Из ада с любовью

Очухиваюсь я мучительно и долго, как с перепоя. Хотя почему «Как»?.. Башка трещит, ярко освещенный потолок плывет перед глазами, а залитая солнечным светом комната кружится, стоит только попытаться сесть на кровати. Сижу, тупо пялясь в стену, и безрезультатно пытаюсь выстроить в последовательную цепочку фрагменты воспоминаний о прошедшей ночи. Вел… Сколько ж он энергии отхватил на радостях, что мне так хуево теперь?.. Интересно, а если бы мы зашли чуть дальше, я бы уже не дышал? Ну что, здорово. По крайней мере, живой. Выползаю из-под одеяла и очень неуверенно касаюсь пола босыми ступнями, совершенно не чувствуя в себе сил, чтобы встать. Паркет странным образом поднимается… В последний раз мне было так херово, когда запивал абсент «брютом», а после покурил со Святославом какой-то хуеты. Но тогда у меня еще и ломило все на утро. Сейчас хоть с этим получше, но паркет… — Стоять, моя прелесть, — Пиздец, материализовавшись из воздуха, успевает ухватить за плечи до того, как я врезаюсь мордой в пол, и благодарность моя безгранична. В пределах разумного, конечно. — Эш, — морщусь, упираясь лбом в его плечо, — спасибо. Постой так с полминуты. — Ты далеко-то собрался, горе луковое? — тяжело выдыхает демоненок, поглаживая меж лопаток. — Стоило оставить вас ненадолго одних — и вот результат. Ну, сейчас кое-кто отхватит… — Я собрался в душ, — с трудом заставляю себя выпрямиться и посмотреть ему в глаза, — не трогай Вела. Это была моя инициатива. — И чем ты думал, инициатор хренов? — качает головой Пиздец. — Ты забываешь об одной незначительной детали, мой хороший: Агриэль — демон. Демон, понимаешь? И то, что он ведет себя как припизднутый ангел, еще не значит, что он таковым является. Его демоническая сущность, как бы он ни хотел оберегать тебя, все равно сильнее. А ты лезешь со своей инициативой, — тяжело выдыхает, отводя взгляд, и молчит несколько секунд. — Он же мог не остановиться и просто сожрать тебя, понимаешь?.. — смотрит каким-то странным сочувственным взглядом, и мне только от этого тошно делается. — Но остановился же, — пожимаю плечами я. — Значит, все нормально. Пусти, я пойду. — Далеко ли? — хмыкает Фил, обряженный в полосатые гольфы, белые джинсовые шорты и рубашку с чужого плеча, появляясь на краю стола. И морда у демоненка непомерно довольная. Он весь будто светится изнутри. — До ванной, — пожимаю плечами я. — И ты не мог бы выглядеть чуть менее довольным. Мне что-то тошно делается, как посмотрю на тебя. — До ванной, может, и доползешь, — пацаненок с интересом разглядывает свои короткие черные коготки, больше похожие на человеческие ногти, и плавным движением вынимает просто из воздуха полосатый леденец на палочке. — А менее довольным я выглядеть не мог бы. Не люблю скрывать эмоции. Еще при жизни осточертело. Эш прав, вообще-то, — мгновенно переключается он, лизнув конфету. — Велу не повредил бы пропиздон. Стоило мне ненадолго уйти, как он тут же руки распустил. Или что там?.. Не суть, короче. Вел! — орет в сторону дверного проема, упираясь ладошкой в столешницу меж широко разведенных ног. — Тащи сюда свою королевскую задницу! Как ребенок малый: стоило мне отвернуться — и ты уже играешь с едой! — верещит достаточно громко, и тут, видимо, сообразив, что ляпнул, звонко ойкает, морщится и втягивает голову в плечи. — Деш, я не то сказать хотел, — состроив непонятную гримасу, тянет он. — Ну конечно, — очень покладисто соглашаюсь, пару раз кивнув для верности. — Ты