Тепло янтаря и сливочный огонь

***

       Знаете, люблю такие вечера, когда заканчивается вечерняя служба в церкви. Последний прихожанин выходит из опустевшего здания, и еще долго слышен топот его ног в притворе. Когда теплый ветерок ерошит тебе волосы, путается в них, а ты отвечаешь ему тихим смехом. Разве не так должен заканчиваться день? Так красиво и так по-детски весело?        Я шел по гравированной дорожке к калитке, ведущей на территорию храма, позвякивал ключами и улыбался. Наверное, прохожие думали, что я психопат или еще чего похуже. Но я не обращал на них внимания. Или не хотел.        Солнце еще сверкало отблесками света за вершинами сосен и мохнатыми лапками елок, покрывая городишко красным и кроваво-багряным покрывалом. Еще пару минут, и оно скроется за горизонтом вместе с этим прекрасным весенним днем. Я бы еще долго простоял на улице, если бы не чей-то необыкновенно мягкий голос, который прошелестел совсем рядом. — Добрый вечер, пастор.        Я дернулся вперед и тихо пискнул от испуга. Сзади меня не было никого, не считая мужчины вдалеке с портфелем на перевес. Для полного спокойствия я оглянулся еще раз и, закрыв калитку, пошел в сторону кафе, где работала Мейбл.        Этот голос провожал меня почти до самого здания, постоянно повторяясь и отражаясь эхом от стенок моего мозга, пока его не перебил радостный голосок сестры. — Дип-Доп, ты чего так рано? — спросила она, проводя меня в зал посетителей и садясь напротив меня на один из деревянных диванов. — Ничего. — отмахнулся я.        Мейбл обиженно хмыкнула и пошла за заказом. По пути к другому столику она принесла мне кофе, как я заметил, щедро политый сливками. Я запустил пальцы вокруг теплой кружки и, размеренно попивая горячий напиток, уставился в окно.        Мы находимся в Гравити Фолз уже достаточно давно: почти два месяца. И ни на шаг не приблизились к разгадке тайны пропажи дядюшки. Я перерыл всю Хижину и ничего не нашел, кроме поддельных документов, бумаг со счетами и кучи другой макулатуры. Я планировал сходить в полицейский участок и расспросить про подробности исчезновения, но пока руки не доходят. Надеюсь, что к началу лета мы что-нибудь накопаем.        Я неожиданно вздрогнул от громкого голоса сестры, прозвучавшего прямо в ухо. — Дип, нам придется торчать тут еще час! — возмущалась она, — Куда она запропастилась? Ее что, козы съели?        Я неуверенно оглянулся и перевел взгляд на мрачное лицо Мейбл. Она, хочу заметить, ничуть не меняется. Те же вьющиеся длинные кофейные волосы, заплетенные в косы, тот же розоватый ободок вокруг головы, круглое лицо с маленьким носом, чуть припухлыми губами и большими глазами, как и у меня. Только у Мей они были карие… Как и у отца с матерью… Я отличался внешностью, хоть мы и близняшки. Мои почти темно-шоколадные волосы никак нельзя было заставить выпрямиться или перестать расти.        Мейбл оторвала меня от грустных размышлений своим возмущенным криком. — Диппер, ты меня вообще не слушаешь? — ее сердитого взгляда я выдержать не смог. — Нет, Мейбл. Ты что?.. Я… Я слушаю. — и, повернувшись к ней, неуверенно улыбнулся.        Она немного успокоилась и продолжила рассказывать про Ленивую Сьюзен, про кафе, про город, про своих друзей и прочую дребедень. Через час ее монолога я просто не выдержал и, перебив этот беспрерывный поток слов, спросил: — Мей, ты скоро закончишь? — я взглянул на дисплей телефона, — Уже 12 часов. Темно уже.        Она хотела было возмутиться тем, что ей на дали договорить, но потом оглянулась на опустевшее кафе и пожала плечами. — Она должна была уже вернуться.        Я встал и посмотрел на четырех подростков, сидящих возле входа, которые были с головой погружены в свои телефоны. Хотел сказать им, чтобы расходились по домам, но крик, не похожий на человеческий, такой пронзительный, пробирающий до дрожи, раздался на весь лес. Мы с Мейбл выскочили из здания. Никогда в жизни я такого еще не слышал…!        