Добро пожаловать (уходите, пожалуйста)

Она вбегает в дом во время дождя. За окном — раскаты грома и ливень, а у неё — широкая улыбка и горящий взгляд, растрепанные влажные волосы и промокшая почти насквозь джинсовка. Лёгкое белое платье липнет к смуглой коже, когда она врывается в их спокойный разговор с Александром. Илья несколько раз моргает, пораженный неожиданной девочкой-вспышкой. — Яна! Нельзя же так пугать! — громко произносит Миронов, нахмурив брови. Он слегка навеселе, поэтому его гнев стремительно обращается в горделивое, обращенное к Илье: — Это моя дочь Яна. — Единственная и горячо любимая. Она тянется к отцу, чтобы поцеловать его в щеку, и Илья ощущает, как от неё исходит холод после улицы, а ещё из кармана джинсовки торчит пачка сигарет. — Илья Русаков, — представляется он, когда Яна отстраняется от Александра. Она обращает на него свой взгляд, нагло оглядывает с головы до ног и тянет усмешку. — Очень приятно. Ему кажется, что она всем своим видом насмехается над тем, как он залипает и не находит в себе сил оторваться. — А теперь беги. Нам с Ильей надо обсудить дела, — ворчит Миронов. — Мне уже не девять, пап. Яна посылает отцу воздушный поцелуй и, взмахнув мокрыми от дождя волосами, мчит куда-то дальше, к лестнице на второй этаж, прочь из этой развернувшейся сцены. Илья не знает, почему так запомнил её появление. И отчего вдруг оно произвело такое впечатление.

...

— Как прошла встреча с Мироновым? — Как и ожидалось. Оля помогает ему снять пиджак (будто бы она его прислуга, а не девушка), привычно целует в губы и говорит про то, что она знала, как будет, и что ей не нравится идея сотрудничества с Росмедом. Но Илья вместо того, чтобы слушать её, впервые думает о том, насколько правильно им встречаться — морочить голову друг другу, если честно, потому что его не держит с ней ничего, кроме привычки и благодарности. Отношения длиной в семь лет просто так не выбросить в мусорку, Оля с ним рука об руку, пока он пробовал и падал, строил свой бизнес с нуля и пытался понять, к чему движется. Он не помнит, чтобы ему срывало голову, чтобы возникали мысли: или она, или никто. Оля всегда была очень удобной. И любила его, кажется. — Илья! Ты меня слушаешь вообще? Илья впервые за долгое время понимает, что не может вспомнить, любил ли её когда-то. Любит ли?

***

Он видит девочку-вспышку спустя две недели. У них с Александром бодро движутся переговоры и на носу подписание контракта, Илья всё внимание направляет на то, чтобы всё прошло, как задумано. Только вот ход его четко выверенного плана нарушает вопросительное: — Илья ведь, да? У неё — совершенно открытое лицо без тонны макияжа и накладных ресниц; свободная черная рубашка и юбка. Она сидит на диване в приёмной с ярким журналом на коленках и выглядит так, словно действительно рада встрече с Ильей. Эта непосредственность поражает. — Яна? — Хорошая память, — довольно хмыкает она, откладывая журнал на столик. Уводит взгляд секундно на дверь справа от себя и произносит: — У отца там супер важный разговор с немцами, так что падай, будем вместе ждать. Илья садится рядом с ней (но на приемлемом расстоянии) и пытается понять, сколько ей и почему его волнует этот вопрос. Девочка умеет притягивать к себе чужие взгляды, хотя не делает ничего для этого. — Тоже работаешь здесь? — спрашивает он аккуратно. Рот Яны изгибается в насмешливую улыбку. — Ещё чего. Недавно из Италии вернулась. Она больше никак не поясняет — вернулась ли навсегда, почему она была там и почему сейчас находится тут. Яна только дергает коленкой и без стеснения смотрит на Илью. — Что-то не так? — Да нет. Просто ты молодой. Обычно партнёры отца стрёмные старпёры. — А я не стрёмный старпёр? — Не нарывайся на комплименты. А он смотрит и смотрит, как она улыбается, думая, что она может называть его, как угодно. Будто бы он может ей запретить.

