Из ада с любовью

В квартире тихо и как-то непривычно пусто. Фил, как только обрел способность снова внятно изъясняться, ушел на поиски приключений. Эш, заявив, что ему скучно здесь без товарища, тоже слинял по каким-то своим делам. Сэм отбыл по долгу службы, и к счастью, я считаю, без него тут гораздо уютнее. Поговорить бы сейчас, просто поговорить, хотя бы с Филом, но его нет, а сам я… Слишком много мыслей. Они роем вьются, гулко ударяясь о черепную коробку, и мне не удается поймать ни одну из них. Не удается собрать последовательную цепочку и сложить из полученной информации хоть сколько-то связную картинку. Сижу на пустой темной кухне, чувствуя, как медленно подсыхают волосы, слушаю грозу, кутаясь в старую клетчатую рубашку, курю и потягиваю коньяк, оправдывая это тем, что нужно согреться. На самом деле, как бы ни старался собрать причинно-следственную цепочку, какой-то части меня все это чуждо, и хочется не думать, не анализировать хотя бы недолго. — Деш? — Вел щелкает выключателем и я морщусь от яркого света. — Ты чего здесь? — Не спится, — пожимаю плечами и отвожу взгляд. — А ты? Тебе разве не надо, ну… — как бы слово-то подобрать?.. — Охотиться? Ну, как Филу? — Нет, — улыбается он. — Я другого ранга. Ты позволишь? — кивает на стул напротив, и мне почему-то хочется смеяться. — Ты же демон, зачем спрашивать? — весь вечер сегодня мне хочется смеяться, может быть, потому, что на душе так паскудно. — Вел, — зову, не глядя на него, и зачем-то опускаю голову. — Я должен сказать что-то, да? — По-моему, тебе уже хватит пить, — вздыхает он, встает и, отойдя, начиная греметь посудой в шкафу над мойкой. — Завязывай. Я чая заварю. — Я должен попросить прощения, — произношу настолько твердо, насколько состояние позволяет, и залпом допиваю содержимое стакана; коньяк вроде неплохой, но почему-то обжигает горло. — Ты никому ничего не должен, — отмахивается Агриэль, принимаясь набирать воду. — Хочешь, я пожрать приготовлю? — Не пытайся тему сменить, — морщусь я и наливаю еще, получается на два пальца неполный стакан, а бутылка уже пуста. — Я должен извиниться. За все. — Умолкни, Скворцов, — качает головой демон; тарахтит закипающий чайник. — Ты пьян. — Я трезвый, — язык почему-то заплетается. — Конечно, — кивает Вел, присаживаясь напротив. — А я — японская гейша. Похож? — Нихуя, — мотаю головой, не понимая, когда губы растянулись в этой дурацкой улыбке. — Я должен попросить. — Послушай, Денис, — начинает он, но щелкает кнопка на вскипевшем чайнике, и Агриэль уходит возиться около мойки. — Послушай, — продолжает, возвращаясь оттуда с двумя чашками, и ставит одну на стол передо мной. — Уясни для себя несколько простых истин. Во-первых, ты — не должен. Никому. Ничего. Во-вторых, не проси. Никогда. Ни о чем. Начнешь просить — будешь должен. Это взаимосвязано. — Я себе должен, иначе не успокоюсь, — Вел на это только хмыкает, бровь изгибая. — Прости, я заблуждался, наговорил тебе всякой херни… Не поверил насчет Свята, хотя ты вроде и не давал повода сомневаться. Извини. — Не извиняйся, — качает головой Агриэль, прикуривает две сигареты и почти привычно протягивает одну мне. — Я демон. Вполне естественно, что ты не поверил мне. Демоны врут. Врут все. Если бы ты не понимал, что в этом мире верить никому, кроме самого себя, нельзя, то не дожил бы, наверное, до таких лет. Кроме того, после твоего так называемого ангела-хранителя, — он брезгливо морщится и отводит взгляд, — вполне естественно — не поверить демону. Вдруг бы я соврал тебе… — Но ты же не врал, — пожимаю плечами я. — Ни разу? — Ни единого, — не раздумывая, отвечает он. — И что с того? — А твое предложение еще в силе? — я совсем не пьян, и прекрасно понимаю, что делаю сейчас. — А разве я пытался когда-то забрать свои слова обратно? — лукаво улыбается Агриэль. — Тогда я согласен, — говорю, не раздумывая. — Ты о чем? — вроде бы удивляется