Я безуспешно всматривался в сторону леса, откуда предположительно он исходил. Мейбл крепко держала меня за руку и старалась не показывать виду, что ей страшно. — Как думаешь, что с ней? — подала она голос.        Тишина после крика, казалась такой гнетущей, что заливалась в уши болезненным шумом. Я все еще стоял, не двигаясь, прислушиваясь к малейшему шороху, вглядываясь в каждый куст, в каждый темный просвет между деревьями. — Хочешь спрятать дерево — спрячь его в лесу… — я говорил, так медленно и задумчиво, что казалось, весь мир остановился вокруг меня. — Что? Диппер, я тут не шутки шучу! Там что-то случилось! — прокричала Мейбл, выдавая свое волнение и страх.        Она взяла обеими руками меня за плечи, немного встряхнула… Бесполезно… Я уже был далеко в мыслях, копаясь во всех каморках своего мозга. Я что-то вспоминал, но что? — Диппер… — голос Мей был уже не таким громким. Обратив на это внимание, я наконец вышел из «транса». Заметив, что Мейбл, будто зачарованная, смотрела в глубь леса; любопытство, волнение, страх… просто все чувства вместе заставили меня повернуть голову в том же направлении, что и она. Там что-то сияло, отражаясь маленькими звездочками на листьях деревьев, земле; что-то, что точно бы не осталось без нашего внимания, как будто знало обо всем, предугадывая наши действия наперед. — Какого черта? — Я сделал шаг на встречу лесу. Лучи засияли всё ярче, заманивая нас в мнимую ловушку, казалось, что его источник сейчас взорвётся, — Нужно проверить…        Что-то необъяснимое тянуло меня туда. Сердце начало биться чаще, чей стук, кажется, раздавался на всю площадку. Кровь в жилах застыла, будто в ожидании чего-то необычного… Глаза были направлены на лучи жёлтого света. Они ослепляли, заставляли жмуриться, но это не мешало мне идти дальше и дальше — в глубь леса. — Диппер! Ты куда? Я с тобой.        Но вдруг резко свет погас, унося с собой и это необъяснимое влечение и какую-то надежду, возвращая тревогу и липкий страх. Приглушенные крики, сбитое дыхание и страх… Это приближалось к нам, очень быстро, словно погоня настигнет его и раздавит… Из-за кустов выскочила женщина и, споткнувшись об небольшой камень, упала перед нашими ногами. Я отпрянул в испуге, но, совладав с собой, помог ей присесть на земле, опираясь на мои руки. — Помогите… Умоляю, прошу… Вас… Он убьет меня… Помогите же… Пожалуйста, — она дергала меня за жилетку, захлебывалась слезами и пыталась донести до нас что-то очень важное, отчего, видимо, зависела ее жизнь. — Конечно, мы поможем, — успокоила ее Мейбл, пытаясь хлопать по щекам, чтобы женщина не потеряла сознание. Убрала белесые грязные волосы с лица, давая проход воздуху. — Успокойтесь, вы в безопасности, — она кинула в мою сторону недоверчивый взгляд, но силы в ней были на исходе, чтобы хотя бы держаться за нить реальности, поэтому лишь заметно кивнула. — Мей, нужно принести воды, — но сестра только отрицательно покачала головой. — Нет. Она захлебнется, легкие забиты. Надо чтобы она не теряла сознания и глубоко дышала. — Мейбл говорила серьезно, с напряженным лицом оглядывая несчастную. — А иначе?.. — прошептал я, догадываясь о негативном ответе. — Она умрет от нехватки кислорода… Легкие просто взорвутся внутри нее.        Что может сделать человек, когда в его руках жизнь другого? Не задавались таким вопросом? Я тоже не думал, пока не попал в эту ситуацию. Каждое твое движение должно быть выверено тысячи и миллионы раз, отточено до блеска. Напряжение везде… Оно окутывает тебя туманом, связывая руки, душит за горло, а ты пытаешься ни о чем не думать, просто лишь бы не упасть. Так было и в тот вечер, когда нам пришлось отвечать за жизнь женщины, по непонятным причинам выбежавшую из леса в полумертвом состоянии.

