Спящий кулик

      – Почему все здесь норовят сделать что-то вопреки моей воле? Вы просто невыносимые! Разве так трудно делать то, что вам велят? Разве так трудно выполнять чужие приказы? Я сказала, что не хочу торчать здесь целую вечность! Ты можешь хоть как-то ускорить процесс лечения? Ты же вся из себя великая целительница, так сделай же все, что от тебя требуется! Просто ужасно! Что за люди только окружают молодого господина! Как он еще вас терпит!..       Вэнь Цин, которая выслушивала эту гневную тираду уже на протяжении пятнадцати минут, устало терла виски пальцами. Желание вышвырнуть эту зарвавшуюся девку из главного зала, разгоревшееся в целительнице в первые же минуты монолога Ван Линцзяо, постепенно остыло и отошло на второй план. Сейчас ее мысли были заняты совершенно другими вещами. Позади крикливой наложницы молчаливо, по обыкновению с бесстрастным выражением лица стоял Вэнь Чжулю. Как только они зашли в главный зал, взгляд мужчины остановился на Вэнь Цин, и, казалось, что телохранитель даже не моргал. Это позабавило смутившуюся целительницу. Несмотря на все неудовольствие видеть здесь Ван Линцзяо, девушка испытывала приятное волнение – она не планировала, что их с Хуа Даньшоу встреча состоится так скоро после ее отъезда из Безночного города.       Они оба просто забыли о существовании наложницы, поглощая друг друга взглядами. «Как только она налается вдоволь, мы должны будем говорить с ним наедине, – думала целительница, в волнении сжимая шелк своего платья. По безразличному выражению лица Чжулю сказать, о чем он сейчас думает, она не могла, но уже только тот факт, что мужчина не сводил с нее глаз, говорил, по крайней мере, о его твердом намерении поговорить с ней. – Великие боги, а ведь он первый поцеловал меня тогда! Возможно ли, что он снова сделает это, когда мы останемся одни? Или попросит прощение за то недоразумение и будет вести себя как обычно? Нет, уж точно нет. Такого не должно быть – я не хочу».       – Ты все сказала? – наконец, когда пышногрудая наложница закончила браниться, поинтересовалась у нее Вэнь Цин.       – Да как ты смеешь? – задохнулась от возмущения Ван Линцзяо, зло сжимая кулачки, на что Вэнь Цин только прикрыла глаза и снова потерла виски. – Что ты о себе возомнила, говоря со мной в таком тоне?!       – Прекрати, – тут они обе изумленные замерли и обернулись на стоящего позади мужчину – очевидно, каждой из них в этот момент подумалось, будто она ослышалась. Однако Хуа Даньшоу действительно смотрел на фаворитку своего господина с некоторым укором во взгляде. – Тебе сказали, сколько времени займет лечение. Если оно тебе нужно – прекрати пререкаться. Если нет – отправляемся обратно. Перестань разводить бесполезную ругань.       – Н-не указывай мне только потому, что молодого господина нет рядом! Когда вернемся, я донесу ему на тебя! За то, что ты всю дорогу сюда вел себя так, словно я даже разговаривать с тобой не достойна! Я ему все расскажу, уж будь уверен! Вот посмотрим, кого он тогда будет слушать!       – Я сказал, прекрати, – холодно прервал ее ругань Чжулю, равнодушным взглядом смотря на девушку сверху вниз. Вэнь Цин даже вздрогнула оттого, как звучал его голос: сейчас она и сама боялась пошевелиться или как-то напомнить о себе. – Ты берешь на себя слишком много.       – Ах, много?! Т-ты у меня еще попляшешь! Да я!.. – воскликнула обиженная наложница, но на всякий случай отступила от мужчины на несколько шагов подальше, что с удовлетворением отметила целительница. «Ну хоть кто-то нашел на тебя управу – ведь совсем обнаглела! Вот только, Вэнь Чжулю, как бы тебе не вышло это боком. С нее ведь станется донести на тебя…» – закусив губу, рассуждала про себя Вэнь Цин, уже представляя, как Ван Линцзяо жалуется на непокорного слугу его господину.       – Ну что ж, с меня, пожалуй, на сегодня хватит! – резко прервала гневные речи наложницы Вэнь Цин, по-прежнему не убирая пальцы от пульсирующего виска. Присутствующие обернулись на нее, и тогда она нарочито деланно кивнула им в знак благодарности за внимание. – Рада, что вы уже чувствуете себя в моей резиденции в Илине как дома. Ты, – она обратилась к Ван Линцзяо, полностью игнорируя присутствие мужчины, – лучше прислушайся к тому, что тебе сказали: нужно лечение – оставайся и веди себя как следует. Не нужно – убирайся восвояси. С тобой никто не будет нянчиться здесь. И я тем более не собираюсь этого делать. А теперь разрешите откланяться: я неважно себя чувствую после всех этих разговоров.       Под возмущенные восклицания Ван Линцзяо она покинула помещение, направившись в свои покои. Довольная улыбка заиграла на губах Вэнь Цин, как только она заметила, что рослая тень телохранителя Вэнь Чжао следует за ней попятам. «Хотя бы изводить себя ожиданием не придется», – подумалось девушке, и она счастливо возвела глаза к небу, точно в благодарность.       – И как только ты выносишь ее – ума не приложу. До чего же отвратный у нее характер! – возмутилась целительница, даже не оборачиваясь на своего собеседника, убежденная в том, что он внимательно слушает ее.       – У меня было много времени, чтобы свыкнуться, – спокойно ответствовал Чжулю.       – Вот уж, с чем я не собираюсь мириться, так это с ее гадким характером! – остановившись напротив дверей, Вэнь Цин распахнула их и небрежным жестом руки пригласила гостя в свои покои. – Проходи, если ты хотел поговорить со мной, Вэнь Чжулю. Полагаю, у тебя не так много свободного времени, раз уж ты прибыл сюда в качестве сопровождающего Ван Линцзяо. Не самое приятное поручение, я искренне тебе сочувствую.       – Я сам вызвался сопроводить ее сюда, – вдруг заявил он, уверенно переступая порог покоев целительницы. Она остановилась к нему спиной, уже догадываясь, к чему сводится весь их разговор. Сердце приятно трепетало в груди от осознания, что Хуа Даньшоу искал встречи с ней и ради этого даже согласился сопроводить Ван Линцзяо в Илин. Стараясь вести себя непринужденно и не выказывать свою радость, целительница медленно подошла к полкам со свитками и склянками различных снадобий, начиная перебирать их, будто бы искала что-то. Она хотела вытянуть из него все, о чем он думает, а потому и не спешила вступать в диалог. Чжулю пристально следил за каждым ее действием. – Вы говорили, что я могу явиться в Илин.       – Да, я не запрещала тебе приезжать сюда, – спокойно подтвердила она, изо всех силах стараясь не разулыбаться. На какое-то время между ними повисла тишина: очевидно, мужчина совершенно не знал, что следует сказать дальше и как себя вести. Понимая это, целительница мысленно жалела его, но не могла отказать себе в удовольствии продолжить играть с ним. «Вэнь Чжулю, тебе никогда не доводилось открыто выражать свои чувства? Тебе неловко сказать женщине о том, что она привлекает тебя?» – думала Вэнь Цин, пытаясь унять дрожь предвкушения в руках. – Так что ты хотел? Тебе следует сказать, я плохо понимаю тебя: ты и так все время молчишь.       – Я прибыл в Илин, чтобы увидеться с вами.       – Ты увиделся со мной. Это все, что ты хотел?       – Нет, – произносит он твердо, смотря ей прямо в глаза, и от этого у девушки занимается дыхание: сердце в груди стучит все быстрее, норовя попросту выскочить наружу.       – Тогда сделай то, что ты хотел сделать. Сделай то, о чем думал в Цишане. О чем думал всю дорогу в Илин.       