Вел, во всяком случае, выглядит это очень правдоподобно. — Ну, ты все еще хочешь быть моим хранителем? — решаю подыграть ему и посмотреть, что будет. — Это неправильный вопрос, — улыбаясь, качает головой Велиал. — Вопрос в том, хочешь ли этого ты. — Я хочу, — так твердо и четко произношу, что даже сам себе удивляюсь. — Что мне нужно сделать? — Ничего, — ведет плечом Вел. — Просто будь. Этого достаточно. Все остальное сделаю я сам. Ну, а если конкретно сейчас… Тебе нужно прекратить методично надираться, выпить чая, сходить в душ, а после лечь спать. Это все. — Вел, я… — прикусываю губу и накрываю глаза ладонью. — Нет, не могу. — Скажи это, — он перехватывает за запястье, аккуратно отводя в сторону, и припечатывает мою холодную ладонь к столешнице, накрывая своей теплой. — Я жду этой фразы почти четырнадцать лет. Просто скажи. От этого небо не рухнет на голову и ад не разверзнется у тебя под ногами. Скажи это. Не обещаю, что это что-то изменит в положении, но на душе станет легче. — Я устал, кажется, — морщусь и мотаю головой. — Нет, не надо. Ныть начинаю. — Ты не ноешь, — чеканит Агриэль. — Говори. Это-то тебе и нужно. Просто говори. — Нет, я не устал, — выдыхаю и молчу несколько секунд. — Я заебался. Запутался, и не знаю теперь уже, что делать дальше. Честно, я бы сделал что-то, но не знаю, что. — Хорошо, давай попытаюсь помочь, — он так и не отпускает мои руки, и от его ладоней исходит такое уже привычное, успокаивающее тепло, что я начинаю потихоньку расслабляться. — Для начала, считаю, тебе нужно придумать, как встретиться и поговорить с Фадеевым, после, полагаю, стоит выяснить, что там с видео, присланным Святославом незадолго до смерти. Либо же наоборот. Видео — вначале, а после уж встреча с Фадеевым. Думаю, так лучше. Сколько у вас сохраняются видеозаписи? — Ну, две недели, — пожимаю плечами я. — Значит, сначала нужно посмотреть, что из записей у вас уцелело, а потом уже будет и Фадеев, и все прочее, — заключает Вел. — Ты предлагаешь мне залезть в офис?.. — скептически интересуюсь, изгибая бровь. — Как иначе объяснить это Ване?.. Да и потом, если такая пьянка пошла, навряд ли мои поползновения его порадуют. — Вот именно, — хмыкает демон. — Но тебе не нужно никуда залезать. Ты заместитель заведующего, Деш. Не мне напоминать, что ключи у тебя есть. Нужно просто придти ночью и все просмотреть. — Хорошо, что мы на сигнализацию его не ставим, — рассуждаю вполголоса, прислушиваясь к шуму грозы за окном. — Охраны — всего один человек на ночь остается. Около полуночи уснет, надеюсь. — Вот завтра и выясним это. — Хорошо, — покладисто соглашаюсь я, а Вел довольно улыбается. — А сейчас ты допьешь чай, пойдешь в душ, а после — в койку, — он говорит таким тоном, какой используют при общении с маленькими детьми, и меня это совершенно не бесит сейчас почему-то. — Идет? — Идет, — киваю и в два глотка допиваю содержимое своей чашки, а после прикрываю глаза и утыкаюсь лбом в скрещенные на столешнице руки. — Деш?.. — Вел, наверное, хмурится. — Сейчас, — отзываюсь, не меняя позу, а у самого уже вертолеты. — Вел, я в дрова, — считаю долгом предупредить, все-таки приподнимаю голову, и кухня кренится вправо. — Честно. По мне заметно? — Не особо, — он выбирается из-за стола и протягивает мне руку. — Пойдем, горе. Отведу тебя в ванную. Ты встать-то сам сможешь? — Да, — поднимаюсь на ноги, да, видно, слишком резво — штормит капитально, и Агриэль только каким-то чудом успевает удержать меня от увлекательнейшего свидания с полом. — О, черт… — утыкаюсь носом в его пропахший табаком и кориандром пиджак, прикрываю глаза и запоздало понимаю, что меня ведет. — Постой так с полминуты. Сейчас пройдет все. — Деш, — тепло чужих ладоней чувствуется через плотный слой ткани на лопатках. — Нахера ты так нажрался?.. Завтра же плохо будет. — Мне плохо будет уже сегодня, — смешок получается в высшей степени дурацким, но