че орешь на всю квартиру? — Велиал в фартуке и с миской какой-то странной субстанции да венчиком, заглядывает в дверной проем. — Совсем страх потерял, мелкота когтистая? — меняется в лице, завидев меня, и, оставив миску висеть в воздухе, направляется к нам с Пиздецом, а венчик меж тем продолжает взбивать сам по себе. — А ты чего подскочил? Голова, небось, кружится, — и, перехватив за плечо, тянет к себе. — А температура уже есть? — прижимается губами ко лбу и стоит так несколько секунд. — Ниче, будет. Живо марш обратно в койку. — Ага, прям щас, — крайне язвительно выдыхаю, машинально отстраняясь. — Это не я там поскакал?.. — Он дело говорит, — кивает Эш. — Тебе лучше лечь. — Значит, так, — чувствуя, как раздражение, мешаясь со злостью, медленно закипают внутри, начинаю я. — А не лучше ли вам прекратить нянчиться со мной всей сворой? — черт, таким тоном с демонами не разговаривают, а то можно и огрести, но я остановиться уже просто не могу. — В край охренели, тут сидя?! Я взрослый мужик, и нехер со мной носиться! И тот факт, что я смертный и слабее вас, не дает вам никакого права изображать из себя воспитательский комитет детского сада, собравшись вокруг меня! Это раздражает. Я все сказал, — с трудом прощемившись между Велом и Эшем, направляюсь вперед. — Я в душ, а вы прекратите разборки, пока выйду оттуда. И уберите, бога ради, эту летающую посуду. Устроили в доме разгул полтергейста, блядь… — Ух ты! — наигранно восторгается Фил, и даже в ладоши хлопает, повесив леденец болтаться в воздухе. — Деша отрастил яйца! Надо отпраздновать это радостное событие! — Филотанус, — мерзко усмехаясь, тяну, покосившись на него, — не зли меня, а то твои оторву, если уж они при твоей профессии без надобности, — ухожу в сторону ванной, понимая, что паркет все еще поднимается, и слыша из комнаты звонкий мальчишеский голосок: — Вел, ты что сделал с ним, пока нас не было?! Агриэль глухо и хрипло ржет в ответ. Венчик звякает о дно миски. Душ слабо помогает хоть сколько-то очухаться и привести в порядок мысли. Стою, стиснув зубы, подставляю спину струям холодной воды, а у самого перед глазами темная абстракция на коже, смолянисто-черные прядки волос, переливающиеся в неровном свете, и насквозь прожигающие алые угли зрачков. Как наваждение какое-то, честное слово. Мне жить осталось — всего ничего. О чем бы другом подумал, так нет же. Вел прав, я все-таки безнадежен, испорчен, и душа такая ему без надобности, а тело… Выбравшись из-под душа, невесело усмехаясь, стою напротив зеркала. Странное ощущение, что за последние дни лет на десять постарел, не отпускает. На висках седины прибавилось, хотя это не особо заметно, если не присматриваться. Глаза потускнели, стали почти серыми, а пальцы иногда так дрожат, что сигарету не удержать. Конечно, что во всем этом может быть привлекательного?.. Ничего. Неудивительно, что Агриэль… — Бля! — подскакиваю, удивляясь, что мой голос еще иногда может звучать так истерично, а эта бессовестная скотина беззвучно ржет, возникнув просто из воздуха позади меня. — Ты сдурел?! — сердце колотится где-то в горле, а сбившееся дыхание никак не получается выровнять. — Нет, — хмыкает он, глядя мне в глаза сквозь зеркало, молчит несколько секунд и тянется за полотенцем на сушилке. — Я просто заебался ждать, когда тебе надоест самокопание и ты соизволишь почтить нас своим присутствием, — накинув махровую ткань мне на плечи, несильно сжимает их, а после утыкается подбородком в левое и смотрит