Зависимые.

От лица Ирины.

      С трудом поднявшись в обед следующего дня, я еще несколько минут просто залипала взглядом в стену, пребывая в какой-то прострации. Знакомый запах будто бы въелся в эту квартиру, хотя я точно помню, что после ухода Аксенова я постаралась максимально оградить себя от любого возможного его проявления в своей жизни. Скорее всего, он был здесь в мое отсутствие. Я пока не решилась подняться с места и проверить, пропало ли вообще что-то из квартиры, потому что боялась. Боялась своей реакции на все это. Только, казалось бы, в моей жизни наступила менее черная полоса, как он снова решил объявить о себе, полностью испортив мои хорошие впечатления от поездки в родной край. Устало спрятав лицо в ладонях, я замечаю мирно сопящего кота, вспомнив, что мне совсем нечем его кормить. Браво, Кузнецова. О себе не можешь позаботиться, теперь решила еще и над животным поиздеваться?       Кинув быстрый взгляд на часы, я поднимаюсь с кровати, ловя еще и флешбеки из прошлого. Все же, запахи хранят в себе намного больше памяти, чем те же фотографии. Увидев, что я проснулась, Люций тут же вскочил на свои лапы, начиная кусать меня за ноги, намекая, что если я не принесу ему еды, он не прочь съесть и меня. Вздохнув, недовольно тащусь в ванную комнату, чтобы почистить зубы и не распугать никого в магазине у дома своим неопрятным внешним видом. Под глазами образовались мешки просто невероятного размера, чего в принципе, и стоило ожидать. Натянув первое, что выпало из шкафа, я спускаюсь на первый этаж, чтобы купить несколько пачек кошачьего корма и что-нибудь себе на завтрак. Хотя скорее, уже на обед. Долго не могу выбрать между сырниками и блинчиками, которые продаются в местной пекарне, но в итоге останавливаюсь на сырниках с абрикосовым джемом и возвращаюсь домой. Покормив кота, завариваю себе крепкий чай, потому что после вчерашней ночи от кофе меня просто мутит и разогрев завтрак, сажусь за стол, вытащив заранее свой мобильный телефон. Впервые за неделю решаю разгрести информационный мусор, который накопился за время моей изоляции, но надолго меня не хватает, потому что на экране высвечивается сообщение с номера Антона. 14:03 Антон: «Привет) Ну как, ты выспалась?»       Я откусываю небольшой кусочек сырника, печатая ответ одним пальцем, на котором уже давно полетел маникюр. Раньше я этого не замечала. 14:05 Вы: «Привет, как ни странно, выспалась)» «А ты успел на свои съемки?»       Наевшийся Люцифер сейчас ласково терся об мои ноги, благодаря за завтрак. Я улыбаюсь, пытаясь взять кота на руки, но он тут же соскакивает, полоснув своим когтем мою ключицу. Поморщившись, недовольно шикаю, снова переводя глаза на экран. 14:07 Антон: «Да, но спать хочу дико» «Сейчас мышеловки снимать будем, там и проснусь, наверное»       Я усмехаюсь, допивая остатки чая в своей любимой кружке. Снова прокручиваю в голове вчерашнюю историю о том, как Шастун рассек пол руки, просто выполняя действия в «импровизации» и морщусь, стоит этой картине предстать перед моими глазами. Интересно, что из этого больнее: «мышеловки» или «шокеры»? Хотя, как по мне – и то и то должно быть очень неприятно. Я видела кадр, как Павел прикладывает сигарету, которая тут же ломается напополам, а ведь на ее месте обычно появляются части тел ребят актеров. Как человек, который очень боится боли, хочу сказать, что импровизаторы, наверное, самые отчаянные люди, которых я знаю. 14:10 Вы: «Будь аккуратнее».       Сообщение остается непрочитанным. Видимо ребят уже забрали на съемку. Сверлю взглядом эту строчку, не понимая, почему вообще переживаю за парня. Наверное, потому что Шастун слишком хороший. А такие люди в буквальном смысле на вес золота. Тем более, не каждому удается заставить меня забыть о своих проблемах. Но Шастун каким-то образом смог. И меня это подкупало.

Человеку нужен человек, чтобы пить с ним горьковатый кофе,

Оставаться рядом на ночлег, интересоваться о здоровье.