Чувствовать себя в руках человека, которого страшится половина мира заклинателей, о котором идет слава далеко за пределами земель Цишаня, было непередаваемо: тело целительницы била мелкая дрожь от каждого его прикосновения. Он целовал ее шею, ключицы, одновременно с тем развязывая широкий пояс платья и распахивая одежды. Его руки были грубыми, но Чжулю касался её робко, не слишком уверенно – как будто боялся сделать ей неприятно или даже больно. И девушка, осознав это, была поражена таким чуждым этому человеку неравнодушием – он думал главным образом о ней, а не о себе самом и своём удовольствии.       – Вэнь Чжулю, – сладко зовет она, поджимая ноги и изворачиваясь на шелковых простынях под его изучающим взглядом. Вэнь Цин нисколько не стесняется своей наготы перед телохранителем Вэнь Чжао: видит, что он очарован ее женственной красотой, и умело пользуется этим, – Вэнь Чжулю, не заставляй меня влюбляться в себя. Если ты и дальше будешь таким заботливым и внимательным, то это неизбежно произойдёт и тогда ты никуда не денешься от меня.       Мысли в голове мужчины путаются и не связываются воедино: она действительно грозит ему своей любовью?.. Но ведь если такая женщина сможет полюбить убийцу вроде него, то это станет великим событием! И он, на мгновенье оторопев от ее слов и этой кокетливой улыбки, спешно наклоняется и припадает губами к ее коленке, поцелуями спускаясь ниже, к стройной стопе. Позабыв о том, что в мире помимо целительницы существует что-то еще, Чжулю самозабвенно покрывал поцелуями каждый миллиметр ее тела, с упоением слушая, как она смеется и взволнованно выдыхает.       – Право, ты, похоже, действительно хочешь, чтобы я влюбилась в тебя, – улыбается ему девушка, кокетливо пожимая плечами, глядя на его сосредоточенное выражение лица. Хуа Даньшоу не разделяет ее веселья: он выглядит столь же серьезным, как и всегда.       – Да, – коротко отвечает он, открыто смотря ей прямо в глаза. И тогда веселье девушки улетучивается – она перестает улыбаться и, ласково обняв его за шею, притягивает к себе, стройными ногами обхватывая мужчину за бедра. Какое-то время они просто молча смотрят друг на друга, не прерываясь, после чего целительница, приподнявшись, нежно целует его в уголок губ.       – Сделай это, войди в меня, – вдруг произносит Вэнь Цин, не сводя с него глаз. – Я хочу чувствовать тебя – только тебя и никого другого. Я решила.       Ночное небо разливается насыщенными красками, кое-где на нем самоцветами блистают звезды. Холод сковывает Илин. Адепты, прибывшие сюда сегодня из Цишаня, кутаются в теплые мантии. Памятуя о недавнем разговоре с целительницей Ордена, Ван Линцзяо, едва ли не скрипя зубами от негодования, направляется в ее покои. Просто непозволительная дерзость – так обращаться с ней, с женщиной второго молодого господина Вэнь! Да и Вэнь Чжулю тоже был хорош: не сказал ни слова против очевидных нападок в ее сторону да еще и посмел дерзить ей. К слову, он уже давно ведет себя с ней возмутительно дерзко: по дороге в Илин был скуп на слова, игнорировал всё ее благоволение ему. «Да что не так с этим мужланом? Я далеко не к каждому буду так относиться, а ему хоть бы что! – горячилась наложница, видя, что телохранитель опять ведет себя так, словно не слышит всех ее заигрываний. – Любой, любой бы уже сдался обаянию такой женщины, а он словно из камня вырезан!»       Подойдя к дверям покоев целительницы, девушка, сжимая кулачки, еще раз прокрутила у себя в голове всю ту брань, которую она собиралась выдать заносчивой племяннице Главы Ордена. В их споре никто не должен был встать на защиту Вэнь Цин – второй из молодых господ, Вэнь Чжао, так же недолюбливал свою родственницу.       