Гарем императора

      В день приема во дворце с утра царила суматоха. Усянь с тоской наблюдал за тем, как слуги копошились на заднем дворе, с трудом поднимая по ступеням, нагруженные корзины с вином и едой. По слухам, гуляющим среди наложников, он узнал, что на празднике будут послы из далеких стран, с которыми император хотел наладить торговые пути, командиры его армии и приближенные. Вэй Усянь внимательно слушал разговоры наложников, запоминая имена и титулы, надеясь, что хотя бы эти немногие знания помогут ему на приеме.              Несмотря на внешнюю беспечность, которую он сохранял, в душе у Вэй Ина была тревога. Не имея ни малейшего представления о том, как необходимо вести себя на подобных приемах, надеяться можно было лишь на удачу и свою интуицию. Уроки придворного этикета он благополучно прозевал, клюя носом на задних рядах, а наставлений Синчэня явно не хватало. И теперь просить советов было не только стыдно, но и не у кого, а верить наложникам в их бескорыстном желании помочь глупо. Врагов и завистников у него действительно прибавилось. Единственным человеком, которому Вэй Усянь пока еще верил, оставался Оуян Цзычжэнь.              — Если получится принести мне несколько заморских пирожных с праздника, буду тебе благодарен, — на лице Оуяна читалась обида, за то, что наложник, который в гареме всего пару недель уже удостоился чести быть приглашенным на праздник, а он нет. Хотя и пытался эту обиду не выдавать.              Скрестив руки на груди, он сидел на мягких подушках и не спускал глаз с примерявшего новый наряд Усяня. Четверо слуг, суетясь, подгоняли роскошное одеяние под его рост и фигуру. Зачем так утруждаться, Вэй Усянь не понимал, поскольку разницы никакой не видел. С цветом Вэй Ин не прогадал: темно-синий, почти черный, с серебристыми вкраплениями шелковых нитей, ему шел настолько, что даже он, относившийся к своей внешности критически, отметил это.              — Почему бы просто не взять их на кухне? — особо красоваться Вэй Усянь не собирался, и побыстрее закончив примерку, кивком головы и улыбкой поблагодарил помогавших ему слуг, — достаточно, мне нравится. Вы сделали этот наряд еще лучше.              — Так мне их и дадут! В день приема поварам на кухне не до каких-то там наложников, которым не выпала честь присутствовать на пире! — громко пожаловался Оуян, — поэтому, когда они освободятся, то нам уже ничего не останется!              Вэй Ин этих жалоб не разделял. Уж что, а от нехватки сладостей или другой еды наложники не страдали. А отличия местных лакомств от заморских не видел.              — По Сюэ Яну этого не скажешь, каждый день таскает конфеты из кухни! — отметил Усянь, медленно освобождаясь от плена дорогого шелка. Таких нарядов он никогда не носил и боялся резким движением порвать тонкую ткань. Какое наказание за это полагается он не знал, а узнавать на своем опыте точно не хотел.              — Так это Сюэ Ян, — протянул Оуян, — а ему все сходит с рук! Даже если он утащит все конфеты, смотритель Сяо закроет на это глаза и нам повелит.              О том, что к Сюэ Яну, этому немного сумасшедшему парню, отношение в гареме было настороженным, Вэй Усянь знал и именно этим объяснял себе особое внимание к нему со стороны Сяо Синчэня. И впервые задумался о том, что истинная причина могла крыться в ином.              — Поэтому он такой наглый и изводит гарем своими выходками! — закончил жаловаться Оуян, — но я тут слышал кое-что, — заговорщицки добавил он, понизив голос и привлекая тем самым еще больший интерес Усяня, — говорят, император может подарить его.              — Подарить?! — изумился Вэй Ин. О том, что все наложники гарема собственность императора он понимал и о том, что в его праве распоряжаться ими по своему усмотрению тоже. Но столкнуться с этим вот так просто, оказался не готов. И радоваться тому, что гарем избавится от одного из главных подстрекателей, не мог.              — Да, — Цзычжэнь удобнее развалился на подушках, — говорят, сам глава Не обратил на него свое внимание во время своего прошлого визита во дворец. Сегодня он тоже приедет и возможно, что вернется в Нечистую Юдоль вместе с Сюэ Яном.              — А Сюэ Ян этого хочет? — осторожно поинтересовался Вэй Усянь, опускаясь рядом с ним на подушки.              Внутри него пробежала неприятная, холодная волна подозрения, что возможно, наложникам и вовсе не оставляют выбора.              А что, если когда-то так же подарят и его самого? В гарем Лань Сичэня он пошел добровольно, пусть на эмоциях, подчиняясь порыву, но он оценивал все риски и осознанно шел на них, потому невольником себя не считал и распоряжаться собой не позволит. От мысли о том, что его как вещь передадут из рук в руки, становилось дурно. Нет, такого он никогда не допустит. Если подобная мысль возникнет в голове императора, тогда, все что останется ему — побег. Пусть и ценой собственной головы. Лучше смерть, чем быть игрушкой, передаваемой от одного хозяина к другому.              — А с чего бы ему этого не хотеть? — зевая и закладывая руки за голову, спросил Оуян, — в фаворитах он не числится и прекрасно понимает, что скучать по нему никто не станет. Разве что у смотрителя Сяо будет меньше головной боли, остальные только обрадуются.              Вэй Усянь не мог с этим не согласиться, но ограничился лишь легким, поддерживающим кивком.              — Так что с пирожными? — повторил свою просьбу Оуян, — принесешь мне хоть небольшой кусочек?              Отказать этому жалостливому и умоляющему взгляду Вэй Усянь конечно не мог.              

