Эллин из поместья "Вальс осенних листьев"

Расслабленно посидев тишине еще несколько минут, мужчины вернулись к делам насущным. Выведя палочкой время, Люциус задумчиво прищурил один глаз. - Северус, друг мой… - Снейп, наблюдавший за ним все это время, тут же откликнулся: - Что надумал? - Сейчас уже чуть за полдень. Мы… долго пробыли внизу. Хотел кое-что уточнить насчет Обета. Что молчать не надо – это ясно. Смысл, если девочка все равно идет в Хогвартс? Ни словом, ни делом, ни мыслью – я с нее пылинки сдувать буду. Но я могу действовать по своему усмотрению для оформления твоей опеки, и скажем так – созданию дымовой завесы? - Если им это не повредит – хоть на голове стой, - Северус честно признавал за другом истинно змеиную изворотливость. Так что, какую бы интригу не задумал Люциус – после клятвы действовать он будет во благо маленькой семьи. И своего Рода. Коротенькую добавку в конце Обета Снейп не пропустил. – Что тебе нужно? - Тогда мы разделяемся. Я сейчас возвращаюсь в Мэнор, смотрю, что успела Нарси. Ты возвращаешься в Хогвартс, и как угодно, какими хочешь средствами, но добываешь мне список первокурсников-магглорожденных. И желательно – чтобы этот список был у меня уже к вечеру. Хотя стоп! Сначала мы идем к этой Эллин и я прошу у нее снять Метку. И потом уже расходимся. - Не терпится? – поднял в намеке на улыбку уголок губ Северус. - Да, не терпится, - в упор посмотрел на него лорд. – Думаю, ты после того, как тебя от нее избавили не чай пошел пить. Она ломает, каждую секунду ломает. И тянет силы. Совсем чуть-чуть, почти незаметно, но тянет. Он жив, иначе бы она или совсем исчезла, или была мертва. Но она тут, с нами, и не позволяет нам забыть, что мы – всего лишь рабы. Я устал. Устал бояться за сына, за жену, за свою жизнь. Я просто устал. - Я не смеялся, Люц, - приподнял руки Снейп. – Мне просто не верится до сих пор, что это было так просто. Пошли. Еще раз вызвав зеркало, оба мужчины проверили, что их внешний вид не вызывает никаких вопросов и направились к выходу. Первым перешагнул порог Малфой, а вот теперь уже лорд Принц замешкался на пороге и оглянулся назад. Туда, откуда опять тянуло пустотой и одиночеством. - Я… теперь буду приходить, как смогу, - неловко пробормотал он в пустоту. – Раз уж ты теперь мой дом… Но сейчас мне очень нужно быть в другом месте. А потом я вернусь. Не привыкнув вести себя так по-идиотски, Снейп резко развернулся и присоединился к стоящему внизу лестницы Малфою. - Не отпускал? – с интересом покосился на друга Люциус, когда недовольно поджавший губы Северус стремительно зашагал к входной арке. - Чувствую себя идиотом, - недовольно ответил на это Снейп. - Ну и зря, - качнул головой лорд. – Когда я уходил в рейды, тогда, перед падением, мой Мэнор тоже не хотел, чтобы я уходил. Он боялся остаться один. - В смысле, ты сейчас говоришь мне, что дом – живой? – резко развернулся Снейп. - А почему нет? Твой Род живет в нем столетиями. Живет, рождается, умирает, творит магию, проливает в нем кровь и режет на алтаре врагов. Мы же не магглы – за такое время наши жилища приобрели наши черты характера. Вспомни жалобы того же Блэка – он вечно ныл, что их городской дом похож на склеп. Да и Нарси мне не раз говорила, в особняке на Гриммо очень специфическая атмосфера. А тут… Учитывая, что твой дед и мать были последними в Роду, а после смерти деда дому оставалось только умереть – вполне ожидаемо, что он не хочет тебя отпускать. - Мы знакомы уже не один десяток лет. А я все еще удивляюсь вещам, которые для чистокровных в порядке вещей. А потом удивляемся, откуда такая разница в мышлении, - сквозь зубы процедил Снейп. – Готов? - Веди. С негромким хлопком двое мужчин исчезли, чтобы мгновением спустя появиться на аллее, ведущей к солнечному дому. Купающийся в лучах солнца, сверкая стеклами в настежь распахнутых окнах, он был спокоен и безмятежен. - Хорошее место, - стоя с закрытыми глазами, лорд Малфой впитывал в себя покой этого места. Он любил свой дом, но это место напоминало ему ожившую картинку из древних баллад. - Пойдем. Сам говорил: времени мало, а успеть надо многое. Профессор не ревновал, но делиться этим местом ему категорически не хотелось. Он был первый. А у Люциуса есть свой дом. - Профессор Снейп? Вы так быстро все успели? – на пороге их встретила красивая женщина. - Миссис