на наше отражение. — Заканчивай. Я завтрак приготовил, который ужин. — Ужин? — хмурюсь я. — Угу, — Вел тычется носом куда-то за ухо и быстрым мазком языка ловит каплю воды, стекающую по шее, а я чувствую, как по телу проходит волна дрожи, заставляющая струной вытянуться. — Пятый час уже. — Сколько же я в отключке был?.. — тупо хлопаю ресницами, пытаясь сообразить, как же вышло так, что столь длительное время пролетело для меня словно несколько минут, но ничего не получается — мозг просто отказывается работать. — Долго, — Агриэль выпрямляется, выдыхая. — Почти поверилось, что Сэм за тобой скоро явится. Я перестарался, Деш. Прости. Подобное больше не повторится, — говорит, отводя взгляд. — Собирайся. Там моя стряпня стынет, — и тает в воздухе быстрее, чем я успеваю хоть что-то сказать. Выкручиваю кран до предела, упираюсь ладонями в раковину и выдыхаю, низко опустив голову. Почти занавешиваюсь отросшей челкой и смотрю, как вода уходит в сток. Бля-а… Ну что за хуйня такая нездоровая со мной творится?.. Как в пятнадцать лет. Самое время, черт, за месяц до смерти. Хотя нет. Бред. Бред это все. Не влюбляюсь я. Не влюбляюсь. Разучился. И любить тоже разучился. Я просто хочу его. Это другое. Но в том, чтобы хотеть демона, тоже нет ничего нормального. Совершенно. Надо успокоиться. Кухня залита мягким золотистым светом предзакатного солнца, когда я выползаю-таки из ванной. Демонята галдят, Вел звенит посудой, курит и разливает кофе по чашкам. Эта квартира кажется непривычно живой и уютной почему-то. — О, ты решил почтить нас своим присутствием, — улыбается Агриэль, глянув на меня через плечо. — Бери чашку и присаживайся. Оладушек хочешь? — Меня тошнит, если честно, — отзываюсь, устраиваясь за столом, и начинаю взглядом искать пепельницу. — Я знал, — Вел опускает на столешницу стакан, как мне кажется, излишне резко и громко, ставит пепельницу, отдает свою сигарету и уходит к холодильнику. — Колу или яблочный сок? — Колу, — после первой глубокой затяжки делается лучше, но какое-то странное ощущение… Такое со мной было только дважды в жизни. Оба раза я жутко нервничал, и оба раза не напрасно. Ощущение, будто все внутренности стягивает в тугой узел, и именно это служит причиной тошноты. — Деш? — Велиал хмурится, кола шипит в стакане, а я не могу сообразить, когда демон оказался так близко. — Что происходит, Денис? — Не знаю, — выдыхаю дым и начинаю подушечкой пальца вырисовывать узор на покрытом конденсатом стекле. — Мне неспокойно. Как будто что-то… — А вот и я, — усмехается Сэм, материализуясь на краю подоконника. Он жуткий, обряженный в эту чертову рясу, и улыбка у него поистине плотоядная. — Тьфу, бля, — отмахивается Вел, морщась. — Явился… Что, все должностные обязанности уже выполнил? Не поверю. Люди по всему миру мрут каждые пять секунд. Вали уже работать. — Не, — мотает головой Смерть. — Мне там скучно, а у вас тут оладушки со сгущенкой. Дай откусить! — я слышу его голос как сквозь толщу воды, слышу, как Вел что-то отвечает ему, но слова разобрать не получается — только интонацию. Эш вроде начинает возмущаться, Фил пытается их разнять… — Что-то будет, — глухо выдыхаю, уставившись в одну точку; слева под ребрами жжет. Такое было дважды. И оба раза я был в полушаге от смерти. — Конечно, будет, — Эш очаровательно улыбается, плюхнувшись на стул напротив меня, и накрывает ладонью мои пальцы, а я только теперь понимаю, что все это время выстукивал что-то по столешнице. — Постоянно что-то