Ворон в тебе

— Ты вроде собирался обзванивать арендаторов. «Глупо. О чём я думал, когда спросил это? Конечно, он не возьмёт с собой», — размышлял Ё над нечаянно обронёнными словами. Почему ему вообще захотелось вдруг повидаться с Мэй, прикованной к больничной койке? Тем более, если она проходит реабилитацию, то… — Так ты едешь? Хванун чуть было не выпалил «нет», но мигом собрался и выскочил следом за дверь. Тэгу в этот июльский полдень блистал, поддразнивая прохладным ветром в тени. Тэгу невдомёк, что где-то одна очень сильная девочка-подросток борется за нормальную жизнь, а старший брат ей в этом помогает. Тэгу не знает мечты паренька из Чхондо, бьющегося в попытках добиться поставленных целей и пока не вкусившего горечь большого города вполне. Пока? Ё никак не представлял себе клинику, куда Рейвен ездит почти каждый день, жертвуя часами здорового сна перед сменой. Как праздные улицы с клубами, барами, ресторанами исчезают за рядами офисных коробок. За ними мелькают парки, жилые районы, и вот, сочная зелень обступает дорогу со всех сторон. Та сворачивает за мостом, сужается до однополосной, и наконец деревья расступаются и детский медцентр предстаёт за высокими белоснежными прутьями. Снаружи мало похоже на больницу, если бы не табличка на въезде пропускного пункта. И даже внутри только неповторимый аромат стерильности шепчет: «Здесь спасают Ким Мэй». Да, эта частная лечебница стоила каждой потраченной воны, учитывая значительный прогресс на пути к выписке отсюда. Рейвен и Мэй могли бы сойти за близнецов: юную девушку отличали лишь более мягкие женские черты и родинка на щеке. За сестрой тут явно хорошо ухаживали, выглядела она отдохнувшей, в отличие от двоих вымотанных ночной жизнью посетителей. Регулярные прогулки не позволили болезненной бледности испортить фарфоровую, румяную кожу. Хванун жалел бедняжку ещё больше от осознания того, как она запросто построила бы модельную карьеру с подаренной природой внешностью, не случись тот роковой пожар. И если бы не нужда передвигаться на коляске, Ё в очередной раз ущемился бы своим ростом. — Давно дружите? — тихо спросила тоненьким голосом Мэй. Сад возле здания казался тем уголком на всей беспокойной планете, где можно укрыться от чего угодно. Золотистые, жемчужные, алые лепестки тянулись к дрожащим в листве горячим лучам, невдалеке журчал пруд и плескались мелкие пёстрые рыбки, а в небе перекликались птицы. Рейвен предательски молчал. — Вообще-то, не очень, — разрушил тишину Ё и остановился вместе с семьёй Ким на бирюзовом небольшом мосту. Мэй вопросительно посмотрела на брата, даже с укором. — Ты говорил, Хванун единственный, кто тебя не бесит на работе. "Друг" прикусил язык, чтобы не рассмеяться от внезапного признания. Рейвен предложил тому взять на себя коляску, и Ё попытался отнекиваться, но отказывать было неловко. Вести её гораздо проще, чем он себе представлял. — Я сказал, он единственный, кто нормально делает свою работу. — Нет, ты… — Мэй, тебе вроде на обед пора? — Рейвен потрепал волосы на макушке болтливой сестрице. «По ней и не скажешь, что какие-то проблемы с головой», — обратил Ё внимание на нормальную речь и реакцию. Но если учесть то, что она здесь не один год, то неудивительно. Скольких сил, средств это стоило ей и Рейвену, чтобы сейчас спокойно говорить, наслаждаться летом, а не холодной крышкой гроба в земле или стенами урны для праха? В палате играла знакомая песня, под которую Хванун когда-то ставил танец. Видео с ним даже стало одним из самых популярных на его аккаунте. Ностальгия заставила слегка пританцовывать, но Ё быстро загасил её и продолжил направлять коляску к окну, куда указала Мэй. Но вместо того, чтобы вызвать медсестру для обеда, она вдруг протянула ладонь новому приятелю. — Поможешь? Хванун непонятливо попятился, но подал руки. Девушка подмигнула и приложила палец ко рту, поглядывая краем зрения на ничего не подозревающего Рейвена. Ё готовился к худшему, но напрасно: Мэй поднялась почти без усилий, но держалась, еле пошатываясь. «Так она и ходить уже учится?» Помощь Хвануна пригодилась лишь для первых шагов, а после сестра сама дошла оставшиеся пару метров до брата и обняла его. В глазах Ёнджо стояли слёзы, но расплакаться при всех он бы никогда себе не позволил. — Хотела сделать тебе сюрприз. — У тебя получилось, — хрипло ответил Рейвен, чуть сжав объятия. — Но когда?.. — Уже второй месяц. Это очень медленно, — расстроенно пробормотала Мэй. — Быстро учишься, — сказал Ё, стоящий в стороне. Нет, он не чувствовал себя лишним. Мэй излучала ободряющую силу, с которой всё делалось возможным, внушала уверенность в том, что крохотные шажки приводят к поставленной цели, исполнению мечты. Однако грусть тоже закралась в согретое сердце, уставшее от ледяных ночей в клубе: будет ли у Хвануна когда-нибудь такая поддержка? Если бы у него был свой Рейвен, жертвующий собой ради него… — Приходи ещё! — попросила Мэй на прощание, стоило вечеру опуститься на город. — Обязательно. Аура сестры Ким не покидала всю дорогу до дома. Сегодня — редкий выходной, и парни возвращались не спеша. Молчать вдруг стало так удобно, а Рейвен растерял последние смольные перья неприкасаемой брони. Эта встреча стала в своём роде панацеей, испарила тревогу и мысли о завтра. Потому что сейчас есть такое чудесное сегодня. Люди на улицах перестали раздражать нереальным количеством, тягость дали от Чхондо сгладилась под свежими тёплыми впечатлениями. — Она прекрасна, — без запинок и лишних раздумий сказал Ё, глядя в окно на фиалковые облака. — Так ты определись, Бона или… — Да ну тебя. Рейвен посмеялся дольше и громче обычного. Редкая открытая, не сдавленная улыбка появилась на его губах. Неужели всё налаживается? — Я больше ни с кем её не знакомил.