Пленница

      Веки тяжелые. Сознание плывёт, но даже в этом состоянии я чувствую: что-то не так. Грудь сдавливает. Горло сухое, словно я кричала всю ночь. Щёки мокрые. "Опять слёзы?"       Я дрожу, хотя воздух в комнате тёплый. Руки затекли. Кандалы на запястьях впиваются в кожу, холодный металл оставляет покраснения и ссадины. Я знала, что прикована. Но сейчас – сейчас это ощущалось острее.       Свежая боль от потери крыльев, которые ранее отрезал Мальбонте после моей выходки в спине ударила раскалённым лезвием, стоило мне пошевелиться. Я не могла дышать. Крылья… Их больше нет. Пропасть. Пустота. Нечто, чего я больше не чувствовала за спиной. Я зажмурилась. "Они не отрастут быстро." "Я не взлечу." "Я в ловушке." Воспоминания хлынули, как наводнение. Мама, падающая в пыль. Боль ошейника. Мальбонте, его спокойная уверенность. — Ты научишься просить.       Я резко зажала рот… или попыталась бы. Руки не двинулись. Кандалы звякнули, напоминая, что я их пленница. Гулкие удары сердца в ушах. "Я никогда не выберусь." "Никто не придёт за мной." Слёзы хлынули с новой силой. Я сжалась в комок настолько, насколько позволяли цепи. "Пусть это будет кошмаром." "Пусть я проснусь." Но реальность не исчезла.

***

      Скрип двери. Я вздрагиваю. Он здесь. Я не поднимаю головы, но чувствую его присутствие. Тёплый взгляд, пропитанный насмешкой. Шаги – мягкие, уверенные. Запах терпкий, пряный, тёмный, словно затхлый воздух старого леса после дождя. Я не двигаюсь. — Доброе утро, Вики.       Я не отвечаю. Как выглядит Мальбонте? Он точно такой же, каким был вчера. Тёмно-красные крылья, раскинутые за спиной – мощные, величественные, словно сотканные из огня. Чёрная одежда, подчёркивающая мускулистую грудь, крепкие плечи. Кожаный пояс на талии, с металлической пряжкой, подчёркивающий силу его фигуры. Глаза: Очень тёмные карие, почти чёрные, изучающие меня, словно охотник свою добычу.В злости – бездна, абсолютно чёрные, поглощающие свет. Он наклоняется ближе. — Плакала всю ночь? Я сжимаю губы. Он наслаждается этим. — Мило. Он проводит пальцами по моему лицу, легко, почти нежно. — Ты устала бороться? Я сжимаю челюсти, голубые глаза сверкают гневом. — Никогда. Он довольно улыбается. — Тогда начнём.        Я снова чувствую вибрацию ошейника, словно напоминание того в чьих я руках сейчас и что меня ждет за не подчинение. Наручники ослабли, щелкнув, освобождая запястья. Руки немеют от долгого неподвижного состояния. Я не успеваю даже пошевелиться, как он произносит: — На колени. Я замираю. Нет. Я не сделаю этого. Ноги цепенеют. Мальбонте спокойно наблюдает. — Даю тебе пять секунд. Я дрожу, цепляясь за простынь, но больше не скована. — Четыре. Не могу! — Три. "Шепфа, помоги мне…" — Два. Я задерживаю дыхание. — Один. РАЗРЯД. Я кричу, тело судорожно выгибается. Огонь под кожей. Я падаю на пол, тяжело дыша. — Ах… Мальбонте тихо улыбается. — Попробуешь снова?       Я дрожу. Гнев. Боль. Унижение. Медленно. Мучительно. Я становлюсь на колени. Я ненавижу его. Я ненавижу себя. Мальбонте довольно усмехается. — Гордая даже в унижении. Очаровательно. Он наклоняется ближе, пальцем проводя по моей щеке. — Но ты справилась. Его ладонь скользит в мои волосы, крепко сжимая у основания. — Теперь наклони голову. Я замираю. "Нет… я не могу…" Мальбонте сжимает сильнее. — Это так просто.       Я дрожу. Но медленно склоняю голову. Гнев. Беспомощность. Унижение. Они смешались в одну точку боли. Я скриплю зубами. Мальбонте довольно гладит меня по голове. — Хорошая девочка. Я вздрогнула, словно от удара. "Я ненавижу его." — А теперь скажи: „Я твоя“. Я поднимаю взгляд, полный ненависти. — Иди к чёрту. РАЗРЯД. Я кричу, тело снова выгибается в судороге. Мальбонте спокойно наблюдает. — Попробуем снова. Я дрожу, тяжело дышу. Мои губы сжаты в тонкую линию. — Ну же, Вики. Это несложно. Я поднимаю взгляд. Гордый. Упрямый. — Я. Никогда. Не. Скажу. Это. Он прищуривается. — Хорошо. Значит, ты выбрала второй вариант. Я затаила дыхание. Он наклоняется, его губы касаются моего уха. — Ты научишься подчиняться, Вики. Его рука касается ошейника. — Вопрос только в том, насколько больно это будет. Я дрожу, а по щекам снова текут слёзы. — До завтра, малышка. Он уходит, а я остаюсь на коленях, сломленная, дрожащая, плачущая. "Но не сломанная полностью. Пока что."