***

       Я сидел на жестком стуле и ждал. Чего, собственно, ждал? Ну, мне сложно ответить на этот вопрос. Да и чего можно ждать возле палаты больного человека и о чем думать, как не о его выздоровлении… После вчерашнего вечера мы не смогли вернуться в Хижину. Были настолько потрясены случившимся, что поехали вместе со скорой в местную больницу. — Мистер Сайнс, можете зайти. Но она… — я поднял глаза, оглядываясь в немом вопросе, где же тот человек, которого зовут в палату, ведь кроме меня здесь никого не было.        Мужчина, аккуратно завернутый в ослепительно-белый халат, с маленькими прямоугольными очками и круглым лицом, которое обрамляли светло-русые, прямые волосы, вопросительно взглянул на меня, а потом, указав на проход и улыбаясь, вежливо попросил войти.        Он был не местный; его акцент английского языка выдавал городского из Южных штатов. Но милая манера выговаривать «мистер» и «миссис» с тягучим «ми» мне нравилась.        А я-вот никак не могу привыкнуть к своей новой фамилии. На самом деле, меня зовут Мейсон Диппер Пайнс, но чтобы не возникло лишних подозрений со стороны правительства США, как это было при дядюшке, мы создали поддельные паспорта. Я теперь пастор церкви, отец Иннокентий Сайнс Диппер Мейсон, а Мейбл — работница кафе «Обед Жирнушки», мисс Сайнс Мейбл Каролина. За эти два месяца нас ни в чем не заподозрили, так что пока на корабле все спокойно.        Я прошел в палату и сел на ближайший такой же жесткий, как и в коридоре, стул. Врач объяснил мне правила поведения, пожелал удачи и ушел, прикрыв дверь. Я перевел взгляд на изможденное, но уже более спокойное лицо женщины. Вытянутое, оно казалось красивым за счет волнистых, почти поседевших, белесых волос. Небольшие глаза, прикрытые веером коротеньких еле заметных ресниц, слегка подрагивали во сне. Губы были приоткрыты; до меня, казалось, долетало ее теплое дыхание.        Я решил спокойно дождаться, когда она проснется, и тихо поговорить о событиях в лесу. Мне было с одной стороны страшно, ведь я не знаю, что там с ней произошло, что ее могло так напугать. Мне уже в кошмарах будут сниться ее полные ужаса глаза, бледная и грязная кожа, как у непохороненного призрака. Но я и в последних-то особо не верю, хотя, мне кажется, что все может измениться. И не в это поверишь, живя в Гравити Фолз.        С другой стороны, я сейчас был спокоен и рад, что этот несчастный случай закончился благополучно. Врачи сказали, что она быстро поправиться и уже через неделю может встать на ноги… Не знаю, сколько я здесь уже просидел, но у меня затекла спина и стала неприятно покалывать. Я встал, размялся, прошелся по палате. — Добрый день, а в этой палате лежит миссис Элоиза Темплин? — веселый голос сестры прозвучал за дверью.        Я очень обрадовался смене поста, хотя было обидно от того, что она так и не проснулась. Но может, когда она поправиться, я зайду к ней в гости. Дверь открылась, вошла Мейбл с пакетом в одной руке, и с небольшим пахучим букетом — в другой. — Дип-Доп, не думала, что ты здесь, — сестра положила все на мой стул и принялась поправлять одеяло на кровати, которое чуть съехало, открывая вид на тощую фигуру женщины. Я еще раз убедился, что она чем-то больна, но промолчал — не хотел портить настроение Мейбл, да и тем более, у меня не было веских на то причин. — Я пожалуй пойду домой, Мей. Посплю немного, — и как в подтверждение своих слов, громко зевнул.        Мы тихо засмеялись, прикрывая рот рукой. Чуть позже оставив миссис Темплин с сестрой, я поспешил домой. Выходя из небольшого здания больницы, невольно на глаза попался почти полупустой зал.        Когда я шел домой, мне приходилось постоянно вздрагивать от промозглого апрельского ветра; даже теплый свитер под жилеткой не помогал. Я шел быстрым шагом, больше разглядывая оставленную мной больницу до тех пор, пока она не скрылась за поворотом.        Сегодня воскресенье; улицы города в основном были пустынны, лишь изредка проходил человек с полным пакетом продуктов или кучка подростков, обмотанных шарфами. Сероватые дымки облаков постепенно, еле-еле передвигаясь в этом безграничном голубом пространстве, закрывали небо, готовые вот-вот разрыдаться большими холодными каплями небольшого дождя.        