***

После подписания Миронов спрашивает: — Отметить надо сделку. У тебя жена есть? — Гражданская. — Херня всё это, гражданский брак. Но не моё дело. Бери её и приходите к нам в пятницу на ужин. Где мы живём, ты знаешь. Илье не задают вопросов, а ставят перед фактом. Он не рискует спросить то, что хочется, а только жмёт Александру руку и обещает быть.

***

На ужине в огромном особняке за городом царит чинная показушная атмосфера, и Илья наперёд знает, что скажет Оля, когда они вернутся домой. Ему почему-то не по себе находиться в одной комнате с Яной и Ольгой, словно их связывает общий секрет, которого на самом деле нет. Он чувствует на себе взгляд Яны. У неё брючный костюм и топ, оголяющий живот, небольшой кулон на тонкой цепочке и крохотная усмешка, когда они сталкиваются глазами через стол. Мать Яны увлекает Ольгу разговором, пока Илья силится вести беседу с Александром. Яна молчит и отчего-то кажется, что это для неё несвойственно. Вся энергия сдерживается где-то внутри неё, пока она ковыряет овощи на своей тарелке. — Я думал, Янка после бизнес-школы в Италии придёт ко мне работать, а она отказывается, — делится Миронов, и для Ильи это повод взглянуть на Яну прямо. Это должно насторожить, что он ищет поводы. — У тебя в офисе и так полно народу, — легко бросает она. Но за этой лёгкостью скрывается конфликт, вполне очевидный для ситуации. Илья предпочитает (снова) не задавать вопросов. По крайней мере за общим столом. Зато он после ужина находит её на террасе возле дома, пока Александр уходит ответить на очередной важный звонок, а Ирина Михайловна показывает Ольге какую-то коллекцию антиквариата. Яна покачивает ногой в такт музыки в наушниках, и Илья аккуратно присаживается рядом. — Что слушаешь? Она поднимает на него взгляд, чуть наклонив голову вбок так, что прядь волос заслоняет немного лицо. — Всякое разное. Яна молча протягивает ему один наушник, и Илья без колебаний принимает его.

***

Миронов долго на него смотрит. Разглядывает внимательно, а после выдаёт: — Держись от моей дочери подальше. Я, конечно, ценю наше сотрудничество, но дочь свою портить не дам. Если быть честным, Илья не удивляется ни угрозе, ни тому, что Александр заметил. — Почему вы решили, что я её испорчу? — У Янки был тяжелый год, ей драма с женатиком не нужна. Так что думать забудь. Знаю я вас, поиграет и кинет. Я за свою дочку убью, понял меня, Илья? Он не спорит. Но и обещать ничего не может.

***

Ему не хочется признавать, что он впадает в зависимость. И если семь лет назад это был алкоголь, То сейчас... Лучше не думать о том, что происходит сейчас. Ведь он сидит на лавочке, спрятанной в глубине небольшого парка возле офиса Росмеда. В костюме душно и воротник рубашки неприятно трёт шею, весна движется к маю, а Илья к помешательству. Яна находится _очень_ близко. — Отец тебя уже запугал? Илья хмыкает, глядя, как она носком кеда чертит на асфальте линии. Они совсем смешно смотрятся рядом, хотя разница в десять лет не столь велика и жестока, но его костюм рядом с её джинсой и конверсами, как минимум, не к месту. Илья бы с радостью надел фланель и джинсы, но важные шишки ждут от него определенных жертв. — Нет. Меня не просто испугать. Яна закатывает глаза, а после достаёт из небольшой сумочки шоколадку. Открывает обертку, надламывает и спрашивает: — Ага. Будешь? Кладёт маленький кусочек на язык, замирая в ожидании, и Илья туго сглатывает. — У меня девушка есть. Она, кажется, будто бы смущается. Но вместо привычного смущения обычных девушек, от которых у Ильи так не срывает крышу и которых ему не хочется украсть к чертям от отцов, матерей, обстоятельств, она только прикрывает рот. — Не хочешь, значит. — Хочу. Илья наклоняется к её лицу медленно, хотя хочется поторопиться, словно ждёт отказа или шутки, и прижимается губами к губам, прикрывает её рот, ощущая, как липко и сладко от шоколада, как Яна машинально подается навстречу и отвечает на поцелуй, мгновенно подхватывая темп и настроение. Выходит отчаянно. Илья не знает, во что ввязался, но не рассматривает вариант прекращать.