***

      Шел самый жаркий месяц лета, и с утра на небе не было ни облачка. Большая часть обитателей дворца, спряталась от полуденного зноя в своих покоях. Лань Сичэнь, закончив с делами, оставаться во дворце не хотел. В саду возле бьющих фонтанов было тише и свежее, чем в переполненном гостями, наложниками и слугами дворце. Он неспешно прогуливался по мощеным дорожкам в обществе Мэн Яо, негромко обсуждая с ним планы навестить в следующем месяце одни из отдаленных земель. Он знал, что Мэн Яо воспримет эту новость настороженно, с присущим ему волнением, но все же смирится и останется вместо него во главе Облачных Глубин. И не разочарует Сичэня.              Лань Сичэнь уже давно предлагал ему обзавестись собственным, пусть небольшим, но гаремом. Или хотя бы найти себе спутницу жизни. Или спутника — главное, чтобы его главный советник и друг был счастлив. Но Мэн Яо, как и он сам был человеком, полностью ушедшим в дипломатию и политику. В его голове постоянно рождались идеи и планы развития империи и никаким мыслям о девушках, либо юношах не оставалось места. В глубине души Лань Сичэнь это ценил и надеялся, что когда его друг и правая рука встретит любовь, он будет первым, кто об этом узнает.              Их неспешный, отстраненный от государственных дел разговор прервал звук уверенных, быстрых шагов. Обернувшись, Лань Сичэнь увидел, как к ним направлялся никто иной, как его самый верный подданный, глава Нечистой Юдоли — Не Минцзюэ.              — Господин Не, — учтиво поклонился Мэн Яо, опустив взгляд.              — Ваше Величество, — склонился Не Минцзюэ, поднимая взгляд на стоящего рядом Мэн Яо, — советник…              — Мы с А-Яо рады тебя видеть, Минцзюэ, — медленно, четко проговаривая каждое слово, произнес Сичэнь. Его взгляд скользнул по Мэн Яо, чей взгляд был все еще опущен, а после перешел на Не Минцзюэ, — составите нам компанию на прогулке? В саду можно укрыться от солнца.              Господин Не поблагодарил за приглашение, почтенно склонив голову и поравнявшись с Мэн Яо, пошел следом за императором.              Лань Сичэнь, хоть и сам был далек от любовных переживаний и тоски, все же видел ее сразу. И взгляд, которым Не Минцзюэ с первой встречи провожал его советника, распознавал правильно. Глубокий и темный, с полыхающим внутри пламенем. Он задевал Лань Сичэня, заставляя порой думать о том, как много в жизни он на самом деле еще не испытал. Вот только Мэн Яо этого не замечал за своим смущением, а может и потому, что ни разу не осмелился заглянуть вглубь черных глаз.              — Надеюсь, что на этот раз вы не покинете Облачные Глубины на следующий день после праздника, глава Не? — поинтересовался Сичэнь.              Тонкая небесно-голубая ткань его ханьфу легко развевалась от его шагов, скользя по аккуратно подстриженной траве. В его легких, почти невесомых шагах трудно было узнать того, чье имя наводило ужас на властителей соседних государств.              