      Убрав посуду, я устало поправляю волосы. С чего там обычно нормальные люди начинают новую жизнь? Самое простое – забить в гугле. Глупо, да? Но я устала пытаться выглядеть самой умной. Тем более, глупые запросы или ответы неплохо поднимают настроение, потому что на просторах интернета немало глупых случаев. Пробегаясь глазами по пунктам, отмечаю для себя сразу три, которые можно было бы применить в своей жизни. Первый – уборка в квартире. Потому что запах его одеколона последнее, что я хочу чувствовать сегодня. Второй – смена имиджа. Усмехаюсь, понимая, что это самый стереотипный вариант. Почему то все девушки думают, что новая прическа меняет разом всю жизнь, а теперь, кажется, я примкнула к их числу.       Но пока, к первому приступить проще, поэтому я решаю заняться уборкой и вымыть все поверхности с хлоркой, чтобы выветрить этот запах, который все время заставляет меня вспоминать. И почему человечество еще не придумало такого способа стирания памяти, как в фильме «Вечное сияние чистого разума»? Захотел забыть, просто заплатил денег и живешь так, будто бы никогда ничего не случилось. Хотя с другой стороны, тогда дерьмо, которое случается в твоей жизни, ничему тебя не научит. А какова вероятность того, что ты не наступишь на те же самые  грабли? Почти нулевая.       Сделав глубокий вдох, я собираю волосы в высокий хвост, пытаясь мысленно собраться с силами, которых было и так не очень много. Включив на телевизоре музыкальный канал, решаю начать с собственной спальни. Разложив по полочкам все вещи, которые я привезла с собой из Воронежа, наконец, решаю взять и избавиться от сумки с вещами Аксенова. Если он действительно тут был и не забрал их, значит, они ему не нужны. Мне – тем более. На смену сумасшедшей любви постепенно приходила ненависть. Жгучая, обжигающая. Я ненавидела его за то, что он сравнил меня с грязью. За то, что потратил столько лет моей жизни. За то, что привязал меня к себе. Поэтому мне не нужно искать в себе смелости, чтобы выкинуть в урну черную спортивную сумку. Будь моя воля – сожгла бы их к чертовой матери.       «Жалкое подобие девушки, которое можно захотеть только в состоянии крайней обдолбанности»       Меня передергивает. К черту все это. Я вооружаюсь ведрами, тряпками, всеми возможными средствами, содержащими в своем составе хлор. А потом начинаю тереть каждую поверхность чуть ли не до дыр. Но это не помогает. И ничего не поможет. В каждом уголке этой квартиры есть что-то, что не вывести никакими веществами. Это воспоминания. И поэтому я бросаю это неблагодарное дело, решив заняться более полезным. Просто выбросить весь ненужный хлам, чтобы в последствие было проще переезжать. Все побрякушки, подарки – все, что является носителем памяти. Рисунки, фотографии, все летит в мусорку. И я не осознаю этого, но мне действительно становится легче. Как будто тот булыжник, лежащий на душе, буквально рушится по кусочкам, обрушаясь вниз.       Нахожу свою камеру в груде того барахла, и снова погружаюсь в ностальгию. Когда я только переехала, все казалось мне таким радужным, таким красивым. Я ходила по городу с камерой, чтобы запечатлеть каждое здание, каждое дерево, каждый камень. Сейчас заряд батареи на нуле. В последний год мне было не до фотографий, потому что все это время я занималась другим – пыталась выбраться из эмоциональной мясорубки. Но руки все еще помнят. Будучи студенткой факультета журналистики, я снимала так много репортажей, делала тысячи проектов. И мне захотелось снова поснимать что-нибудь. Такая добрая-добрая грусть накрывает с головой, но я этому улыбаюсь. Теперь у меня полно времени заняться тем, что я по-настоящему люблю.       Потратив добрых часа четыре на уборку всех комнат в квартире, я аккуратно упаковываю свои вещи, и, заварив себе ароматные успокаивающие травы, сажусь в позе лотоса за свой ноутбук, открывая какие только возможно сайты поиска квартир в Москве. За окном уже садится солнце, окрашивая небо в багровый цвет. Я открываю занавески пошире, чтобы солнце попадало мне на лицо и устало зеваю. Очень много сил ушло на уборку, тем более, после такой выматывающей поездки. Но я заставляю себя листать фотографии и читать монотонные описания, пока мой телефон не сотрясается от входящего звонка.       – Да? – я устало вытягиваю свои ноги, случайно задевая пушистого кота, который тут же недовольно мяукает, уходя в другое место. Я закатываю глаза, понимая, почему он так быстро пошел со мной на контакт. Потому что мы жутко одинаковые.       – Привет, - голос Антона на том конце телефона звучит немного устало, но довольно. – Не помешал?       – Нет, привет, - губы сами расползаются в улыбке. – Что-то случилось?        – Хотел предложить тебе прогуляться, погода отличная.       – Боже Антон, ты что, вампир? – я подхожу к окну, слыша недоумения парня на том конце телефона. – Откуда в тебе столько энергии? Тебе разве не нужен сон и все такое?       