происходит. Это же жизнь. Чего ты? — Его просто Сэм напрягает, — пожимает плечами Агриэль, указывая на Смерть, с удовольствием лопающего сгущенку из банки. — Ну, Дешу понять можно. Этого приятным не назвать. — Да я белый и пушистый! — возмущенно заявляет Сэм, запив сгущенку кофе. — Хотите, покажу? — Уволь нас, — морщится Фил. — Не хватало еще… — Денис, все нормально, — Вел плюхается рядом, настойчиво отодвигая Пиздеца. — Сэм будет держаться от тебя на расстоянии. Я обещаю. А тебе надо живее очухаться и подумать о том, что сегодня ночью нам необходимо попасть в офис. Сердце пропускает удар, и я сам не понимаю, почему. Возмущенный бубнеж Эша, приглушенное хихиканье Фила, даже немое недоумение Сэма — все начинает давить неимоверно. Мне душно в этой квартире. Душно и тесно. Словно клаустрофобия развивается. Что-то давит, и сразу не получается понять, что именно, но после все встает на свои места. За считанные секунды, будто переключателем кто щелкает. На меня давят не стены, не присутствие всей этой нечисти, и даже не взгляд темно-карих глаз, от которого иной раз в жар бросает. Нет. На меня давит осознание. Я не хочу ехать туда. Не хочу пробираться в офис, хотя имею на это полное право. Это как предчувствие. Как та странная штука, из-за которой люди в последний момент сдают билеты на самолеты и поезда, что разбиваются потом, невесть из-за чего, возвращаясь поздно с работы, меняют привычный маршрут, которым полжизни ходят, или перед ответственной встречей вызывают такси, оставляя на тумбочке ключи от машины. Никто никогда не смог бы внятно объяснить, что это. Одни говорят, предчувствие, другие утверждают, что ангел-хранитель отвел. Но времена, когда я мог похвастаться тем или другим, давно прошли. У меня не бывает предчувствий, а мой ангел-хранитель… Черт. Это даже смешно. И давит на меня именно понимание того, что в офис ехать надо, но что-то странное, непонятое, задушено хрипит, что нельзя, нельзя… Если что-то должно случиться — это произойдет. Кому суждено сгореть, тот не утонет. Это судьба, в существование которой я пока еще верю. Мотаю головой и тяжело выдыхаю, раздавливая окурок в пепельнице. Почему-то делается еще хуже, нормально вдохнуть не получается. — Мне… — кажется, кислород просто не попадает в легкие. — Мне надо проветриться, — со скрежетом отодвигаю стул и выбираюсь из-за стола. — Я за сигаретами. — Деша! — Вел орет что-то еще, но я не слушаю его. Накидываю старый джинсовый пиджак, шнурую кроссовки и со спринтерской скоростью вылетаю из квартиры, пока демон что-то там вещает вдогонку. Поведение идиотское — дальше некуда. И осознаю я это, только выскочив на крыльцо. Дышать легче не становится. Прогретый за день воздух густой и тяжелый. Пропахший сиренью, дождевой влагой и скошенной травой. Сделав пару шагов, прислоняюсь к вишне, растущей в палисаднике, упираясь лбом в ее прохладную кору. Голова кружится. Перед глазами серая муть. — Денис, — поймав за плечо, запыхавшийся Вел разворачивает меня лицом к себе. — Что с тобой? Что происходит? — Не знаю, — мотаю головой, машинально облизывая пересохшие губы. — Не знаю, как это объяснить внятно, просто чувство, что мне на работу сейчас нельзя, не отпускает. — Ну, конечно, нельзя, — Вел оттягивает рукав черной водолазки, чтобы взглянуть на часы, и только теперь до меня доходит, что демон не обрядился в свой привычный офисный костюм, а одет вполне нормально. — Рано еще. А вот к полуночи — самое время. — Мне туда нельзя, — качаю