Я ускорил шаг, не желая мокнуть под таким душем. Прошло примерно несколько минут, как я шел через лес, и редкие огромные капли начали падать на землю. К самой двери Хижины меня проводил ледяной ливень. — Вот же черт, угораздило, — разозлился я, почти прыгая на спасительное крыльцо.        Я не успел, как следует промокнуть, но часть свитера и нижней части брюк была пропитана дождевой водой, как и мои волосы, которые ничто не смогло спасти от такой мерзкой стихии. В доме было тепло; от промокшей одежды по телу побежали мурашки, поэтому я, быстро прыгая через коробки и сдерживая чиханье, пробрался ко входу в гостиную. Только я переступил порог, как не сдержался и чихнул. — Надо поскорее разбирать этот хлам, иначе… — меня перебило собственное чиханье.        Плюхнувшись на диван, я стянул мокрые кеды и отбросил их в сторону. Спина и ноги приятно ныли после бега, а на тело наваливалась сонливость. Но сначала в душ, а потом — в кровать. Я услышал стук закрываемой двери и приподнялся. — Мей, привет! — крикнул я, потягиваясь и вставая с нагретого места.        Ответа не последовало, лишь размеренное постукивание об деревянный пол, которое постепенно приближалось. Я напрягся, но неожиданно чихнул. — Ты чихаешь, как котенок, — послышался мягкий голос из-за штор. Я дернулся назад, когда передо мной предстал парень. Никогда еще мне не приходилось встречать таких красивых людей! С ним ничто не пойдет в сравнение. Но… Диппер, о чем ты думаешь? Совсем спятил.        Парень просто стоял, оперевшись на трость, и внимательно смотрел на меня. Его глаза… Они были небольшими по размеру с вытянутым зрачком; но имели такой оттенок, который сразу завораживает: цвета тягучего меда, с янтарным отблеском где-то в глубине, и золотистым оттенком спелой пшеницы. Его взгляд не просто смотрел на тебя изучающе, он гладил тебя, ерошил волосы, и от этих прикосновений мурашки бегали по телу.        Он явно был выше меня и намного. Широкие плечи, стройный стан, тонкие аристократические руки были в ослепительно-белых перчатках — все было идеально. И эти золотистые кудри, обрамлявшие вытянутое лицо с тонкими синеватыми чуть припухлыми губами и прямым небольшим носом, спускались волнами, не доходя до плеч. Они переливались на свету лампочек в Хижине и казались на ощупь мягкими и шелковистыми. — Сосенка, как долго будешь мною любоваться? А? — уголки его губ приподнялись.        Я смутился, заливаясь краской. Такие странные прозвища я слышу впервые. И тем более в мой адрес они сильно раздражали. — Извините, но вы наверное ошиблись адресом. — процедил я, — Лес в той стороне, — я небрежно махнул рукой, надеясь, что он и вправду уйдет. — Наглая у нас Сосенка, — протянул он, подходя ко мне ближе.        Я снова дернулся назад и уперся лопатками в полки книжного шкафа. Он остановился в шаге от меня с раздражающей ухмылкой на лице. Мы смотрели друг на друга, прожигая взглядом и, видимо, стараясь вывести из этого то, чего хотел каждый.        Спина начала неприятно ныть, поэтому я не выдержал и прошипел ему почти в лицо. — Черт, что ты за придурок, и что забыл в нашем доме. — на мои слова он лишь усмехнулся и сказал: — Сосенка, ты очень заблуждаешься. Я не черт. Я почти им стал, — он уперся рукой с одной стороны от моего лица, — но я точно могу тебя заверить, я и не человек, — вторая рука преградила мне путь к побегу.        По телу разливалась паника. Она горячими потоками заливала сознание, не давая думать или хотя бы осознавать происходящее. Я уперся ладонями в его плечи, пытаясь отпихнуть. Раздался смех. Он перехватил кисти и прижал их на уровне лица. Он, видимо, упивался моей беспомощностью, таял от наслаждения чувствовать мой страх. — Что ты творишь? — крикнул я в отчаянии.        Ответа не последовало. Парень вдруг отпустил меня, отошел и, взяв трость с вешалки, внезапно растворился. Я стоял, все еще перепуганный, и опирался на полки. Крик сестры раздался в доме, отражаясь колокольным звоном от стенок мозга. — Диппер, просыпайся!        