Шастун смеется, а я в это время прокручиваю в голове мысли о том, стоит ли мне идти с ним. За последние три дня мы виделись более чем просто часто, и рисковали друг другу надоесть. Явно, дело было  в какой-то симпатии, естественной между парнем и девушкой. И мне не хотелось бы давать Антону неоправданный повод, чтобы он подумал, что между нами может быть что-то большее, чем просто дружба. Хотя бы потому, что я просто к этому не готова. Сейчас отношения, это последнее, что мне вообще нужно. Я столько лет потратила на то, чтобы убиваться по Аксенову, что совсем не заметила, как мимо меня начала проходить целая жизнь. Сейчас наступило время пожить для себя.       – Я успел поспать сорок минут в перерывах между съемками. Так что, не хочешь прогуляться?       – Антон, ты знаешь… - я уже было собиралась отказаться, но потом представила, как проведу этот вечер в полном одиночестве. Будь это одиночество в моей детской комнате, пожалуй, я бы не отказалась посмотреть какой-нибудь фильм или сериал, а потом поискать себе актуальные вакансии для устройства на работу. Но вот из этой квартиры хотелось бежать. Как можно дальше. – Ты знаешь, я не могу отказаться  от такого предложения.       – Тогда я заеду за тобой через минут сорок-пятьдесят.       – Хорошо, до встречи.       Положив телефон, я снова зеваю. Не удивлюсь, если Шастун работает на батарейках, потому что как иначе можно объяснить его запасы бодрости? Я бы после тяжелого рабочего дня завалилась бы спать, отложив все остальные дела на потом. Поднявшись, решаю привести себя в порядок. Мне кажется, все это время Антон видел меня не в самом лучшем виде. Желания наряжаться и краситься у меня не было, да и сейчас оно не появилось. Но, как минимум, мне не хотелось запомниться ему извечно апатичной и недовольной жизнью, хоть отчасти, это было правдой.       Уложив волосы, я наношу немного тонального крема, немного туши на ресницы и блестящих теней, чтобы хоть как-то создать себе настроение. Когда дело доходит до выбора одежды, вариантов остается не так много, потому что на улице далеко не май месяц. Поэтому свой выбор я останавливаю на черных кожаных штанах и белой свободной блузке, которая болтается на мне из-за того, что я скинула пару не совсем лишних кило. Когда отражение более менее меня устраивает, я вытаскиваю из шкафа полусапожки на каблуке, когда Шастун присылает сообщение о том, что он уже ждет меня внизу. Выглянув в окно, замечаю одиноко стоящую фигуру импровизатора. Кажется, он снова курит. По-моему, Антон единственный человек, который курил в два раза больше меня в состоянии стресса. Но не сказать, что это – положительный фактор. Намазав губы гигиенической помадой, я накидываю на плечи теплое пальто, заматывая шею в самый теплый из своих шарфов. Их коллекция у меня бесконечна. Сегодня решаю взять с собой и шапку, которую по сути, просто ненавижу и перчатки – только бы Антон не ругался на меня за то, что я снова вышла на улицу без шапки. Сложив в небольшую сумку пару мелочей, я оставлю в миске Люци кошачий корм и покидаю квартиру, перед выходом побрызгав на волосы и запястья любимыми духами с нотками цитруса и ароматным сандалом.       – Привет, - я по-дружески обнимаю Шастуна, чувствуя, как в нос ударяет никотин. – Прости, что задержалась.       – Все в порядке, - он улыбается и тушит сигарету, разгоняя выпущенный в небо дым. – Как день прошел?       – Скучно, - я пожимаю плечами, забираясь на переднее сидение автомобиля импровизатора. Парень обходит машину с другой стороны и садится за руль. Чувствую себя здесь гораздо уютнее, чем в стенах собственной квартиры. – А твой как?       – Половину я проспал, - смеется парень, заставляя меня улыбнуться. Он выезжает на главную, пока я рассматриваю пейзаж за окном. Солнце почти село за горизонт, но небо было окрашено в пастельные оттенки и я жалею, что не взяла с собой камеру. Шастун делится со мной тем, что сегодня у них был какой-то тренинг с коучем, которого пригласил Вячеслав, начальник ребят. Я внимательно слушаю парня, изредка вставляя свои комментарии. – Куда едем?       – Хм, - я задумываюсь, прикусив край нижней губы. – Давай на Воробьевы горы? Давно там не была.       – Окей.       Антон перестраивается в другой ряд, чтобы в последствие было удобнее повернуть в нужную сторону. Не представляю, как можно настолько легко управлять двухметровым джипом, с легкостью лавируя по улицам всегда забитой Москвы. Из машины доносится снова нечто похожее на рэп, и у нас развязывается разговор о музыкальных предпочтениях и о том, что каждый из нас слушал, будучи подростком. Дорога кажется настолько незаметной, что я даже не ощущаю ее влияния. Солнце окончательно скрывается за горизонтом, окрашивая небо в насыщенный синий цвет. Скоро улицы украсят к Новому году, а пока, остается довольствоваться неоновыми вывесками магазинчиков и кафе, украшающих улицы. Небо полно звезд. Очень красиво.       – Люблю это место, - я улыбаюсь, когда мы с Шастуном покидаем салон его автомобиля. Вдыхаю свежий воздух, переводя взгляд на Антона, который, кажется, в упор следит за эмоциями на моем лице. Я смущенно отвожу глаза, переводя их на здание Московского госуниверситета, величественно подсвечивающегося софитами. В противоположной стороне величественно возвышаются высотки «Москоу-сити», привлекая к себе всеобщее внимание. Именно за то, что здесь весь город, как на ладони, я и любила эту смотровую площадку.       – А я, наверное, все же Воронеж больше люблю, - меланхолично заявляет Антон, опираясь длинными пальцами на перила.       – И ни один город в мире тебя не покорил так же, как наш старина Воронеж?       – Ну почему, - Антон смеется, обнажая ровные зубы. Замечаю, что сейчас он сам без шапки, и мысленно ворчу на него за то, что меня он за это недавно отчитал. – Красивых городов ведь много. Мне в Питере очень понравилось, Москва тоже классная. Но в Воронеже все-таки уютно, я прям вот его люблю, и все.       – А если говорить не о России? Где тебе понравилось больше? – мы медленно начинаем направляться по освещенной улице, минуя туристов и коренных жителей города.       – Слушай, я не много где бывал, если говорить про заграницу. Ну, мне очень понравилось в Чехии, еще в Италии. Рим – это вообще сказка. Но так, чтобы хотеть куда-то переехать – это не про меня. А ты?       – А я почти нигде не была, - пожимаю плечами, пиная какой-то камушек под ногами. – Если не считать Турции, когда мы с родителями летали и Вены, - при упоминании последней я морщусь, потому что это был наш первый совместный отпуск с Вадимом. Его мама оплатила нам эту поездку, чтобы отблагодарить за то, что мы нашли деньги ей на операцию.       – Тогда куда бы ты хотела? – мы поворачиваем вдоль по аллее, и я любуюсь пейзажами, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний, атакующих мою голову.       – Больше всего хочу на Мальдивы, - я сладко прищуриваюсь, представляя себе эту картинку. Белоснежный песок, ласкающий ноги; яркое, палящее солнце и лазурного цвета океан. А потом я прихожу в себя, вспоминая, что сейчас у меня нет никакой работы и если я ее не найду, то не будет и квартиры. Потому что арендовать помещение в Москве стоит не малых денег. Поэтому Мальдивы для меня – несбыточная мечта. Даже если мне повезет, вряд ли я смогу накопить такую сумму. И этот факт порядком меня расстраивает. – Но если говорить о чем-то более реальном, то, наверное, в Эстонию и Грузию.       – Грузию?       – Да, - согласно качаю головой. – Мне нравится их культура, народ очень открытый.       – И кухня вкусная, - добавляет Антон, на что я согласно хмыкаю. Хотя о чем еще может думать мужчина, когда слышит слово «Грузия», кроме как о сочном шашлыке?       Воздух становится холоднее, и я радуюсь, что сегодня оделась теплее обычного. Антон, кажется, совсем не устал, хотя мы ушли довольно далеко от его машины. Единственное, о чем я жалею, что не надела кроссовки, потому что каблуки хоть и красиво, но очень неудобно, когда ты вынужден идти по брусчатке.        – Молодой человек, - нас останавливает какая-то милая бабушка, очень не высокого роста. У нее в руках несколько небольших букетиков разнообразных цветов. Такое ощущение, что она появилась из ниоткуда, а цветы настолько свежие, что я бы ни за что не поверила, что женщина ходила с ними целый день. – Купите своей девушке цветы, смотрите какие красивые.       – Мы не па…       – Давайте, конечно.       Я не успеваю договорить, потому что парень перебивает меня и протягивает женщине купюру, заставляя меня удивленно переводить глаза с нее на него. Бабушка протягивает Антону милые гортензии моего любимого голубого цвета, а он, в свою очередь, вручает их мне с широкой улыбкой на довольном лице.       – Антон, зачем…       – Просто хотел сделать тебе приятное.       – Спасибо…       Я теряюсь, абсолютно не зная, что нужно ответить, потому что: во-первых, я была слишком шокирована произошедшим, чтобы вовремя сказать, что парню не стоит тратить свои деньги на этот букет, а во-вторых, последний раз цветы мне дарили не менее года назад, и я почему-то забыла, как приятно бывает их получать. Поэтому, скрывать улыбку, которая расплылась на моих губах, было бы бесполезно. Какое-то неведомое мне ранее чувство появляется внутри, заставляя в голове образоваться каше. Наступает какое-то неловкое молчание, потому что мы оба смущаемся, почти как дети.       – Если ты замерзла, можем вернуться в машину.       – Я не замерзла, но, пожалуй, стоит вернуться. Не хочу, чтобы цветочки замерзли. Тем более, утром ты отказался от кофе. Предлагаю выпить его сейчас.       Я натягиваю улыбку, все же никак не справляясь с неловкостью, накатившей с головой. Антон согласно кивает, и мы возвращаемся обратно по той же самой тропинке. Небо заваливают тучи, скорее всего, предвещая снежную ночь. Мне хотелось поскорее увидеть сугробы, почувствовать запах мандарином и почувствовать приближение Новогодних праздников, хотя я давно не ощущала той атмосферы, которую мне дарили в детстве. Хотелось поверить, что Новый год ознаменует наступление новой жизни, как бы глупо и наивно это не звучало.