головой, прислоняясь спиной к стволу вишни. — Скамейку найти надо. Перед глазами плывет все. — Пойдем, — Агриэль, перехватив за запястье, тащит меня вглубь двора, а я плетусь на автопилоте, слабо разбирая дорогу. — Вел, что я делаю?.. — выдыхаю, плюхнувшись на лавочку, и смотрю на него снизу вверх. — Херней страдаешь, — пожимает плечами демон, и тянется взъерошить мне волосы на макушке. — Ты забываешь, что я давно уже не старшеклассник, — отшатываюсь рефлекторно, только после понимая, что сделал. — Не надо этого. — Идет, — кивает он. — Просто ты сейчас… Как бы сказать это?.. — задумывается ненадолго, глядя куда-то в небо меж листвой акаций. — Веду себя как потерянный пятнадцатилетний придурок, — помогаю ему я, и получается до тошноты язвительно. — Что-то вроде того, — кивает Вел, плюхаясь рядом и, воровато осмотревшись по сторонам, прикуривает две сигареты от огонька, вспыхнувшего на ладони. — Тогда было так же, — забираю одну из его рук, затягиваюсь и прикрываю глаза. — Я знал, что нельзя, но как в бездну шагнул. Сейчас я тоже знаю, но пока не могу определить, стоит шагать, или нет. — Стоит, — уверенно заявляет он. — Ты все равно балансируешь над ней на тонком канате, без страховки. Шагай. Если что-то пойдет не так, — тяжело выдыхает, прикусывая губу, так что становится видно стесанный клык, — я не Михаэль. Я всегда сумею поймать тебя внизу и, если понадобится, вернуть обратно. Это необходимо, Деш. Если что-то произойдет, можешь не волноваться на этот счет, твоя спина прикрыта. Я знаю, что прошу о невозможном, почти невозможном, но, пожалуйста, верь мне. — Ты говоришь странные вещи, — хмурюсь я, но чувствую, как после третьей затяжки начинает потихоньку отпускать. — Я понимаю, что для тебя это странно, даже противоестественно в каком-то смысле, и не говорю, что ожидаю чего-то подобного сейчас. Может, спустя какое-то время, через пару лет или… — Как долго ты собираешься находиться рядом со мной? — прерываю его, потому что этот поток предположений начинает порядком раздражать. — Всегда, — искренне удивляясь, отвечает он, пожимая плечами. — «Всегда» — это слишком долго, — качаю головой я. — Никто столько не выдержит рядом со мной. И потом, люди смертны. — Я демон, Деш, — на выдохе произносит Агриэль, — а это значит, что я почти все знаю и почти все могу. — То есть ты понимаешь, как абсурдно звучит твое «Всегда»? — хмыкаю, туша окурок о подошву кроссовки. — И нисколько не абсурдно! — почти возмущается Вел. — Я докажу это! Но, чтобы увидеть доказательства, тебе нужно постараться прожить подольше, а чтобы сделать это, необходимо следовать нашему плану. — Хорошо, — тяжело выдыхаю и, отбросив окурок, растирая лицо ладонями. — Отправимся в полночь, как и планировали, но сейчас… — не знаю, как это сформулировать даже. — Тебе подзарядка нужна, — опережает меня Вел. — Хочешь, обниму? — и тянется, не дожидаясь ответа. — Сдурел?! — шиплю, отшатываясь. — День на дворе! — Вечер, — поправляет он несколько обижено. — Плевать! — пуще прежнего бешусь, глядя на эту оскорбленную моську. — Светло! Люди ходят кругом! У меня еще соседи есть, знаешь ли! Они люди пожилые и очень консервативные! — Ты намекаешь, что консервативную бабульку удар хватит? — скептически изгибает бровь Вел. — Просто не лезь, — морщусь я, поднимаясь с лавочки. — Домой идем. Там мелкие с Сэмом одни остались. Как бы не поприбивали друг друга… — И вот так ты по жизни, — бубнит себе под нос Агриэль, но плетется за мной, почему-то понурив плечи.