Но неожиданно уловив для себя едва различимые постанывания и шумные вздохи, Ван Линцзяо замерла на месте и прислушалась. Она было предположила, что в ночи, после долгого дня и утомительной дороги ей всякое могло показаться, однако шорохи не стихли. За закрытыми дверями покоев Вэнь Цин действительно что-то происходило. Губы девушки растянулись в злорадной ухмылке, когда она вдруг явственно услышала протяжное «еще», произнесенное с придыханием. «Подумать только! Эта смиренница позволяет иметь себя? Вот это новость! Вся такая из себя целомудренная и непорочная, и на тебе: зазывает мужчин в свои покои! Интересно посмотреть на тебя, двуличная стерва!» – возликовала про себя наложница, а затем припала к дверям, слегка раздвинув их. И чуть не оступилась, когда наконец-то разглядела происходящее. Запрокинув голову и открыв шею с начинающими набирать цвет отметками, Вэнь Цин выгибалась на сбившейся постели, бедрами поддаваясь вперед, навстречу плавным движениям мужчины. Чжулю целовал ее грудь, ключицы, плечи, снова терзал шею, впиваясь в разгоряченную ласками кожу. Казалось, что воздух между ними плавился: они оба дышали тяжело, а девушка ладонью зажимала себе рот, когда телохранитель входил в нее особенно глубоко.       Ван Линцзяо, которая растерялась настолько, что позабыла, зачем она пришла сюда, не могла пересилить себя и отвести взгляд. Это не было видением или чем-то еще. Там на развороченной постели холодный, безразличный ко всему миру Вэнь Чжулю, более известный как Хуа Даньшоу, действительно предавался плотским утехам вместе с благонравной целительницей Вэнь Цин Золотые Руки. «Как? Когда они оба?.. Это же немыслимо! Просто невозможно, чтобы они… Ведь он даже смотреть на меня не хотел! С чего бы ему теперь кувыркаться с женщиной? Да и с какой!» – пышногрудая наложница от досады и обиды больно прикусила губу, взглядом прожигая задыхающуюся от возбуждения Вэнь Цин.       – Чжулю!.. Вэнь Чжулю! Я хочу быть твоей женщиной! – умоляюще стонет она, еще шире раздвигая перед ним ноги и притягивая его к себе. – Я не знаю, чем это обернется для меня, но я хочу тебя. Прошу!       – С превеликим удовольствием приму эту честь: вы будете моей. Вы уже моя.       – Да, пожалуй, так и есть...       Фаворитка Вэнь Чжао с перекошенным злобой лицом отшатнулась от дверей так, как будто бы они вдруг воспламенились. Это было неслыханной дерзостью, ведь теперь она чувствовала себя ущемленной. Чем только она уступала этой паршивке? Своим положением? «Чертов Вэнь Чжулю! Да твое положение еще хуже моего! Я-то выбралась с низов, а тебе так там и оставаться! Да как ты только посмел отвергнуть мое внимание!» – злость затмевала ей разум. Нет, ей совсем не нужен был треклятый бесчувственный телохранитель Вэнь Чжао. Просто Ван Линцзяо рассудила про себя, что на время своего путешествия в Илин не так уж и плохо было бы завести с ним какую-нибудь интрижку. Ведь этот человек, с виду такой мрачный и неприступный, наверняка бы растаял под силой её женского обаяния. Этому никто не мог противиться – ни один мужчина. Но Хуа Даньшоу ясно дал ей понять, что не станет терпеть подобные выходки. А теперь, значит, он этой простушке Вэнь Цин чуть ли не в любви клялся?       – О, это прекрасно! Просто превосходно! Все сложилось как нельзя лучше – сразу две фигуры уйдут с доски. Ни заносчивой сумасбродки Вэнь Цин, ни этого дерзкого мужлана Вэнь Чжулю. Замечательно! – Ван Линцзяо жеманно смеется, прикрывая рот ладонью, уже предвкушая разговор со вторым молодым господином об этом происшествии. Ночь властвовала над землями Илин. Холодные звезды на ноябрьском небе светили ярко, предвещая сильные заморозки.       Разомлевшая Вэнь Цин лежала на разгоряченной груди телохранителя, бесцельно водя по ней указательным пальцем. В теле приятная усталость, не хочется двигать ни руками, ни ногами – просто лежать, чувствуя, как чужие руки бережно обнимают ее. Она никогда даже предположить себе не могла, что первым мужчиной в ее жизни станет не кто иной, как Хуа Даньшоу, снискавший себе дурную славу в мире заклинателей. Сейчас девушке было глубоко наплевать, что про него говорили, какая молва о нем шла – ее мнение в корне изменилось еще тогда, когда они говорили друг с другом на безлунной стороне Знойного дворца.       