Вейл, позвольте вам представить – лорд Люциус Абраксас Малфой. Мой друг и тот самый человек, кому я хочу доверить вашу семью, если со мной что-то случится. - Прошу, проходите. Чаю? - Был бы признателен, - склонил голову в поклоне Люциус, ни единой гримасой не выдав свое отношение к тому, что его провели на кухню. Впрочем, любое его возможное недовольство испарилось, быстрее, чем грязь под очищающими чарами, когда он увидел за кухонным столом маленькую копию хозяйки дома. На этот раз Эллин была одета в джинсовые свободные шорты до колена, и очередную футболку. Только на ногах были разные кеды: на правой ноге он был ярко-красного цвета, а на левой – ярко-синего. И одна из косичек уже успела почти расплестись. Вскинув на гостей те же прозрачные янтарные глаза, что и у матери, девочка нахмурилась, поджала губы и отвернулась. - Не буду! Это нехорошо – сначала дружите, а потом избавляетесь от друзей! Вы что, не слышали? Мы в ответе за тех, кого приручили. Вы ее приручили, а теперь не хотите. А так не бывает. За своих друзей надо отвечать, а не так… хочу-не хочу. Сложив руки, Эллин надуто отвернулась от гостей. Тяжелыми шагами дойдя до стула, Люциус неловко опустился на него и потер пальцами глаза. У него на языке вертелось множество гладких фраз, которыми он мог заговорить и уболтать свой шанс на свободную жизнь, но предупреждение Северуса огненными буквами сияло на внутренней стороне век. - Она мне не подружка, - наконец, хрипло выговорил он. – Была подружка, когда-то. А потом перестала. - А как друг может перестать быть другом? – опять с возмущением обернулась к нему Эллин. - Когда друг с самого начала не был другом, - после паузы вставил Снейп. - Так не бывает, - все еще хмуро покачала головой девочка. - Бывает, - двое мужчин переглянулись. – Мы дружили, когда-то давно, с одним мальчиком. Точнее, это мы думали, что мы дружили. Мы рассказывали ему наши секреты, приглашали в наши дома… Мы хотели сделать наш мир ярким и свободным. - Как революция? – заинтересовано переспросила Эллин. - Как революция, - кивнул Люциус. – Мы мечтали, что все будет правильным. Станет так, как должно быть. Но нас обманули, а мы этого не поняли. Мы считали себя рыцарями, и когда нам предложили особый знак, мы им гордились. Подняв рукав, Люциус посмотрел на Метку. - Мы думали, - после долгой паузы продолжил он, - что это знак гордости. А оказалось – что это рабское клеймо. Теперь тому уже мужчине не требовалось нас о чем-то просить – он стал приказывать. А когда мы ослушались в первый раз, потому что посчитали тот приказ неправильным… Он нас наказал болью. Этот знак – он как рабское клеймо. Он зовет – мы приходим из любой точки мира, потому что иначе он сведет нас болью в Метке с ума, подчинит нас своей воле и заставит причинить боль нашим родным. Так что, мисс Эллин… Такое бывает, когда сначала ты думаешь, что вы друзья, а оказывается… Сжав свободно лежавшую на столе руку в кулак так, что выступили вены и жилы, Люциус замолчал, стыдясь того, что наговорил ребенку. Когда раздалось шипение, он дернулся на месте и чуть не схватился за палочку. Если бы не жесткая хватка Северуса на его плечах, его рефлексы могли бы натворить немало бед. - Она не виновата, - после долгого «разговора» подняла на мужчин глаза Эллин. – Так не должно было быть, но стало. Если вы правда этого хотите, я ее освобожу. И вас, и тех, кто придет. Друзья должны дружить и верить друг другу. А вы уже не друзья. Ни она вас не любит, ни вы ее. - Хочу, - хрипло выдавил Люциус. Это было похоже на один из его самых счастливых снов: вот змея выползает из черепа и оборачивается ярким браслетом вокруг детской руки; вот тонкие детские пальцы, испачканные чернилами и ягодным соком, влажным от слюны платком стирают все следа рабского клейма. Вот в поле его зрения появляется женская рука, подающая ему влажную салфетку… Машинально взяв ее в руки, Малфой начал натирать абсолютно чистую кожу, где всего парой минут ранее уродливым пятном темнела Метка. - Хватит, кожу сотрешь, - когда сильная рука перехватила его запястье и отобрала салфетку, Люциус немного очнулся и ошалело огляделся вокруг. Казалось, что сейчас он способен разглядеть каждый волосок на головах матери и дочери; каждый лучик света в прозрачных глазах; услышать, как шелестят крыльями бабочки на лугу за окном; различить, как