Мэн Яо бросил на Не Минцзюэ быстрый взгляд, выдав свой интерес. На его щеках расцвел легкий румянец смущения, делая его моложе своих лет. Сичэнь не раз отмечал это. Невысокий, с огромными глазами на детском лице, Яо всегда казался значительно младше, хотя и был ровесником Сичэня.              — Нет, Ваше Величество, — отвечает Минцзюэ, — на этот раз мне нет нужды спешить с возвращением.              — А прошлый раз, стало быть, вашего возвращения ждали? — вопрос прозвучал с любопытством и едва заметной злобой. Тут же, словно осознав неуместность вопроса, Мэн Яо замолчал, прошептав, — простите за мою бестактность, господин Не.              — Да, ждали, — на губах Минцзюэ появилась едва заметная улыбка, — вы знаете, что у меня есть очень дорогая, породистая лошадь? Юэ принесла жеребенка, поэтому я спешил вернуться в Нечистую Юдоль. Сейчас я могу оставить их без своего присмотра подольше. И конечно, задержусь в Облачных Глубинах.              Лань Сичэнь слушал эти оправдания и в разговор не вмешивался, считая, что он касается лишь их двоих. Чуть ускорив шаг, он оставил их немного позади, давая возможность поговорить без его присутствия.              Мэн Яо ответ Не Минцзюэ устроил, голос смягчился, хотя и сохранил еще легкий оттенок волнения.              — Вы намерены принять предложение нашего императора и взять себе наложника?              — Ваше желание избавить гарем от Сюэ Яна мне кажется подозрительным, господин Яо, — Не Минцзюэ подавил легкий смешок, — возможно, этот наложник с изъяном?              — Разумеется, нет! — тут же воскликнул Мэн Яо, — в гареме императора собраны самые прекрасные юноши и девушки империи. Их лица совершенны, а в телах нет никакого изъяна!              — Я знаю, господин Яо, но то, что я слышал о нем, вынуждает меня отказаться от столь щедрого подарка нашего императора. Я не могу позволить себе лишить гарем такого уникального юноши.              — В этом случае, вы можете выбрать другого, — напомнил Мэн Яо, сцепив пальцы в замок, — лишь бы вы были довольны, глава Не.              — Увы, тот, кого бы я хотел забрать в Нечистую Юдоль, свободный человек, и не согласится покинуть Облачные Глубины, — Не Минцзюэ остановился возле фонтана, в котором журчала кристально чистая вода, — Ваше Величество, — окликнул он Сичэня, — позвольте мне вернуться во дворец и подготовиться к вечеру.              — Конечно, глава Не, — Лань Сичэнь опустил руку под капли бьющейся воды, — вам необходим отдых после долгого пути. Не опаздывайте на ужин, мы будем ждать вас за нашим столом.              — Благодарю, — поклонившись, Не Минцзюэ поспешил покинуть уютный сад.              — Интересно, кто же из свободных людей мог понравиться ему? — с некоторой отрешенностью проговорил Мэн Яо, — возможно ли, что это кто-то из дворца?              — Возможно, — выпрямился Сичэнь, стряхнул с ладони прозрачные капли воды, — нам с тобой тоже пора возвращаться во дворец, в саду становится слишком жарко.              