поймать я его не успеваю. — Постой так, — прикрываю глаза и чувствую, что меня начинает вырубать. — Тебе под холодный душ надо, — хмыкает Вел, поглаживая меж лопаток. — Не, — мотаю головой и никак не могу избавиться от дурацкой улыбки, — в горячую ванну. Я пиздецки замерз. — Ты оттуда не выберешься, — тяжело вздыхает Велиал. — Давай все-таки в холодный душ, и я провожу. — Ты же демон, — склонив голову на бок, лукаво ухмыляюсь, косясь на него. — Ты почему такой добрый, м-м? — А смысл мне на тебя орать? — вроде бы недоумевает он. — Добрым словом я гораздо больше добьюсь. Да и что это за стереотипы? Почему демон не может быть добрым? Пойдем, — отступает на полшага, протягивая мне руку. — Не, — аккуратно отстраняю его ладонь и, шатаясь, целенаправленно топаю в коридор, — я сам. — Ну-ну, — где-то за спиной язвит Агриэль. — Как поплохеет, не забудь меня позвать. Ты же сам из ванны не выберешься. — Мне почти тридцать, — сообщаю, опираясь на стену и поворачиваясь в его сторону. — Я взрослый человек, и норму свою знаю. Скоро попустит. Не развезет, так что можешь идти по своим делам. — Нет уж, спасибо, — хмыкает он, — я лучше тут неподалеку побуду, — и, круто развернувшись, уходит в кухню. А я, пожав плечами, плетусь в ванную. Конечно же, у меня все под контролем. Ну что мне сделается, право?.. Стоит выкрутить кран горячей воды до предела, как помещение сразу же заполняется паром. Скидываю шмотки бесформенной кучей в углу и, пошатываясь, кое-как забираюсь в ванну. Вода совершенно не горячая, тепло приятно разливается по телу, я прикрываю глаза, вытягиваюсь, насколько позволяют размеры ванны, и запрокидываю голову. Мне не хочется спать. Совершенно не хочется, но перед глазами почем-то, как живой, Фил, орущий на Вела: «Ты демон — вспомни об этом! Самый настоящий демон! Не ангел! Тебе нужно питаться! Нужно поохотиться, иначе ты его сожрешь!» Интересно, чем питается Вел. Наверное, он, как и его камердинер, питается жизненной энергией людей. А как он ее добывает? Тем же способом, что и Фил?.. Тихо плещется вода у берегов ручья. Туман низко стелется по земле, окутывая весенний лес. Где-то щебечут птицы, разбуженные первыми лучами восходящего солнца. Я на поляне совсем один. Здесь прохладно и как-то… Жутковато, что ли?.. Да, жутковато. Озираюсь по сторонам и зябко ежусь, растирая плечи. Становится как-то не по-весеннему холодно. Кроссовки промокают от росы, и я оглядываюсь, топчась на месте, чтобы согреть околевшие ноги. Здесь должен быть кто-то. Должен же быть?.. — Вел! — выкрикиваю в тишину, ставшую совершенно глухой: ни пения птиц, ни свиста ветра — только вода по-прежнему плещется. — Вел! — где-то рядом трещат ветки, и слышится глухой мат. Пахнет паленым, а еще… Горелыми перьями? — Деш! — меня хорошенько встряхивают, рывком вытаскивая откуда-то. — Совсем ебанулся?! — сонно озираюсь по сторонам, не в силах что-либо понять. Вода хуячит, перетекает за бортики ванны, заливая кафельный пол, и ее уже по щиколотку этому странному существу, которое подхватывает меня на руки. Существо явно незнакомое, я не видел его раньше — это точно. Запомнил бы. У него поразительно красивое тренированное тело с литыми мышцами и бронзовым загаром на коже, длинные черные когти, изображение змеи обвивает всю правую руку от запястья до плеча и переходит в абстрактный узор на шее, тянущийся вверх по скуле, сужающийся у правого виска и уходящий под взъерошенные смолянисто-черные волосы. Все бы ничего, но у этого парня рога. Черные, загнутые вниз и вполне внушительные. А еще — крылья. Тоже черные, в цвет волос и когтей, только крайние перья почему-то слабо тлеют и еще дымятся. Он не внушает страха. Ну, совершенно. И хочется протянуть руку, чтобы затушить эти прокопченные крылья. И взгляд у него… Мне так хорошо знаком грустный, чуть снисходительный взгляд этих алых глаз. — Вел?.. — с трудом произношу, плохо соображая, что