***

      – Тебе чай или кофе?       – Давай кофе.       Киваю, тут же вытаскивая из ящичка банку с кофе для Антона и чай со смородиной для себя. Чувствую себя до жути странно. Привести в обитель зла, как я в мыслях называла свою квартиру, Антона было не самой моей гениальной идеей, но это малое, что я могла сделать для парня после всего того, что он сам сделал для меня. Быть должницей я не любила, да и его общество было мне приятно. Но именно это меня и пугало.       Паранойя, которая стала частью меня, настойчиво твердила мне о том, что пока я не могу чувствовать себя спокойно при общении с другим парнем. Такое ощущение, что после всей этой ситуации я просто разучилась чувствовать себя счастливой. Возможно, именно из-за этого я буквально боялась других парней, в компании которых мне было уютно или комфортно, пускай таких было не много. Просто теперь в каждом движении, в каждом жесте я искала чертов подвох. И то, что Антон был не похож на всех тех, кого я вообще знала, пугало не меньше.       – Ир, все хорошо?       – А?       – Ты минуту завариваешь несуществующий пакетик чая, - хмыкает парень, заставляя мои брови сомкнуться на переносице. Перевожу глаза на кружку, находя там подтверждение его слов. Мысленно чертыхнувшись, закатываю глаза собственной рассеянности.       – Просто задумалась, - неправдоподобно отмахиваюсь я, быстро разливая кипяток по кружкам. Перевожу глаза на парня, но он, оказывается, занят тем, что играется с моим котом, который кажется, совсем взбесился от огромного количества внимания, которое ему сегодня уделили. Неожиданно, за окном раздается оглушающая машинная сирена, из-за чего Люцифер резко переворачивается, царапнув импровизатора по внешней стороне кисти.       – Сука, больно!       Антон строит такую забавную моську, что мне с трудом удается сдержать смех. Он выглядит слишком мило, недовольно глядя на пушистого кота, который тоже взирает на него своими яркими зелеными глазами.       – Обработать? – шучу я, отпивая из чашки глоток чая.       – Не надо, шрамы украшают мужчин, - гордо сообщает импровизатор. Я ухмыляюсь, пожимая плечами. Кот смотрит на Шастуна, как на врага и деловито покидает комнату, гордо вздернув хвостом. Я предлагаю Антону к чаю купленные сегодня шоколадные кексы, и парень с удовольствием их уплетает, как будто бы не ел целый день. Потом парень предлагает посмотреть фильм, на что я согласно киваю и ухожу в комнату за своим ноутом. Когда возвращаюсь обратно, Шастун уже сидит на диване, залипая в телефон, но стоит ему увидеть меня, он убирает его в сторону.       – Что будем смотреть?       – Что угодно, только не ужастики, - смеется Антон. Иногда, когда он улыбается, мне кажется, что парень чем-то смахивает на ребенка, но потом я замечаю мимические морщинки на его лице, и вспоминаю, что ему двадцать шесть, а не шестнадцать.       –  Тоже не любишь их?       – Ага.       В итоге, останавливаемся на комедии «Мальчишник в Вегасе». Я умещаю ноутбук на кофейном столике так, чтобы нам обоим было удобно. Нажав «плэй» подтягиваю коленку к себе, но очень быстро понимаю, что так сидеть – не удобно. Диван, к моему большому сожалению, не раскладывается, поэтому приходится принять максимально неудобное положение, в котором очень быстро у меня все начинает затекать. Закатив глаза, я упускаю какой-то смешной момент, над которым смеется Антон и парень замечает мое замешательство.       – Облокотись на меня, если тебе так будет удобнее.       Два раза повторять мне не приходится. Потому что я очень любила этот фильм, и мне надоело ерзать по дивану, создавая при этом дискомфорт, как себе, так и русоволосому. Сюжет увлекает меня быстро, хотя периодически все же мысли о том, что лежать вот так на Антоне – не правильно, перебивают всю картину. Я разрываюсь на части между тем, что стоит забить на все и наконец, зажить по-новому, будто бы ничего не было. Вадим ведь никогда не парился из-за разрыва, так почему я должна была? Но с другой стороны, страшнее всего мне было наступить на те же самые грабли. Я боялась обжечься, а потом снова пытаться отыскать смысл в этой гребанной жизни. Привязчивость – самое худшее качество, которое может быть дано человеку. И мне казалось, что еще немного, и я начну привязываться к Антону. Потому что ни что так не располагает к человеку, как оказанная поддержка в трудные времена.       Когда фильм заканчивается, я встаю с Антона, намереваясь спросить его, не хочет ли он чего-то еще, но замечаю, что Шастун немного задремал. Я улыбаюсь, наблюдая за этим невероятно милым зрелищем. Все-таки, не робот.       – Антон, - я тихо кладу руку импровизатору на плечо, и он тут же распахивает глаза, как будто бы не спал вовсе. – Фильм закончился. Тебе нужно поспать.       – А? – парень сонно потирает изумрудные глаза и смотрит на меня замыленным взглядом. – Да, точно.       Комик, все еще пребывая в сонном «каматозе», поднимается с дивана и уверенным шагом направляется к выходу. Он натягивает куртку, но не застегивает ее, а потом завязывает шнурки на теплых кроссовках.       – Ты точно в порядке? Если хочешь, можешь остаться.       – Я в норме, не парься, - Антон натягивает на губы небрежную ухмылку, но по глазам прекрасно видно, что импровизатор слишком устал. Теперь, я еще половину ночи буду переживать за то, добрался ли он в целости и сохранности, или нет. Браво Ира. – Спасибо за кофе, кстати.       – А тебе за прогулку, - я неловко улыбаюсь парню. Его выражение лица почему-то выглядит нетипично серьезным, и это немного меня смущает. – И за цветы.       Антон кивает, а между нами воцаряется тишина. Но не та, что убивает, нет. Такая мелодичная, что дух захватывает. Я вижу, как парень начинает медленно наклоняться к моему лицу. Сердце, кажется, пропускает удар. В голове лихорадочно стрекочут различные мысли. Различные настолько, что я замираю в полнейшем ступоре. Что я должна сделать? Отшить его или просто взять, и ответить? Было бы проще принять решение, если бы я знала, чего сама хочу от этой жизни. А лицо Антона все еще продолжало склоняться к моему, и стоило его губам невесомо прикоснуться к моим, как я аккуратно положила две ладошки на его грудь, слегка отталкивая от себя.       – Антон, прости, я так не могу…       – Это ты прости, - парень, кажется, совсем растерялся. Я чувствую себя полнейшей идиоткой, но не могу поступить иначе. Пока, уж точно не могу. – Я не знаю, что на меня нашло.       – Все нормально. Я просто хотела сказать, что пока – давай не будем торопиться, ладно?       – Конечно. Прости еще раз.       Антон уходит. Я закрываю за ним дверь, ненавидя себя, Вадима и всех в округе. Почему, блять, что ни день – то сущая проблема? Почему ты не можешь жить, как нормальные люди, Ира? В порыве злости скидываю с тумбы все, что на ней лежало. Вещи с громким стуком валятся на стол, но мне наплевать. Если бы могла – разнесла бы здесь все. Я ударяю по деревянной поверхности кулаком, громко вскрикивая от боли. Но это не помогает. Физическая давно перестала покрывать моральную. Скатываюсь вниз по двери, зарываясь пальцами в темные волосы. Как же я устала от всего этого. Просто устала, блять.

