Ворон в тебе

Детские глаза заблестели в рассеянном свете явившегося полумесяца. «Средняя школа — это не так давно. Ему всего девятнадцать», — вспоминая байки о выпускном в Чхондо, думал Рейвен. — Иногда. Хванун хотел продолжить, выдать всё, что носил в себе долгие годы, но не забывал о пренебрежительном тоне Кима в разговоре о будущем в танцах. Он всё ещё так считает? В согретых простынях язвительные мысли затерялись. Постель куда удобнее дивана, но с непривычки уснуть вместе с Рейвеном не получалось. К тому же, он не переставал касаться — как бы непринуждённо, но явно в попытке утолить свою ненасытность. Но он знал, что для Ё на сегодня достаточно и не напирал. — Откуда ты взялся? — отсмотрев все догадки, Ёнджо пришёл к выводу, что это всё точно свалилось с небес. Но его подарок развязывал ту же тайну, и потому ответить смог только невербально. С той бессонной, но уже не из-за работы ночью, проблемы с жильём отпали окончательно. Бона временами замечала странную пропажу сразу обоих барменов за стойкой, однако всё прощала за взлетевшие доходы клуба. Мэй отныне навещали оба парня, и у неё наконец появился друг помимо брата. Ё начал отсылать излишки заработанных финансов родителям, и они перестали доставать его периодическими звонками с просьбой вернуться в Чхондо. Зато Рейвен продолжал изводить инфарктами круглые сутки, и ненормальная страсть лишь туже обхватывала сердце. Ненормальная, потому что обычно всё затихает, когда отношения начинаются, и ярче первых мгновений любви уже ничего не бывает. А эта как сумасшедшая вспыхивала циклично, разрастаясь ещё больше после каждого взрыва — оттуда пошли и рискованные уединения прямо во «Flame», и бой по батареям от разбуженных соседей, и непрекращающиеся переписки, если приходилось ненадолго разлучиться. Ким втрескался как вчерашний школьник и отказывался сопротивляться, смотря на преданное выражение лица его милого мальчика. — Что значат эти вороны? — Ё дотрагивался до недосягаемых когда-то чернил на коже, исходящей мурашками, ненамеренно обжигал гнусным пожаром в Кёнсане. — Наутро, когда всё потушили... над обугленными развалинами дома кружили вороны. Как всегда — они всегда там летали. Говорили, у них гнездо где-то на чердаке было. Они не смогли вернуться домой. Я помню, как один ворон нашёл полусгоревший моток из веток, ваты, травы. Там лежали осколки скорлупы. Я тогда подумал, что все мы как эти птицы. «Почему с тобой так спокойно?» — безответно терзался Рейвен, пока любимые руки утешали молчаливыми ласками. Все, кто были до Хвануна, дарили фальшивое ощущение власти. Оно затмевало зиящие страдания, но только на час или день, не больше. А тот, кто мог бы разделить каждое чёрное пёрышко в памяти, никак не находился до этого лета. В сентябре Ё улыбнулась судьба: неважные подтанцовки за бесценок и видео остались позади, а его взяли в серьёзную труппу после десятков собеседований. Эту команду часто брали для массовых выступлений, будь то в театре или на локальном концерте. Ведущий хореограф быстро отметил старания и талант нового участника. — В октябре у нас набор в Сеул. Мы рассматриваем тебя как вариант. Если ты, конечно, готов к переезду. Ещё три месяца назад Хванун бы подскочил от такого нереального предложения и даже не собирая вещи запрыгнул в ближайший же поезд навстречу мечте. Но за последние недели его жизнь успела обрасти новыми обстоятельствами — «Flame», Рейвен, Мэй. Рейвен. Неужели на этом всё кончится?.. — Всё нормально? — мужчина рассмеялся от сконфуженной до ужаса гримасы на побледневшем лице Ё. — У тебя есть ещё неделя подумать. Но восьмого октября нам придётся вернуться к этому разговору. Не упусти свой шанс, Хванун. Следующего набора может и не быть, Сеул редко к нам обращается, к ним и без нас валят ребята со всей Кореи толпами. А мы — единственная труппа в Тэгу, с кем они в принципе связываются. В прошлый раз было аж пять лет назад. Тебе невероятно повезло. А с твоей внешностью... я хочу сказать, ты рождён для Сеула. — Ага, — Ё перевёл дыхание и согласился отложить роковое решение. «Неделя... подумаю об этом завтра», — размышлял он по пути домой. Неизвестно, когда колошматило так же — на школьных конкурсах, прослушиваниях в труппу, в постели с Рейвеном. Сейчас на карту поставлено много, так много, что сложно выдержать самую крохотную мысль об одном из миллиардов возможных развитий ближайших событий. «Я же не могу оставить его», — рассуждал Ё, открывая дверь квартиры и пропадая в объятиях Кима. «Шесть дней... подождёт до утра», — отмахивался Хванун, засыпая после изматывающего визита в жарком душе. Сегодня прислали расписание репетиций и выступлений труппы в Сеуле — ни одной свободной минуты, зато достойные деньги и оплата жилья. Ё находился ни здесь, ни там — противоречия разрывали его на мельчайшие кусочки, а он продолжал бежать от них и откладывать страшное и непоправимое. — Нам надо поговорить.