Ворон в тебе

— Мы в клубе, чувак. Будешь? В стекле за бирюзовой этикеткой плескалась кристально прозрачная жидкость, пропуская через себя отражённые дискошаром лучи. — Всем так предлагаешь? — Ё взял бутылку и сделал большой глоток, и тут же заел кислым кусочком цитруса со стола. — Посмотрим, выдержишь ли теперь, — Рейвен потёр ладони и вернулся наверх. С такого ракурса он выглядел ещё величественнее, чем казался до этого со стороны. Настоящий ворон: спокойный, тёмный и гордый, но не слишком. — А что значат?.. — спросил Хванун и показал на тату, помогая на стойке. Алкоголь всё же ударил в голову и заставил забыть о просьбе не трепаться. Невидимый хлыст антрацитовых глаз щёлкнул по языку, оставив лишь надежду когда-нибудь узнать значение татуировок. После этого вопроса что-то пошло не так, из рук Рейвена выскользнул бокал и рассыпался на миллионы осколков, но он продолжил как ни в чём не бывало работу. Следующее крушение не заставило себя долго ждать, и на третий раз Ё остановил сбившегося бармена. Рейвен попятился и отдёрнулся от внезапного прикосновения. — Я сделаю, — отрезал Хванун и соорудил идеальную «Пина коладу», насмотревшись на неё до этого. — Я не разрешал тебе вставать за бар. — Да, но у тебя за последние пять минут получается только «Стеклополитан», сорри, — Ё пожал плечами и принялся за гостей. Рейвен смирился с выхваченным шансом проявить себя и занялся осколками на полу. «Снова это дерьмо», — ворчал внутренний голос. Забавно, напоминание о страшнейшем носит прямо на теле, а стоит заговорить про это, как всё разваливается. Не будь этих тату, никаких вопросов бы и не возникало, но Рейвен парадоксально хотел и помнить, и забыть. Похоронил на коже, но оплакивать заново не собирался. Колотые края порезали пальцы, частички собственного лица виделись то в одном фрагменте, то другом. Но останавливаться и думать нет времени, да и опасно, так что приходится сквозь боль закончить с крошкой на полу, умыть ладони в ледяной воде и заклеить раны пластырем. Рейвен искоса наблюдал за впервые занятой за все месяцы карьеры своей позицией. «Вроде держится», — с облегчением выдохнул и спустился к тайнику за новым глотком перед возвращением в строй. — Всё путём? — спросил Хванун, прежде чем пускать бармена обратно. Рейвен молча кивнул и поймал прежний ритм. Любопытство Ё проголодалось до жуткого урчания, но подождёт до утра. На полу остались кое-где алые пятна крови, глаза уставились на подрагивающие длинные пальцы. Глубокие ли порезы? Но Рейвен словно не замечал их в силу привычки. Не раз в прошлом приходилось ронять хрупкую судьбу по своей или чужой неосторожности, высекать на себе шрамы, перекрывать старые новыми. Вот только разница между этими полосами и спрятанными на бёдрах Ё зверски возрастала, стоило вспомнить об их происхождении. Хванун почти забыл о средней школе — столько лет утекло, да и вытряхивать из пыльного чулана памяти не хотелось. «Ничего, пройдёт», — так часто говорил сам себе, что в итоге стёр в песок смысл всех издевательств. В старших классах всё закончилось, и редким дразнилкам больше не придавали значение. Но когда-то была война, где бойцами стали собственное тело и люди, с которыми рос бок о бок с пелёнок. Танцы, сцена, стандарты фигуры под диктовку. Но если за рост ещё можно было сказать: «Да вырасту», то застоявшийся от стресса лишний вес несмотря на тренировки никуда не денешь. Лишний, как казалось всем, хотя на самом деле это был абсолютно нормальный процент жира, который скрывал под собой накачанные мышцы. И всем было плевать, что самые высокие показатели по физкультуре почему-то выходили у "карлика-толстяка". Но когда тебе тринадцать, ты легко поддаёшься людям вокруг, вбивающим в голову свои установки. Так на бёдрах навсегда остались белые борозды, Ё мечтал о татуировках на них в первую очередь. Хванун дотронулся сквозь джинсы до выпуклой линии сбоку. Жжётся, будто и не заживало. — Налей тридцать текил, соль не забудь и лимон, — голос Рейвена вернул к реальности. Ад разгорался на баре, давление скакало до потолка — Ё метался как сумасшедший, пока Рейвен продолжал готовить основные заказы. Где-то в три скорость внезапно спала, бутылку из тайника осушили на треть. В минуты затишья появилась Бона и попросила «Маргариту». — Ну что, малыш, справляешься? — Да вроде несложно. — Рей-Рей, опять разбил? Тц-тц-тц! Рейвен поморщился и демонстративно махнул тряпкой. Бона обиженно скуксилась и слилась с толпой на танцполе. — Чего ты с ней так? — после очередной порции алкоголя спросил Хванун. — Заболтает до смерти, её надо сразу скидывать. Женщину босса вообще трогать нельзя. — А кто её трогать собирался? — Да она ко всем барменам в трусы лезет. Ей весело, а я больше не видел дурака, который попался с ней в туалете. — А чё её босс после измены не бросил? — Партнёрские отношения. — А-а, — закивал Ё и принялся прикидывать, выгодно ли ему шпилить Бону. — Забудь. Грохнут и глазом не моргнёшь, — Рейвен словно прочёл мысли коллеги и выпил следом. — Прям грохнут? — Хванун нервно сглотнул. — Пацан, ты в Тэгу. Ночные клубы никогда не были честным бизнесом здесь. Сам подумай, кто тут всем заправляет. Ё и правда не знал по-настоящему, где находится, или просто не задумывался. Большой город — большие возможности, деньги, но и обширная тёмная изнанка. Это не Сеул, тут идеальное место для отмывания грязных наличных. Стоп, а не значат ли эти тату?.. Вдруг тут все сраные мафиозники?! Хванун внимательно осмотрел парня напротив. Точно мафиозник... а как они выглядят? Такие же рельефные как минимум. Или так только в играх и фильмах? — А ты тоже того? — Ё непонятно зажестикулировал, рассчитывая, что Рейвен волшебным образом поймёт все сигналы. — А? — Ну, как эти… — Ага, убил двадцать шесть человек, задававших тупые вопросы. — Чё-ёрт, — пропищал Хванун, не сразу разобрав сарказм. Рейвен допил остатки пойла. — Эй, а есть ещё? — К утру надо протрезветь. Улыбка грозному лицу шла сильнее, смягчала черты, и ворон переставал казаться таким холодным.