Человеку нужен человек, позвонить ему, послушать голос:

"А у нас сегодня выпал снег. Как ты без меня там? Беспокоюсь!"

От лица Валерии.

      Воспоминания. Плохие или хорошие, они всегда являются отсылкой к прошлому. Тянут тебя на дно с невероятной скоростью. Некоторые люди предпочитают жить только воспоминаниями, потому что окружающая действительность далеко не такая радужная, какой нам хотелось бы ее видеть. Это нормально. Но только до той поры, пока ты не перестаешь терять связь с реальностью, погружаясь в прошлое с головой. Поэтому я всегда настоятельно рекомендую людям запирать в сундук все, что заставляет их вспоминать прошлую жизнь. Но говорить другим гораздо проще, чем действовать самой. Раньше мне казалось, что я свои воспоминания похоронила глубоко в своей душе. Но стоило Попову снова показаться мне на глаза, как самообладание дало трещину. И это уже далеко не в первый раз.

***

«Зависимость от человека: миф или реальность?

Думаю рано или поздно, каждая женщина сталкивалась с тем видом мужчин, которые притягивали к себе необъяснимо, но отношения с ними – сущая пытка, ведь так? Они то появляются, то исчезают. Эти отношения вызывают привыкание все больше. Тебе кажется, что это лучший человек в твоей жизни, и ты никогда не чувствовала ничего подобного. Они видят, что ты к ним привязываешься, но плюют на это, думая, что разберутся потом. Когда вы окончательно потеряете голову. Говорят что любят, но не уточняют, что любят они себя, а не вас. Вас используют как запасной вариант, а вы оправдываете его теми же словами, что сотня девушек или парней до вас «Ну просто он такой». Только вот правда всегда лежит на поверхности. Мужчина или женщина, которые любят – никогда не отпустят. Они будут делать все, чтобы быть рядом, но никогда не сдадутся. Не позволяйте токсичным отношениям определять вашу жизнь. Найдите того, кто будет ценить вас не за ваши умения быть умелым любовником, но за вашу душу, как бы банально это не звучало. Присылайте ваши письма в редакцию и расскажите всему миру вашу историю. Я верю, что всем миром мы сможем справиться с этой проблемой.

Валерия Самойлова.»

16:15

Не брать трубку:

«Классная статья, ангел»

Сука ты, Попов.

- Леруся, твоя статья – просто бомба. К нам приходят сотни писем от девушек, а весь тираж разошелся всего за сутки. Можешь сегодня взять выходной. Только не забудь, что у тебя завтра интервью, - Таисия Александровна заходит в мой кабинет, присаживаясь на край стола. Я отвлекаюсь от сообщения, переводя на женщину удивленный взгляд.

- Интервью?

- Ты забыла? – я качаю головой, коря себя за рассеянность. С этой беременностью я совсем перестала запоминать важные вещи, и это был уже не первый раз, когда Тася отчитывала меня за забывчивость. – Интервью с актерами театра «Сра3у». Завтра в 15:00. Запиши к себе, пожалуйста.

Начальница уходит, оставляя меня в немом шоке. Только не сейчас. Пожалуйста.

***

Я надеваю узкие джинсы и объемную толстовку, чтобы скрыть чуть выступивший животик. К счастью, он был еще слишком маленьким, чтобы его увидел кто-либо, но мне не хотелось, чтобы в процессе разговора кто-то заметил мое положение.

Прыгаю в машину, ударяя по газам, потому что ненавижу ездить медленно. Еще одна вредная привычка от Попова. Интересно, что с актерами театра я вынуждена знакомиться из-за интервью, хотя два года находилась в некой близости от них. Не знаю, как буду смотреть ему в глаза. Не знаю, как сохранять спокойствие, чувствуя, как внутри бьется маленькое сердечко, подаренное брюнетом без его ведома. Мне стоит невероятных усилий зайти в съемочный павильон с улыбкой на губах, но она получается настолько идеальной, что даже бы Станиславский поверил.

- Вы Валерия Сергеевна? - милая девушка обращается ко мне по имени отчеству, отчего я недовольно морщусь. – Вас уже ждут.

- Умоляю, зовите меня просто Лера. И лучше на «ты».

- Хорошо, тогда просто Лиля.

Я киваю, проходя в съемочный павильон вслед за менеджером ребят. Почти все оказываются в сборе, кроме одного. И это дает мне надежду, что он не придет. Но Арсений Попов никогда не был предсказуемым, поэтому он появился именно тогда, когда его никто уже не ждал.

- Пардон, просто не успел допить кофе, - Он смотрит мне прямо в глаза, когда я предпочитаю полностью игнорировать присутствие любимого рядом.