Сердце Вэнь Чжулю стучало размеренно, спокойно – Вэнь Цин увлеченно слушала его, прижимаясь к груди мужчины теснее, с удовлетворением отмечая, что и его рука обнимает ее за плечи все крепче. «Какое спокойствие… – думала она, блаженно улыбаясь, – когда еще в душе я чувствовала такое спокойствие? Как если бы всего мира не существовало вокруг, и были лишь мы вдвоем. Ни Ордена, ни кланов, ни войн – ничего. Мы были бы предоставлены друг другу и делали то, чего мы действительно хотим…»       – Могу я спросить? – вдруг произносит Чжулю, и девушка тут же поднимает на него взгляд, с любопытством смотря ему в глаза. Его лицо все также бесстрастно и не выражает ничего, но целительнице почему-то кажется, что теперь она понимает этого человека куда лучше. – О чем вы думаете, будучи со мной сейчас?       – Ох, даже не знаю, уместно ли говорить: это будет звучать нелепо, – сконфужено отзывается она, сразу же отворачиваясь – легкий румянец жжет ей щеки и кончики ушей. Поистине, Вэнь Чжулю умеет задавать неудобные вопросы. Мужчина спокойно слушает, как она смущенно бормочет что-то еле слышное куда-то ему в область груди, а потом осторожно запускает руку ей в волосы, нежно поглаживая. Кожу обжигает горячий и шумный вздох. – Ладно, ты убедил меня – скажу! Только ты не забудь про мое положение: после такого события в жизни, как первый опыт, молодой девушке и не такой бред в голову придет.       – Это честь для меня, быть первым у вас, – не меняя интонации, сказал он, поцеловав ее в макушку, на что она только несильно хлопнула его по крепкой груди.       – Прекрати, я и так чувствую себя неловко!..       – И все-таки.       – Я думала о том, что было бы, если бы мы с тобой смогли жить свободно, как нормальные люди. Не связанные клановой принадлежностью и правилами Ордена. Я понимаю, что это бессмыслица, но все же иногда мне хочется забыть о реальности и помечтать немного, – мужчина отмечает, как тускнеет ее взгляд при этих словах, и сжимает девушку в объятиях крепче. Он лучше кого-либо понимает всю ее тоску по спокойной жизни в какой-нибудь никому неизвестной земле, вдали от клановых распрей и сражений за абсолютную власть.       – Тогда мы могли бы свободно странствовать под открытым небом, – изумленно хлопнув длинными ресницами, Вэнь Цин снова поднимает на него взгляд и спустя мгновенье расплывается в радостной улыбке. Он так дополнял ее саму, что она не могла нарадоваться своему внезапному счастью – как будто они были одним целым и в голову им приходили одинаковые мысли. Девушка тянется к нему и мимолетно целует в щеку, а потом в губы, обнимая его крепче, благодарно улыбаясь.       – И возможно, как те странники, мы проходили бы в ночи по перевалу, что тянется вдоль восточной стены Знойного дворца. Ты же помнишь их? Тогда, честно сказать, сначала я решила, что ты несешь бред, чтобы заморочить мне голову. А потом мне было стыдно. Боги, Вэнь Чжулю, кто бы мог подумать, что мы с тобой станем так близки.       – Я не знаю, как благодарить небеса за такую щедрость.       – Ты говоришь высокопарными фразами, А-Лю!       – Я... прошу меня простить?.. – переспросил Хуа Даньшоу, непонимающе взглянув на нее, изумленный тем, что она использовала такую форму обращения к нему.       – Пожалуйста, забудь! Я просто хотела попробовать назвать тебя так, – девушка конфузливо рассмеялась и тут же попыталась отвлечься на что-то другое: она укрыла их обоих одеялом, заботливо поправляя маленькую мягкую подушку у него под головой. – Лучше отдыхай – тебе с самого утра снова быть подле этой женщины. В конце концов, эта же не последняя наша ночь: мы еще вдоволь успеем наговориться с тобой.