***

      Тёмный потолок нависал над ней, израненная спина ныла с новой силой, а холодный металл кандалов жёг кожу запястий. Веки слипались от усталости, но сон не приносил покоя. Каждый раз, когда Вики закрывала глаза, она снова и снова видела его ухмылку, снова слышала его спокойный голос, снова ощущала, как боль ошейника вырывает из неё крик.       Она сломалась вчера. Она встала перед ним на колени. И теперь ненавидела себя за это. Ненависть к себе горела внутри, как раскалённое железо. Гнев, унижение, стыд. Она подчинилась. Она дрожала перед ним. Она не выдержала боль. Её кулаки сжались в бессильной злобе. "Я могла бы выдержать… но не смогла." Она разозлилась. На себя. На него. На этот проклятый мир. "Я не могу просто ждать. Я должна что-то сделать. Вики осмотрелась. Комната была роскошной, но теперь казалась клеткой. Дверь была приоткрыта. "Сейчас или никогда." Сердце заколотилось в груди. Шаг. Второй. Третий. И тут удар. РАЗРЯД ОШЕЙНИКА. Боль пронзила тело. Судороги сковали мышцы. Она захрипела и упала на колени. Голова кружилась, сердце билось как бешеное. Она захлопнула глаза. "Я даже не могу выйти за порог... Даже не могу приблизиться к свободе." Она дрожала на полу, её тело отказывалось двигаться. И тут она услышала шаги. Спокойные. Медленные. Уверенные. Он здесь. Мальбонте.

***

      Мальбонте наблюдал. Медленно. Спокойно. Уверенно. Он приближался к её дрожащему телу, которое валялось на полу. Она пыталась сбежать. Она думала, что у неё есть шанс. Как наивно.       Её голубые глаза, полные боли и бессилия, смотрели прямо перед собой. Но неважно, сколько боли она переживёт. Она всё равно будет бороться. И именно это его злило. Именно это сводило его с ума. Он не должен был чувствовать этого. Он не должен был видеть в ней что-то большее, чем просто пленницу. Но он видел. Она была не такой, как другие. Она смотрела на него не как на тирана, а как на чудовище. Она не умоляла, не подлизывалась, не лгала. Она ненавидела его искренне. И он не мог отпустить её. "Она не любит меня. Никогда не полюбит." "Но это не имеет значения."       Если бы он был другим... Если бы он мог показать ей свою слабость... Если бы он мог быть для неё кем-то большим, чем тюремщиком... Но этот путь был закрыт. Его не любили. Его не принимали. Его всегда боялись. И он научился жить с этим. Он научился брать силой то, что не мог получить иначе. Она не полюбит его по доброй воле? Значит, он заставит. Она не хочет принадлежать ему? Значит, он сделает её своей. Она не хочет сломаться? Он сломает её. Он встал перед ней, возвышаясь над её хрупким телом. Он видел, как она судорожно дышит, как её руки сжимаются в кулаки. В ней был страх. Но и гнев. Её дух ещё не сломлен. "Но будет." Он медленно наклонился, скользнул пальцами по её щеке, вытирая солёные дорожки слёз. — Глупая девочка... Её взгляд дрогнул, но она не отвела его. Он улыбнулся. Это будет долго. Это будет мучительно. Но в конце она всё равно скажет эти слова. Она всё равно признает, кому принадлежит. "Я заставлю тебя." "Неважно, сколько для этого потребуется боли." "Ты будешь моей."