Я лениво разлепил глаза, вглядываясь в радостное лицо Мейбл. — Когда ты пришла? — спросил я, вставая с дивана, но резкая боль в спине не дала встать; я зашипел, пытаясь выпрямиться. — Диппер, что такое? — Мейбл повернула меня к себе задом. — Снимай все это. Сейчас посмотрю, — приказала она и пошла на кухню.        Я кое-как снял жилетку, стянул свитер, а затем майку. Вошла Мейбл с какими-то баночками и приказала сесть на стул. Я повиновался и сел. О, Господи, я умру на месте, если еще когда-нибудь скажу Мей, что где-то поранился! Следующие полчаса моя сестра мазала меня мазями, которые при любом соприкосновении с кожей невыносимо жгли, потом заставила меня сидеть неподвижно почти час, чтобы дать этим лекарствам высохнуть и впитаться в рану. — Диппер, откуда они? — спросила Мейбл, когда мне наконец-то разрешено было встать. — Не знаю, — соврал я, пожимая плечами, которые тут же заныли. — Ох, уж эта твоя привычка! — засмеялась она, поднимаясь по лестнице. — И не говори! — саркастичная усмешка показалась на губах.        Мы поднялись по лестнице и попрощались в начале коридора, разбредаясь по комнатам. Проходя мимо зеркала, я по привычке заглянул в него, но там было не мое отражение. Там был тот парень с янтарными глазами… Мое сердце ушло в пятки, что-то заставило меня сильно занервничать, ладони вспотели. Я остановился, взглянул… Но…там его больше не было, лишь отражение моего мокрого лица и книжных стеллажей. Неужели опять не выспался? Или это какая-то иллюзия? Правда, иногда раздражает… Я провел пальцем по холодному стеклу, как будто это могло что-то изменить. Даже смешно стало…!        Я почувствовал, как со дна всплывает некое разочарование и тоска. На меня накатила необъяснимая тяга, сильное влечение пойти обратно в лес, будто я знал, что он будет меня там ждать. Ждать на том месте, откуда сияли те невыносимо яркие лучи, будто теми лучами и был он сам… Глупая идея, Диппер! Но почему именно он? Странный парень с золотистыми глазами…?        Немного подумав, я решил, что стоит осмотреть этот лес. Страшного там ничего не могло быть, ибо я успел выучить каждое деревце за все время нашего пребывания и теперь знал его как все свои пять пальцев. Лишь бы Мей ничего не заподозрила и не поплелась со мной.        Зайдя в комнату, я отыскал майку, новый свитер, ибо тот был мокрый и теперь отправится в стирку вместе с любимой жилеткой, и кроссовки, в которые уж точно не зальется вода. Тихо, стараясь громко не скрипеть досками, я прошел мимо ее комнаты, потом лестницу и вышел в бывший зал для туристов.        Дождь уже прошел; стояла тишина, нарушаемая лишь ударами капель по трубам и подоконникам, шумом ветра в вершинах деревьев и жужжанием холодильника на кухне. Я нажал на ручку. Щелчок — и дверь открылась, давая ночной прохладе ворваться в теплый дом. Вдруг сзади раздался демонстративный кашель моей сестры. — Мей, я скоро вернусь, — быстро пробормотал я, пытаясь рассчитать, с какой скоростью мне придется выскочить из Хижины, чтобы меня не поймала сестра. — Диппер, ты куда? В таком состоянии? — ее серьеный раздраженный голос спорил с моими мыслями, которые были намного громче. Некий необъяснимый сладостный туман заволакивал в свои недра.        Я чувствую, что мои брови немного подняты, их внутренние углы сдвинуты, а глаза расширены, причем нижнее веко так напряжено, что начинает неконтролируемо дергаться. Мой разум был затуманен, ноги шли сами, будто кто-то тянул меня за ниточку в определенное место. Я чувствовал, что Мейбл не понимает происходящего, она напугана. Но что я мог сделать? Вскоре я потерял ее в рамках восприятия.        Все тело ныло и дрожало от холода, а когда попытался яснее увидеть всю картину, в голове начало пульсировать: я стою посреди леса, солнечные лучи бьют мне в глаза, от которых я начинаю жмуриться. Мне пришлось изрядно постараться, чтобы получше рассмотреть место, в которое меня «притянуло» неведомой магией. Мертвая тишина, не нарушаемая ни единым звуком, ни одного намека на что-то живое… Правда, и того парня здесь тоже не было. Единственное, что бросалось в глаза — потрепанная книга в багряном, местами почерневшем, переплете, что лежала в гуще травы… Сзади раздался шелест листьев и шорох травы…