***

      Для Вэй Ина вечер складывался замечательно. Его подогнанный наряд сидел настолько идеально, что даже смотритель Сяо не смог этого не отметить. Для Усяня это была лучшая похвала. Наложники, приглашенные на прием, выжидали свое время в общем зале, под внимательными, ревностными взглядами тех, кому сегодня не удалось присоединиться к ним. Среди десятка взволнованных голосов, увереннее и громче всех был голос Вэнь Сюя. Его ханьфу с серебряной вышивкой выделялось на фоне остальных своей броскостью и утонченностью, как и его обладатель. Заметив его появление, Вэнь Сюй прервал разговор и сделал шаг вперед, приблизившись к Вэй Ину.              — Кто это у нас здесь? Сам Вэй Усянь! — скользнув по нему взглядом, Вэнь Сюй презрительно скривился. То, что он увидел, ему не понравилось. Более того, вызвало отвращение, настолько сильное, что Усянь невольно почувствовал свое превосходство, — надеюсь, что ты не опозоришь нас сегодня. В той деревне, откуда тебя привезли, тебя вряд ли учили манерам.              — Зато им совершенно точно не обучили в том борделе, откуда тебя вытащили, — Вэй Ин едва заметно ухмыльнулся, приподняв уголки губ.              — Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! — Вэнь Сюй почти сорвался на крик, наступая ближе, — ты — выскочка, попавшая в гарем лишь из жалости! Думаешь, ты действительно можешь понравиться императору?              — Конечно, раз это вышло даже у тебя, — Вэй Усянь наслаждался его яростью, возмущенными возгласами наложников. Они впервые слышали, чтобы кто-то, так открыто провоцировал Вэнь Сюя, — и мне для этого не потребуется никаких усилий, интриг и вранья, — четко, с паузами после каждого слова произнес он, сделав шаг ближе. Так, что теперь они смотрели друг другу прямо в глаза.              — Зря ты решил со мной воевать, наложник Вэй, — прошипел Вэнь Сюй.              — Не я решил, — Вэй Ин все еще улыбался, — я только принимаю твой вызов, наложник Вэнь.              — Что здесь происходит?! — Сяо Синчэнь влетел в зал огромной белой птицей в развевающихся одеждах, — до начала приема осталось пара минут, а вы устраиваете разборки? Наложник Вэнь, — с укором произнес он, — наложник Вэй еще новенький, но вы-то, знаете правила!              — Ну вот, — протянул Сюэ Ян, разочарованно вздыхая, — началось самое интересное, а ты как всегда все испортил!              — Убери конфеты, — обернувшись, обратился к нему Синчэнь, — весь опять заляпался! — казалось, что он готов схватиться за голову от того беспорядка, что творился в стенах мужского гарема, — идем, я помогу привести твой наряд в порядок. Остальные, идите за евнухом Мо, он проводит вас.              Вэй Усянь, вместе с остальными наложниками последовал за старшим евнухом.              Гости уже собрались и расположившись на мягких подушках, вели оживленную беседу, которая тут же прервалась, когда к ним, следуя за евнухом вышли наложники. Их появление внесло оживление, и со всех сторон полились приглашения, присоединиться к ним. Вэй Усянь, замешкался, не зная, к какой из групп ему можно сесть и окинул взглядом длинный стол, надеясь отыскать среди гостей Лань Ванцзи. Но младшего принца нигде не было видно.              Легкое разочарование болезненно кольнуло в груди. Не будет встречи, на которую Вэй Ин рассчитывал, а значит и вечер станет для него настоящим испытанием.              Слуги подливали вино, гости веселились, а после появления наложниц, раскрепостились окончательно. Со всех сыпались комплименты, приправленные не всегда остроумными шутками, от которых девушки краснели и стыдливо опускали глаза. Вэй Ин, который впервые за долгое время вновь получил доступ к алкоголю, хоть и пил наравне со всеми, все же не терял бдительность, считая, что трезвость ума ему еще понадобится. И он не ошибся.              Ближе к концу вечера половина гостей удалилась в свои покои отдыхать, веселиться дальше остались лишь самые крепкие. Вэй Усянь воспользовавшись моментом, извинился перед гостем, что уже час рассказывал ему о далеких странах, в которых успел побывать, о своих воинских заслугах и огромном доме, в котором живет, к сожалению, в полном одиночестве. Усянь любил слушать о путешествиях и сражениях, это действительно его увлекало, но горящий взгляд, двусмысленные намеки и обещания беззаботной жизни рушили все хорошее впечатление, что этот достойный воин успел произвести.              