делаю, и тянусь кончиками пальцев к узору на его скуле. — Так вот, как ты выглядишь на самом деле… — Придурок, — шепчет он не зло, прикрывая глаза, и, кажется, машинально льнет к моей ладони. — А если бы ты воды наглотался?.. А потом откачивать… Знаешь, как сложно мне услышать твой зов? Я ж не ангел. Еще раз нажрешься — выпорю собственноручно. Спать идем, — вздыхает, содрав полотенце с сушилки, ставит меня на пол, просто в воду, кутает в белую махру и, вновь перехватив поудобнее, направляется к двери. У Вела под ногами хлюпает, и я заторможено перевожу взгляд вниз — на черную ткань легких штанов, потяжелевшую от воды у щиколоток. — Соседи скандалить придут, — сонно констатирую, переводя взгляд на лицо Агриэля. — Не придут, — криво усмехается он, напоминая сейчас себя привычного. — Почему ты так выглядишь? — хмурюсь, и, исключительно из любопытства тянусь, скользя кончиками пальцев к краю рога. — Я разозлил тебя? — Нет, — он уходит от прикосновения инстинктивно. — Мне просто надо поесть. — А Фил ведь предупреждал, — где-то на краю сознания вспышкой остается темный коридор и скрипнувшая дверь спальни; качаю головой, прикрывая глаза. — Что будет, если ты не поешь? — Ничего, — Вел опускает меня на кровать; шуршат простыни, и этот шорох смешивается с отзвуками грозы, бушующей за окном. — Я просто не смогу принять человеческий облик. — Врешь, — констатирую, глядя на него в тусклом свете настольной лампы. — Вру, — соглашается Агриэль, заправляя мне за ухо прядь растрепанной челки. — Но ты же бессмертный? — мне хочется услышать подтверждение, так хочется, словно от этого зависит и моя жизнь. — Ты же не умрешь без еды? Так же не бывает с демонами, да? — Да, — кивает Вел, присаживаясь на край кровати. — Ничего страшного сразу не произойдет. Я просто буду постепенно слабеть. Уже сейчас чувствую, что слабею. — Тогда нам нужно сделать что-то, что вернет тебя в прежнее состояние, — я совершенно не чувствую себя пьяным, хотя улыбка, наверное, говорит об обратном. Уж больно она лукавая. — Что ты задумал? — хмурится Агриэль, устраиваясь удобнее. — Как много энергии тебе нужно? — спрашиваю, уже точно зная, что стоит сделать, хотя бы попытаться сделать. Никакого альтруизма — чистая корысть. Зачем мне абсолютно ни на что неспособный демон-хранитель?.. Нет, он мне нужен сильным, если на то пошло. — Ну… — тянет Вел. Он же насквозь меня видит. Зачем выебываться — одному ему и ведомо. — Можешь забрать, сколько надо, — подаюсь вперед, и, обхватив за шею, притягиваю его ближе, совсем близко, настолько, что чужое дыхание губы опаляет, — но в разумных пределах. Мне еще пожить хочется, — и успеваю увидеть алую вспышку в глазах напротив, прежде чем утягиваю Велиала в поцелуй. От него не сносит ожидаемо крышу, весь мир с киношным стрекотом не уходит на второй план, и тьма перед глазами не расцветает пестрой метелью. Напротив — все до смешного правильно, по-человечески, совершенно не так, как должно бы быть с демоном разврата. Как-то слишком целомудренно. Вел не стремится перехватить инициативу, позволяет мне вести, и каждым ответным касанием, каждым движением своим будто спрашивает: «Можно? Правда, можно?» Это настолько противоестественно, неправильно, не так, как быть должно… У меня просто происходит разрыв шаблона. Отстраняюсь немного, всего на миг, чтобы глотнуть кислорода, ловлю на себе полупьяный, какой-то затуманенный взгляд даже не алых уже — рубиновых глаз, и это все. Как выключатель в голове щелкает. Подаюсь вперед, притягиваю Агриэля ближе, обнимая за шею, почти роняю на себя и целую, прихватывая зубами нижнюю губу, проникаю в рот, почти имея языком. И да, да, получаю ответ! Вот теперь уже ожидаемо. Правильно. Так, как и должен, в моем представлении, вести себя демон разврата. Он не разменивается на лишние движения, не играет, хотя мог бы — он просто как-то делает так, что губы мгновенно начинают гореть. И