поохотиться. — И как давно ты не охотился? — хмурюсь я, мысленно выстраивая цепочку предположений. — Давно, — пожимает плечами он. — Но, если я пока на людей не кидаюсь, значит, не все еще потеряно. — А что будет, если ты не будешь охотиться вообще? — А что будет, если ты жрать не будешь вообще? — вроде бы раздражается он. — Ой, прости, — тут же морщится и отводит взгляд. — Напрасно мы этот разговор завели. Я не могу сам уйти вот так просто, мне нужно спросить у Вела разрешения, а он сейчас никак не отпустит. Ну, во всяком случае, пока вся эта херня с тобой не разрешится. А так как ты у нас тут единственный смертный в пределах досягаемости… — тяжко выдыхает и прикусывает ноготок на указательном пальце. — Короче, если я вдруг озверею, это будет страшно, поверь. Потому лучше тебе знать на будущее, что, в подобных ситуациях, ради твоего же блага, нужно попытаться отвлечь меня. Как-то переключить внимание, иначе затрахаю до смерти. В прямом смысле. Потому, — устраивается удобнее, ерзая на коленях, отпивает из моей чашки и переводит взгляд на экран, — что ты делаешь? — Собирался почту проверить, пока ты не явился с радостными новостями, и написать одному знакомому. — Какому знакомому? — мне кажется, демоненок только изображает интерес. — Мы вместе учились в школе, — снова закуривая, веду плечом я. — Теперь он терапевт, как и хотел, а я такой херней занимаюсь, что в детстве даже не придумал бы. — Что-то мне подсказывает, что ты получаешь больше, чем этот врач, — постукивая по столешнице подушечками пальцев, задумчиво изрекает он. — Да разве в том дело?.. — морщусь, открывая почту. — Работа должна приносить радость и моральное удовлетворение. Вот Кир людей лечит, и он может видеть результаты своей работы, — прокручиваю колесико мышки, просматривая письма, и удаляю некоторые, даже не открывая. — А что я могу видеть в этой торговле?.. Накладные, различные бумажки… — Кем ты хотел быть в детстве? — вроде бы хмурится пацан. — М-м, — задумываюсь ненадолго, откидываясь на спинку стула и, запрокинув голову, пару секунд смотрю в потолок. — Пожарным, ментом… Я не помню уже. — И что помешало? — Здравый смысл, наверное, — пожимаю плечами я, а малый хмурится. — Добрыми делами сыт не будешь. Зарплата у них такая, что тоскливо делается и за державу обидно. А, ладно, не задумывайся об этом, — отмахиваюсь и возвращаюсь к почте, — человеческий мир — еще та мерзость. — И не поспоришь, — кивает Фил. — А это что? — и тычет пальцем в непрочитанное письмо от Григорьева за позавчерашнее число. — Херня какая-то, — хмурюсь я, щелкая по белому конверту, и тут же мне делается дурно. — Ты чего? — вроде удивляется демоненок, и только после читает тему: — «Из ада с любовью». А в котором часу это отправлено? — В половине десятого, — отвечаю, а в голове сама собой уже выстраивается логическая цепочка. — Он знал, что я не стану проверять почту перед выходом с работы. Не стану проверять ее уже в тот вечер. И еще знал… — Что его грохнут, — заканчивает за меня фразу Фил. — Хреновое же чувство юмора было у твоего любовника. — Своеобразное, — поправляю на автопилоте, включая видео. — Что еще за нах?.. — Качество какое херовое, — замечает пацан. — Это откуда? — Не знаю, — близоруко щурясь, отзываюсь я. — Камера на рампе, наверное. — А что они грузят такое в два часа ночи? — вроде бы удивляется Фил. — Что в коробках? — А мне почем знать? — морщусь и закрываю письмо. — Ну, ты должен знать, если твой покойный Святик решил отправить это именно тебе, — хмыкает мелкий. — Чем вы таким торговали в нерабочее время? За что грохнули Святослава? Ты должен знать. Ты же зам. — Я зам, — соглашаюсь машинально, все еще пытаясь осмыслить поступившую информацию. — Но Ванька… Черт, да я даже понятия не имел, что он там что-то мутит! И качество записи еще такое, что хрен разберешь что-то… — Думаю, Свят хотел, чтобы ты разобрал, если отправил это именно тебе, — хмыкает Фил. — Что делать будем? — Так, стоп, — вдохнув и выдохнув, раздавливаю окурок в пепельнице, отметая все лишние мысли. — Все по порядку: сначала я пишу Киру, встречаюсь с ним, после узнаю насчет Фадеева, а потом уже подумаю обо всех письмах с того света. — Правильное решение, — заявляет из-за спины Вел с пакетами из ближайшего супермаркета. — Как давно ты там стоишь? — осведомляюсь, косясь на него. — Минуты три, — пожимает плечами демон. — Ты договаривайся о встрече со своим Киром, а я пока пожрать приготовлю. Позавтракаешь и поедем. — Ура! — радостно верещит Фил, соскакивая с моих