- Да хорош врать, опять три часа стоял у окна, пытаясь сфотографироваться так, чтобы солнце на ладони оказалось, - с сарказмом произносит Сергей, отчего все, за исключением самого Арса, начинают смеяться. Мои губы трогает легкая улыбка. До чего же Матвиенко прав.

- Знал бы, что нас ждет такой красивый журналист, пришел бы пораньше, - а вот это удар ниже пояса. Во мне поднимается волна негодования, отчего в животе становится туго. Жене тоже не по вкусу такое поведение Попова. Стараюсь игнорировать реплику, но щеки все равно приобретают пунцовый оттенок.

К счастью, с актерами-комиками работать легко. В процессе интервью они больше шутят, разряжая обстановку, и это позволяет мне игнорировать тот факт, что Арсений съедает глазами мою персону. Еще больше меня радует, что тема личной жизни стоит под запретом. Значит, не придется мучиться в догадках насчет новой пассии Попова. Собрав достаточно материала для того, чтобы зацепить читательниц всех возрастов, я прощаюсь с ребятами, которые убегают на очередной спектакль.

Оставшись в одиночестве, я медленно складываю в сумку все принадлежности, напевая под нос какую-то мелодию, услышанную в машине, как неожиданно на мою талию ложатся до боли знакомы руки. Испугавшись, что он почувствует небольшую выпуклость, резко дергаюсь, отходя от Арсения на несколько сантиметров.

- Чего тебе?

- Малышка, прекрати дуться. Я соскучился, - он делает вид, словно между нами не было нескольких, а точнее, четырех месяцев пропасти. Словно мы все так же продолжали быть вместе и не вместе одновременно.

- Арсений, мне нужны нормальные отношения. А ты их дать не можешь.

- Разве у нас не нормальные отношения?

Я громко смеюсь, удивляясь, насколько неестественно звучит мой голос. Отлично пошутил, пять баллов.

- Возьмешь меня замуж?  - молчание служит мне ответом. Усмехаюсь своим мыслям, внутренне рушась на кусочки. Появился, чтобы снова сломать меня? – Так и думала.

Собираюсь уйти, но Арсений резко хватает меня за руку, притягивая к себе для поцелуя. От него все так же пахнет мятой и одеколоном, а его губы имеют коньячный привкус. Не могу сопротивляться этому чувству. Мысли улетучиваются из головы,  до того момента, как он не пытается прижать меня ближе, чтобы стянуть толстовку. Резко оторвавшись, даю ему звонкую пощечину и убегаю из помещения, словно от огня.

Браво, Самойлова. Сегодня ты превзошла саму себя.

Быстро набираю заученный номер и, не здороваясь, задаю только один вопрос.

- Можно, я приеду?

***

      – Пиздец, подруга. И как у тебя получается снова в сотый раз наступать на те же грабли?       Я хмыкаю, пожимая плечами. Самой интересно.  Но даже за столько лет ответа найти так и не представилось реальным. Сжимаю в руках кружку, которая сейчас была наполнена горячим глинтвейном, который сварила Филатова. Как ни странно, подруга примчалась ко мне сразу, как только узнала, что я снова работаю бок о бок с Арсением Сергеевичем. Это было в ее характере. Она была со мной все то время, что у меня была ломка по Попову. Два года, что мы «встречались»  и весь период моей беременности, пока я не бросила все и не уехала обратно в Латвию, к матери. По совместительству, Кристина еще и являлась крестной матерью Жени.  Сейчас ребенок спал в своей комнате, ни о чем не подозревая, а я снова выливала блондинке свои проблемы.       – Я не знаю, Крис.       – Ты все еще по нему сохнешь? – пожимаю плечами, хотя внутри сама прекрасно знаю ответ на этот вопрос.       – Смотрю на него и сама не понимаю. Вот стоит вроде бы такой весь милый, улыбается, как раньше, знаешь? А глаза пустые, ничего не выражают. Как будто человек вообще не от мира сего. Он изменился, кажется.       – Разве ты говорила так не каждый раз? – насмешливо спрашивает стюардесса, допивая уже второй стакан ароматного напитка. – Уверена, что в этот раз это не ты его оправдываешь?       – Нет, - я качаю головой, подтягивая к себе колени. Уместив на них подбородок, я прижигаю взглядом пейзаж за окном, вдумчиво водя пальцами по столу. – Он реально изменился. Тонкости психологии.       – Или Попов головного мозга.       – Очень смешно, - я закатываю глаза, но задумываюсь над тем, что она права. Я просто ищу аргументы для того, чтобы оправдать его и себя. – Хочу тебе напомнить, что у нас с ним есть еще и общий ребенок.       – И что, теперь ты расскажешь Арсению о том, что Женька – его сын, и вы заживете счастливой семьей? Хочу тебе напомнить, милая моя,  что наша старая знакомая Алена думала так же. А что в итоге?       Я сглатываю. Кажется, это именно та информация, которую так настойчиво блокировал мой мозг. Конечно, забыть про Алену было бы глупо. С учетом того, как я с ней поступила, хотя и не хотела этого. Но Попов настойчиво убеждал меня в том, что с ней он давным-давно порвал, а единственное, что их объединяло – это штамп в паспорте. Правильно люди говорят – на чужом несчастье счастья не построишь. Но тогда я была слишком молода и глупа, для того, чтобы осознавать такие простые истины.  Да и верить Попову еще не было чем-то неправильным или глупым. Тогда я была готова пойти за ним даже на край света. Беспросветная идиотка. А ведь когда-то  из-за Арсения я чуть ли не бросила учебу. Настолько погрузилась в тогда еще женатого мужчину. Но угрызения совести, к сожалению, были гораздо слабее моей в него влюбленности. Я даже последний год в университете почти не появлялась, потому что моя влюбленность в Арсения Попова настолько сильно вскружила мне голову, что идея получения высшего образования казалось мне исчерпанной. Однако, Арсений, каким бы он не был, не позволил мне перечеркнуть четыре года учебы на журафке, и чуть ли не силой запихивал в университет, из-за чего мы очень часто ссорились.