воздуха катастрофически мало, и голова кружится, и я сам не понимаю, когда, а главное — как так получилось. Никак не удается сконцентрироваться на каком-то конкретном ощущении. Пальцы покалывает, они дрожат, и я чувствую эту дрожь. Губы жжет, просто жжет — как-то странно, совершенно непривычно, будто холодом обжигает. И до меня происходящее доходит далеко не сразу — только когда Вел отстраняется, стараясь выровнять дыхание. Губы, легкие, кончики пальцев — все будто инеем покрыто, и не вдохнуть нормально, не пошевелить озябшими руками. Я просто опускаю их на подушку, а шорох наволочки слышу как со стороны, и осознаю, что пальцы не разжать. Немеют. Руки от локтей немеют, почти так же, как тогда, много лет назад. Очень знакомое ощущение. Тогда я чувствовал, как жизнь толчками вытекала из меня вместе с кровью, с каждым ударом сердца, и мерзли пальцы, которыми никак не удавалось пошевелить. Тогда сделалось страшно, совсем немного, чуть-чуть. Сейчас уже не страшно. Спокойно даже как-то. — Не пугайся, — шепчет Вел, низко склоняясь к моему уху и, за запястья перехватив руки, фиксирует их над головой. — Ничего не бойся, — говорит он и подается выше; я вздрагиваю от прикосновения горячих губ к шраму на запястье. — Немного потерпи, — он продолжает, поцелуями спускаясь к сгибу правой руки, проходится по всем шрамам, и каждое прикосновение — как ожог от раскаленного металла. — Я не причиню тебе вреда, — мне хочется смеяться в ответ на эту фразу, но не получается. Агриэль добирается до неоднократно разбитых казанков, до пальцев — и они согреваются. Касается ладоней и отпускает мои руки, переключаясь на шею. Прихватывает зубами там, где под кожей бьется пульс, зацеловывает, и я чувствую, как по телу прокатывается волна дрожи. Теперь уже совершенно другой, отзывающейся легким возбуждением. Рвано выдыхаю, прикрывая глаза, и машинально облизываю припухшие губы. — Еще, — не понимаю, как это получается, да и голос почти как чужой звучит. Странное ощущение, что из меня медленно, по глотку пьют жизнь с каждым прикосновением, не покидает, но сейчас оно не такое острое. Как-то сглаживается, забивается другими. Вел спускается ниже, ненадолго задерживается на ключицах и добирается до неоднократно ломаных ребер. Стоит разомкнуть ресницы, как потолок перед глазами начинает вращаться. Так странно. Совершенно не похоже на опьянение. Независимо от сигналов мозга, тяну руки, запуская пальцы в темные шелковистые волосы Агриэля на висках, притягиваю его еще ближе, вынуждая склониться ниже, и он легко, совершенно не прикладывая усилий, уходит от прикосновения, выпрямляясь. Я только теперь понимаю, что нет никаких рогов, и никакого узора на его коже тоже нет. Лежу, тупо глядя на него и хлопая ресницами. — Хватит, — Вел, наверное, думает, что объясняет, и соскакивает с кровати. — Я сказал, что не причиню тебе вреда, — говорит он и, прежде чем успеваю возразить, плотно притворяет за собой дверь. Лежу. Смотрю в потолок. Чувствую себя обманутым. А возбуждение пульсирует в теле слабыми отголосками. Охуенно, че. Я бы даже возмутился. Даже матерно. Но только теперь осознаю, что совершенно не чувствую в себе сил для этого. Их будто выпили небольшими глотками. Все. До капли. Холодно. Тело ватное. И только те участки кожи, которых касался Агриэль, все еще пылают. Молодец. Справился. Оставил меня возбужденным, неудовлетворенным, злым, а сам слинял по своим делам. Демон. Что и сказать… Он просто банально, совершенно цинично издевается надо мной. Я бы встал сейчас, поймал за шкирятник и высказался ему все, что думаю, но странная слабость растекается по телу, и как-то делается совсем уж не до того. В комнате становится все темнее, отзвуки грозы делаются все тише, а может, мне это только кажется, но вскоре все вокруг заволакивает чернотой. Я не засыпаю — теряю сознание, и понимаю это за секунды до того, как тьма поглощает меня.