пахнет каждый цветок на том самом лугу. Свобода. - Я… я… - впервые в жизни у сиятельного лорда не было слов. - Держите, - ему под нос сунули рюмочку с чем-то, и опять, впервые в жизни, без всякой проверки, Люциус выпил незнакомую жидкость из незнакомых рук. Впрочем, волна бодрости и тепла вышибла из него всю растерянность и наполнила вместо этого азартом и жаждой деятельности. - Спасибо. Голову прочищает, как не всякое зелье способно. Я сейчас к жене, выяснить, что уже куплено. Северус – школа. Пришлешь мне весточку, как добудешь адреса. Мэм – вы великая женщина, раз сумели родить, вырастить и воспитать такого ребенка. Северус, чего сидишь?! Ты давно должен быть в другом месте! Под удивленными взглядами матери и дочери лорд чуть ли не за шкирку потащил из дома профессора Снейпа, который от неожиданной энергичности друга растерялся и позволил обращаться с собой не самым аккуратным образом. - Я еще загляну завтра, занесу все вещи и скажу план действий на потом! Северус, школа! – с этими словами Малфой с негромким хлопком исчез, оставляя ошеломленного Снейпа на крыльце. Обернувшись к тихонько посмеивающейся в дверях Ллиэллин, Северус только и смог, что развести руками. Такой прыти он от Люциуса совершенно не ждал. Но это не отменяло того факта, что тот был прав. Им стоило использовать каждую секунду времени по максимуму. Его ждал Хогвартс. *** Дамблдора в школе не было. Это была та удача, на которую он не рассчитывал. Да, как у декана одного из факультетов у Северуса был доступ в кабинет директора в его отсутствие, но рассчитывать на то, что ему удастся утаить свои действия, было бы наивностью с его стороны. Портрет директора Блэка промолчит, он не станет выдавать слизеринца, но остальные разболтают Альбусу его интерес первым делом. Побарабанив пальцами по бедру, Северус кивнул сам себе и стремительным шагом направился к горгулье, защищающей вход в кабинет. Что бы там не задумал Люциус, но они уже запустили камнем в центр стоячего пруда. Теперь они либо успеют перехватить волну, либо их утопит в зловонном иле. *** Малфой-Мэнор встретил лорда тишиной и пустотой. Нарцисса увела Драко за покупками, а прекрасно зная жену и сына, это мероприятие не на один час. Быстрым шагом, под изумленными взглядами портретов дойдя до своего кабинета, Люциус на несколько секунд задумался над формулировками, а потом хулигански усмехнулся и всего за десять минут написал несколько писем, запечатывая своим кольцом. - Типпи, Табби, Добби, Фили, Дилли, Молли, - последнее имя он выговорил с особым наслаждением. На его зов перед столом выстроилось шесть существ-ушастиков. Большеглазые, лопоухие, с вытянутыми личиками, больше похожими на мордочки животных, они едва ли достигали даже колена мужчины. Хозяйским взглядом оглядев ровный ряд, Люциус недовольно поморщился, увидев дрожащее, неопрятное создание, нервно выкручивающее себе уши. - Так, Добби не надо. Остальные, берете по письму и доставляете лично в руки Крэббу, Гойлу, Флинту, Нотту и Паркинсону. Шестое письмо надо будет отнести мадам Забини. Быстро и лично в руки! Ответа ждать не надо. Кто был у Забини? - Фили, хозяин. Хозяин посылал Фили к госпоже Забини с посылкой, - важно закивал один их домашних эльфов. - Тогда берешь еще одно письмо и относишь его ей. На вопросы не отвечать – отдали письма и домой. Вперед. Тонкая стопка писем исчезла со стола вместе с эльфами. Откинувшись в своем кресле, Люциус зажмурился, а потом внезапно расхохотался и изо всех сил запустил в стену статуэткой со змеей в стену: - Я СВОБОДЕН!!! Вскочив на ноги, лорд пометался по своему кабинету, а потом замер на месте, крепко о чем-то задумавшись. Вперив невидящий взгляд в осколки несчастной статуэтки, он стремительно прогонял в уме один вариант за другим. Придя к какому-то выводу, он кивнул сам себе. - Ты или полностью свободен, или все еще в цепях. После этого напутствия самому себе, лорд Малфой открыл хитро спрятанный сейф и достал оттуда единственный предмет – простую тетрадку в черном кожаном переплете. Пролистав пустые страницы, он поджал губы, сильно смял в кулаке несчастную тетрадь и направился в подвал Мэнора. Однако по пути завернул в оружейную и прихватил оттуда один стилет, два кинжала и меч-бастард. На нижних уровнях Мэнора было темно, холодно и мрачно. Тут было так же, как и в те времена, когда