Вэй Усянь не спешил возвращаться в гарем. Ночь такая теплая и звездная не отпускала. Воспользовавшись тем, что разгулявшиеся гости его исчезновения не заметили, Вэй Ин незаметно проскользнул во двор. Дворцовые стражники проводили его внимательным, подозрительным взглядом, сквозь зубы процедив, что в столь позднее время ему пора возвращаться в гарем, а не гулять по двору. Усянь предупреждения всерьез не воспринял, отмахнулся, со смешком ответил, что ему ничего не угрожает, какая опасность может поджидать его во дворце, которую охраняет целая армия?              Усянь почти добрался до фонтана в саду, когда услышал шорох и сдавленные всхлипы, глухие, похожие на стон. Их прерывали смешки наперебой с ругательствами. Два мужских голоса и женский плач.              — Что за... — Усянь не задумываясь, бросился в сторону высоких розовых кустов, откуда доносились звуки.              Там, в сумерках плохо освещаемого фонаря, он увидел девушку, которую грубо удерживал крупный, коренастый мужчина, а второй, более высокий и худой, пытался развязать пояс ее наряда. Лицо девушки было заплаканным, в грязных разводах от туши, а порванный рукав выдавал следы борьбы. Она защищалась, как могла, но ожидаемо проиграла.              — Отпустите ее! — крикнул Усянь, кинувшись к ним, ни на секунду не раздумывая.              — А ты еще кто такой? — пренебрежительно спросил коренастый, окинув взглядом Усяня.              — Не груби, Ченглей, — улыбнулся высокий, — ты посмотри, кого занесло к нам темной ночью. Судьба к нам сегодня благосклонна.              — Отпустите ее немедленно! — Вэй Ин не хотел даже думать о том, на что рассчитывали эти мерзавцы, — как смеете вы трогать наложницу императора?!              — Императору дела до нее нет, он и не узнает! — ответил тот, кого назвали Ченглеем, — и ты тоже будешь молчать. Иначе попрощаешься со своим личиком. Потом ты не то что императору, но и конюху будешь не нужен! Так что закрой свой рот, для него мы найдем другое занятие и иди сюда.              Девушка громче заплакала, и эти слезы и всхлипы разрывали Вэй Ину сердце. Смех мужчин, звук разрываемой ткани и где-то вдали пение ночных соловьев…              И где же хваленая стража императора?              Сжав кулаки, Усянь бросился к ним. Отталкивая одного и наотмашь ударяя второго по лицу. Девушка почувствовав, как хватка ослабела, оттолкнула от себя Ченглея и упав на землю, отползла в тень деревьев, а после, словно опомнившись, побежала в сторону дворца, громко зовя на помощь.              Через пару минут стража была на месте, но помощь ее требовалась, разве что для того, чтобы увести мужчин во дворец. О том, что их ожидало в дальнейшем, Усянь не знал, но надеялся, что ничего хорошего. Девушка, на лице которой высохли слезы, поправила на плечах разорванное ханьфу, смотря исподлобья на Усяня.              — Не переживай, теперь все хорошо. О том, что тут случилось, я никому не скажу, — Вэй Ин промокнул рукавом разбитую губу. Теперь уже нечего было его жалеть. Оно выглядело не лучше, чем лохмотья наложницы.              — Спасибо, Вэй Усянь…. — пробормотала она, — ты спас мою честь.              — Откуда ты знаешь мое имя? — в очередной раз удивился он. Впрочем, уже привык к этому.              — Его знают все в гареме, — к этому ответу он тоже уже привык, — а меня зовут Мянь-Мянь…              — Приятно познакомиться, Мянь-Мянь, — Вэй Ин остановился возле нее, смотря сверху вниз, — идем, я провожу тебя во дворец.       

***

      После испытания с флагами участникам дали небольшую передышку, для того, чтобы восстановить силы перед следующим туром. Цзян Чэн, как и все выбившиеся из сил воины, был благодарен за подаренный им час, которого было недостаточно на полноценный отдых. Но его хватило на то, чтобы выпить воды, переосмыслить произошедшее, унять вышедшую из-под контроля гордость и собрать силу воли в кулак. Он настороженно приглядывался к оставшимся участникам, поглаживая при этом гриву своей лошади. Его спасительница. Если бы не она, то не видать бы ему дороги во дворец еще очень и очень долго. Ваньинь прекрасно понимал, что именно лошадь спасла его от поражения. Он ласково похлопал ее по бархатистому боку, мысленно обещая себе не забыть о ней после того, как все закончится. Да и как забыть о такой красавице?              Следующим испытанием был объявлен бой на мечах один на один. Тут самооценка Цзян Чэна выросла мгновенно: все знали, что именно он был лучшим в лагере. Это был прекрасный шанс вернуть себе лидерство. Претендентов поделили на пары — Ваньиню достался крепкий, широкоплечий мужчина, лет тридцати неприметной наружности. С ним Цзян Чэн не был знаком лично, как впрочем, и с большей частью отряда, лишь изредка видел его на тренировках, на другом конце поля.              