- Арс, господи, мне холодно на тебя смотреть, - Попов стоит у входа в корпус университета, облокотившись на свою машину. На нем снова рваные на обеих коленках джинсы, а на лице очки, которые придают ему хотя бы немного серьезности. Хотя человек, который в минус пятнадцать надевает рваные джинсы, по определению серьезным быть не может

.

- Не пытайся меня отвлечь. Ты сдала?

Я закатываю глаза, протягивая импровизатору свою зачетку.

- Мамочка довольна? – я кривляюсь, пока Арс изучает подписи в колонке зачетов и экзаменов, и когда остается довольным, возвращает ее мне.

- Я больше предпочитаю, когда непослушные девочки зовут меня  папочкой, - брюнет притягивает меня к себе, с жаром впиваясь в мои обветренные губы, и холод, до это кусавший за все части тела, сейчас кажется лишь выдумкой.

- И много девочек называли тебя папочкой? – ревностно обращаюсь к нему, выгибая левую бровь

.

- Одна, но у нее монополия.

- Мне стоит переживать?

- Только если готова соревноваться с Кьярой.

      Губ касается легкая улыбка,  и я чувствую, как в глазах скапливается влага. Блять. Столько времени держаться, чтобы сейчас разреветься прямо на собственной кухне так, будто бы я маленькая девочка. Как там сказала Филатова? Попов головного мозга, да? Похоже на то. Я чувствую, как мне становится холодно, хотя в квартире вполне комфортная температура. Как оказалось потом, Кьяра не являлась дочкой Арсения. Алена просто попыталась его этим удержать, но так и не смогла. И пусть поступок ее был невероятно низким, я ровным счетом, ничем от нее не отличалась. У меня не было никакого права встречаться с мужчиной, у которого мерцал штамп в паспорте. Просто мы обе попали в капкан синих глаз. Наверное, я ее понимала, где-то глубоко внутри. Но Арсению эта новость далась тяжело. Тогда он на несколько недель просто исчез. Вероятно, пытался забыться в объятиях какой-нибудь красотки. А потом вернулся с яркой улыбкой на идеальных губах. Как будто ему и никогда не было больно. И так он делал всегда.       – Мужик тебе нужен.       – В следующий раз пойду в магазин, обязательно куплю, - ядовито отвечаю я, допивая до конца остатки винного напитка.       – Очень смешно, - фыркает Филатова. – Я серьезно.       – А ты думаешь вот так просто его найти? А может, мне «замутить» с кем-нибудь из импровизации, чтобы каждый день слышать по Попова? Или может, с кем-нибудь из моих душевнобольных клиентов?       – Ну ты язва, - корчит недовольную рожу Кристи.       – Нормальная реакция на твой бред. У меня времени на то, чтобы передохнуть нет, а ты говоришь мужика искать.       – Так давай я Женьку заберу с собой в Питер на выходные. Хотя бы немного отдохнешь, развеешься. Не волнуйся, я крестника в обиду не дам.       Я задумчиво прикусываю губу, пытаясь рационально рассудить, стоит ли всерьез воспринимать слова блондинки. Не могу даже вспомнить, когда в последний раз я действительно отдыхала. Наверное, когда мы с Женей жили в Риге, а вокруг было полно людей, которые могли бы присмотреть за неугомонным ребенком. Но потом мне пришлось оставить Прибалтику, потому что этот климат сыну не подходил. И с того момента мне пришлось забыть, что такое отдых. Да и не сказать, что я задыхалась в этом ритме. После нашего с Арсением расставания, только работа помогла мне прийти в себя. И до сих пор я не жаловалась. Но работать на износ – тоже не выход.       – Ладно.       Я вздыхаю, опираясь руками на черную столешницу. Женя не привередливый, а свою крестную он просто обожает, поэтому здесь не возникнет проблем. Я просто пока не могу себе представить, как все это должно выглядеть. Настолько разучилась делать что-то для себя, что просто забыла – как это.       – И пожалуйста, не делай ошибок. Попов – это диагноз.       Полу-пьяная подруга покидает кухню, отправляясь спать в мою комнату, где я ей постелила. Я же присаживаюсь на стул, устало пряча лицо в ладонях. Честное слово, хреновый из меня психолог. Если я не могу помочь сама себе, как могу брать ответственность за судьбы других людей? Мне вспоминается Ирина. Мое полное отражение. И если мы на самом деле так сильно с ней похожи, то я ей абсолютно не завидую. Подтягиваю ноги к себе. А голове как мантра звучит, что Попов – это диагноз. Но с каждым разом понимаю, что до сих пор его не отпустила.