вместо вольно раскинувшегося на зеленых лугах воздушного поместья возвышался мрачной каменной громадой замок, призванный защищать, хранить и беречь, а не красоваться. Не дойдя всего два яруса до алтарного, Люциус свернул в один из тупиков и уколол палец о так удачно подставленное острие стилета. Размазав выступившую каплю по двери, обшитой тонкими каменными пластинами, Малфой уже шагнул было внутрь, но остановился на пороге. Посмотрев на охапку оружия у себя в руках, на тетрадь, на центр комнаты, он положил все оружие за дверью в коридоре, оставив себе только тот самый стилет, один кинжал и саму тетрадь. - Я и так сегодня уже изрядно потратился, - прокомментировал в воздух лорд. – Так что оставим на крайний случай и проверим, насколько действенна против заклятых вещей гоблинская сталь. С этими словами Малфой захлопнул дверь. Стоило только это сделать, как по всем стыкам и углам стен вспыхнули неярким светом сотни защитных знаков. Подвигав плечами и шеей, лорд не поленился наложить на себя сложнейший защитный комплекс чар. А потом сунул в рукав палочку и взялся за оружие. - Удачи нам, - с этим пожеланием самому себе Люциус умело перехватил рукояти и с размаху воткнул оба лезвия в центр тетради. От выброса силы лорда откинуло к стене, неслабо приложив к ней, а помещение наполнилось высоким, душераздирающим воем. Весьма затейливо и экспрессивно выругавшись на французском, Люциус схватился за палочку и уже не колеблясь и не раздумывая, выпустил в мечущуюся по комнате тень Адским Пламенем. Вскочив на ноги, изо всех сил отгораживаясь от завывающего сгустка тьмы стеной ревущего огня, Люциус рванулся к спасительной двери, благо откинуло его буквально к ее порогу. Стоило только выскочить в коридор и захлопнуть за собой дверь, в нее с той стороны ударило с такой силой, что загудели камни древнего подземелья. Не чувствуя под собой ног, Люциус сполз по стенке там же, в темном коридоре, не имея сил даже зажечь простой Люмос. Тут, в темноте, высокий вой, от которого казалось, даже кости вибрировали, был не слышен. Но оставлять все на волю случая лорд был, во-первых, не приучен, во-вторых, не собирался. Свобода, давшаяся так случайно, могла быть отнята в любой момент именно из-за такой небрежности. Хватит. Он уже побыл рабом. Второго шанса поставить на себе клеймо он не даст никому. В темноте и тишине каменных подземелий время течет совсем иначе, чем на солнечном свету. Вспыхнул на кончике палочки неяркий светлячок, держась ровно в переставших трястись руках; перестали подгибаться от ужаса и слабости ноги, больше не грозя подломиться под ставшим неподъемным телом. Наклонившись, Люциус взялся за второй кинжал, с мимолетным сожалением подумав о его «брате», которого он уже списал. Передернув плечами, чтобы снять напряжение, лорд опять уколол себе палец и провел им по двери, тут же удобнее перехватывая одной рукой палочку, а второй – оружие. В образовавшуюся щель не рвануло пламя, и не попытался вылететь неупокоенный дух. Локтем открыв створку пошире, Малфой заглянул внутрь. Ничего. Ни малейшего следа тетради, оружия и духа. Только все еще светящиеся ярким теперь светом защитные знаки и общая подкопченность комнаты. - Спасибо, - с облегченным выдохом мужчина прислонился лбом к теплому камню и позволил себе расслабиться. – Кто бы знал, что нам такую гадость на сохранение сунули, а мы и рады. Первое, что сделал сиятельный лорд, выбравшись из подземелий – это кинул на первое попавшееся кресло меч и кинжал, и щедро плеснул себе выдержанного огневиски. А потом проверил время и опять с чувством выругался: до назначенной встречи оставалось чуть больше часа, а он еще не готов. В своей спальне продолжил ругаться – ему стали понятны шокированные вздохи портретов. Всклоченный, покрытый сажей, с кое-где прожженной искрами мантией – таким он не был даже в самых отчаянных рейдах. В этот момент сквозь стену просочилась серебристая лань и голосом Северуса произнесла всего три слова: - Списки у меня. Торжествующе ухмыльнувшись, и, сам того не зная, сделавшись очень похожим на одного из своих далеких предков, наматывающего длинную белокурую косу пленницы на кулак, стоя на залитой кровью палубе драккара, Люциус вызвал уже своего Патронуса, отправляя белоснежного павлина с сообщением времени и места встречи. - А вот теперь посмотрим, кто кого!