колен. — Приключения! — Радостно заорала жопа и утащила меня во тьму парковой аллеи, — возводит обреченный взгляд к потолку Агриэль. — Пойду пожрать приготовлю, — вздыхает, поймав малого за шкирку. — А ты пойдешь со мной и поможешь, — и утаскивает его в сторону кухни, сунув в руки один из пакетов. К моему величайшему удивлению, договориться о встрече с Киром получается сразу же, во всяком случае, он не отвечает через три часа, как любит, а реагирует практически мгновенно. Мы согласовываем время, и я обещаюсь появиться около больницы к назначенному сроку. У меня сегодня явно день открытий и сюрпризов, потому что, оказывается, Вел готовит не так уж паскудно, как я ожидал. Более того — его стряпня даже выглядит аппетитно, пахнет недурно, и оказывается вполне съедобной. Во всяком случае, блины он не жжет, впрочем, как и яичницу, что не может не радовать. Около часа дня, когда я успеваю позавтракать и отобедать одновременно, а Эш с Сэмом — передраться и отхватить вербальных пиздюлей от Агриэля, мы начинаем собираться. Вернее, собираться начинаю я, а свора демонов, оккупировавшая мою квартиру, почему-то считает своим долгом сопроводить меня, что отнюдь не радует. — Прими это как данность и смирись, — миролюбиво советует Вел, пока я обуваюсь, а демоны с Сэмом топчутся на площадке. — Ты все равно от меня никуда не денешься, потому не делай такое скорбное ебало, Фил мой слуга, и потому всегда меня сопровождает, Эшу ты просто нравишься, посему он пойдет за компанию, а Сэм не отстанет, ибо у него план, списки, и ты ему покоя не даешь уже не первый год. Изобрази радость, и погнали уже. — Я пиздецки рад, — саркастично отзываюсь, шнуруя кроссовку, — заметно? — не стоило бы так плотоядно скалиться, но просто не успеваю себя тормознуть. — Красавчик, — качает головой Агриэль, скорчив непонятную гримасу. — Поехали. В салоне тихонько играет рок-н-ролл, Сэм злым шепотом спорит с Эшем на заднем сидении, но окончательно обнаглевший Фил, фыркнув, переползая просто по коленям Смерти, усаживается между ним и демоненком, скрещивая руки на груди. Вел курит на пассажирском сидении рядом, молча листает медицинскую карту и периодически косится на меня. Трасса практически пуста, приятный весенний ветер, проникая через опущенное окно, ерошит волосы, и можно хоть ненадолго расслабиться. Хоть сколько-то не думать ни о чем, погрузившись в музыку и полностью сосредоточившись на дороге. Мне это раньше всегда помогало. Пока в двадцать два не слетел с моста. Машина — в лепешку, я — в реанимацию. Сотрясение, четыре перелома, полгода по больницам. С тех пор, как пошептало — ни тебе экстремальной езды, ни пьяным за руль. На год хватило, пока память свежа была, а после все вернулось на круги своя. Если суждено разбиться — я разобьюсь. Кому суждено сгореть, тот не утонет. Больничный дворик, как всегда, тих и чист. Березки шелестят листвой, ивы у пруда клонятся к воде. Жирные сытые утки лениво плавают вдоль берегов, собирая кусочки хлеба, которыми их подкармливает женщина в халате, устроившаяся на лавочке. Пара пациенток прогуливается вокруг корпуса. Весенний ветер приносит запах отцветающей черемухи и свистит в ветвях елок, растущих у входа в больницу. Кир курит на ступеньках, поглядывая на часы, и выпрямляется, завидев мою машину еще около ворот. Он, как всегда, неотразим, и, кажется, вовсе не стареет, даже не меняется со дня выпуска. Такой же очаровательный стройный блондин с голубыми глазами за стеклами очков, которые ему совершенно не идут. Он моложавый, и так просто глядя на него, не зная, никогда не подумаешь, что этот мужчина уже трижды женат и у него четверо детей от разных браков. — Явился, — подает голос Кудряшов, стоит только распахнуть дверь, и улыбается так знакомо, тепло; мне сразу делается легче на душе от этой улыбки. — Что у тебя болит сегодня? — протягивает руку, и я машинально пожимаю ладонь. — Воспаление хитрости? — Лучше — легких, — улыбаюсь, пожимая плечами. — Но ты доктор. Тебе виднее. — Да, с погреба, — кивает он на лавочку. — Покурим, или ты спешишь? — И это мне говорит заведующий терапевтическим отделением? — возвожу взгляд к светлому весеннему небу я. — Они пожрали мне столько нервов, что это просто необходимо, — отзывается, присаживаясь. — Больше вреда будет, если не покурю, поверь. Кстати, о вреде, — вроде бы спохватывается он. — Как твоя жена? — Блядствует, наверное, — отвечаю легко, совершенно ничего не чувствуя, и закуриваю, плюхаясь рядом с Киром. — Сто лет ее не видел. И, надеюсь, еще столько же не увижу. Курица, — Кудряшов хрипло смеется, низко опустив голову. — Не, ты не подумай, я ей желаю счастья. Только подальше от меня. А твоя жена как? — Которая? — вроде бы удивляется он. — Варька снова вышла замуж. Теперь за какого-то юриста. Он на двадцать пять лет старше, и, судя по всему, долго не протянет. Анька укатила в Прагу с каким-то модельером. Он, по-моему, голубой, но я решил не огорчать ее раньше срока. Пусть это станет для нее сюрпризом. Все равно Алинка со мной осталась, так что пусть ее мамаша развлекается, пока может, мне не жалко. — А кто заботится о ней? — хмурюсь я. — Да батя, — отмахивается Кир. — Он все равно на пенсии, скоро в четырех стенах чокнется. Так пусть нянчится, в сад водит, каши варит. Ему полезно, он так даже молодеет вроде, и силы берутся из ниоткуда, — тушит окурок и выдыхает. — Эх, ладно, — встает, хлопнув по коленям, и одергивает распахнутый халат. — Карточку свою давай, и через две недели приезжай. Все будет. Ты же выздоровеешь за две недели? — подмигивает и забирает у меня старую потрепанную тетрадь. — Надеюсь, — вздыхаю, невесело улыбаясь. — Спасибо, Кир. — Не хочешь рассказать все-таки, что у тебя там приключилось? — моментально серьезнеет он. — Может, после, — «Если выживу» — хочется добавить, но я вовремя успеваю себя тормознуть. — Ну, бывай, Деш, — говорит он, и выглядит до странного озадаченным, пожимая руку. Кир еще стоит на крыльце, когда я, плюхнувшись на водительское сидение, пристегиваю ремень, и у меня возникает странное ощущения, что мы с Кудряшовым сегодня виделись в последний раз. — Куда теперь? — вопрошает Вел, когда я выворачиваю со двора на раздолбанную дорогу. — Узнать насчет Фадеева, — отзываюсь, убавляя звук. — Придется навестить одного знакомого, с которым, правду говоря, видеться мне вовсе не хочется. — Почему? — хмурится Агриэль, вытряхивает из пачки две сигареты, прикуривает, щелкнув пальцами, отчего огонек загорается на ладони, и протягивает мне одну. — Ну… — затягиваюсь, делая вид, что крайне сосредоточен на дороге. — Они переспали, — перегнувшись через сидение, сообщает Фил. — Случайно! — считаю долгом заявить я. — Восемь раз, — лыбится демоненок. — По пьяни! — черт, я что, оправдываться пытаюсь?.. А почему? Перед кем? — И их застукала его шестнадцатилетняя дочь, — счастливо сообщает жизнерадостный Пиздец. — А можно было умолчать об этом? — на несколько тонов выше, чем следовало бы, осведомляюсь я, стряхивая пепел за окно. — Ты чего так нервничаешь? — скептически изгибает бровь Вел. — Потому что история дурацкая, — морщусь, затягиваясь, и торможу на светофоре. — В общем, Игорь в разводе, — зачем-то начинаю, дожидаясь, пока загорится зеленый. — Дочурка с ним живет. Все никак не могла успокоиться, как развелись, понять пыталась, но больше она не задает вопросов, почему они с мамашей разошлись, и теперь активно ищет папе мужика. Только Игорь… — и почему так тяжко?.. — Он не гей. — До первых трехсот граммов, — фыркает Фил, и я злобно кошусь на него. — Он не гей! Я тоже не гей, — малый прыскает со смеху, а мне колоссальных усилий стоит не проскрежетать зубами. — Он би, — выдыхаю ровнее и выворачиваю на главную. — Наверное. То есть… — никогда еще мне не было так сложно сосредоточиться на дороге. — Я не знаю. Нас Ваня познакомил чисто случайно. Игорь в прошлом офицер милиции, ушел в отставку из-за травмы и открыл детективное агентство. Был женат один раз, дочь тоже одна. Нормальный он мужик. Приятный, — выдыхаю и выбрасываю окурок. — Мы выпивали как-то, посидели, раззнакомились, и он показался мне интересным человеком. То есть ничего такого откровенно гейского, как-то, что прямо перло от Святослава, за ним замечено не было. Короче, слово за слово, рыбалка, поездка к нему на дачу — и я не знаю, как мы оказались в одной постели, — почему это звучит так виновато?.. Аж тошно делается. — Ты хотел сказать, не помнишь, — по голосу слышно, что Фил усмехается. — Тот же хуй, только в профиль, — морщусь я. — В общем, раз, другой… — Восьмой, — откровенно скалится демоненок. — Фил! — рявкаю, красноречиво покосившись на пацана через зеркало. — Ну да, — шумно выдыхаю, прикусывая губу. — Восьмой. Как раз тогда его дочурка на дачу к папе пожаловала и все неправильно истолковала. Раньше она искала папе невесту, а после стала активно искать кавалера. Игорь почему-то шибко огорчился, осерчал, и велел мне не приближаться на расстояние пушечного выстрела без веской причины. И вот теперь, считая, что причина достаточно веская, я решил податься к нему.