Как и предполагал Ваньинь, это испытание для него прошло легко. Даже слишком просто. Он в очередной раз доказал себе и окружающим, что не зря считается одним из лучших мастеров меча. Ему хватило пары точных ударов меча, и его соперник оказался на лопатках, не успев сделать и выпада, все, что он смог — пару раз заблокировать удары Цзян Чэна. Возможно, он знал, что не сможет быть достойным противником, и вышел на бой с целью проиграть как можно быстрее, не затягивая позорное для себя выступление. «Слабак» — мысленно дал ему оценку Ваньинь и ушел с поля боя с гордо поднятой головой.              На сражения других участников Цзян Чэн смотреть не стал, вместо этого он отправился проведать свою лошадь. Фактически она еще не принадлежала ему, но мысленно он уже присвоил ее себе и не чувствовал за это никакой вины. Та, по-прежнему стояла в загоне и задумчиво жевала сено. Заметив его приближение, она, как показалось Цзян Чэну, радостно фыркнула, оторвавшись от своего занятия. Он ласково погладил бархатистую морду, обжигая ладонь ее горячим дыханием и в эти минуты точно решил, что заберет ее себе, чего бы это ни стоило. Она была единственной, кому он мог доверять, и с кем можно было поговорить, зная, что она никогда его не предаст.              Цзян Чэн едва не опоздал на оглашение результатов, задержавшись в загоне. Он не спешил и так прекрасно их знал. В финальную часть прошел он и еще четыре претендента. Оставалось немного — последний шаг. Один рывок. Самый сложный и самый важный.              — Итак, от лица его Величества поздравляю вас с финальной частью испытаний. Вы уже доказали, что достойны стать солдатами императорской стражи, но лишь одному из вас предстоит стать избранным. Генерал должен быть не только отважен и искусен в бою, но так же обладать острым умом, высокими моральными и деловыми качествами. Следующее испытание будет самым простым — каждому из вас дадут свиток, с подсказками, как вам добраться до конечной цели. Победителем станет тот, кто достанет знак отличия. Помните, если увидите в воздухе дым, значит, игра окончена — один из вас выиграл.              Ваньинь взял в руки небольшой свиток пергамента и развернул, когда услышал звуковой сигнал, что последнее испытание началось.              «Генерал его Величества должен уметь избегать опасностей, что подстерегают войско на каждом шагу. Опасность обвала на севере, ядовитые испарения на западе, вероятность засады на юге, шквалистый ветер, гроза и непроходимый ливень на востоке. Какой путь выберете вы, в той стороне и найдете следующую подсказку».              Цзян Чэн со злостью скомкал пергамент и бросил на землю. Что за дурацкие игры? Он гарем собирался идти охранять или по лесу бегать разгадывая идиотские загадки? Сообразительностью и оригинальностью организаторы не отличались. Зачем генералу думать о том, как избежать опасности? Он собирался расправляться со всеми, кто встанет на его пути или пути его императора. Но права выбора не было, он играл по чужим правилам, какими бы глупыми они ни были. Раз нужно искать подсказку, то придется подчиниться. Самым логичным ему казалось выбрать юг — ведь вперед можно послать разведчика, чтобы выведать сложные участки на пути, и если обнаружится засада — пойти на опережение и обыграть их, застав врасплох. Это казалось очевидным для Ваньиня, но как рассуждали те, кто задание подготовил? Может, верным решением было бы идти в непогоду и переждать ее в лесу? Но в дерево могла попасть молния! Нет, ему это не подойдет. Запад отпал сразу — они не протянули бы долго, вдыхая яд. А опасность обвала? Их могло завалить, а могло пронести. Слишком большой риск. Избежать этого никак было нельзя, только идти другим, более безопасным путем. Значит, и этот вариант не подходил. Все-таки первое решение было для него самым верным.              На все эти размышления Цзян Чэну потребовалось несколько мгновений, а ноги уже сами несли его в нужном направлении. Ему казалось, что впереди обязательно будет засада, которую нужно будет устранить, но ни через версту, ни через два ли никого не было. Ваньинь уже начал сомневаться в том, что двигался в верном направлении, тем более никаких соперников поблизости видно не было. Также он жалел, что им не разрешили ехать верхом, проверяя тем самым их выносливость, терпеливость и силу воли. Он был уверен, что вместе со своей лошадью давно бы преодолели половину пути.              Пробежав еще с полверсты, как раз в тот момент, когда Цзян Чэн уже подумывал сдаться и признать свою ошибку, повернув назад, заметил след на земле, который обычный человек не заметил бы. Но Ваньинь не считал себя таковым. Он помнил все, чему учил его отец, когда брал его с Вэй Усянем в лес, они распознавали даже самые маленькие и неприметные следы, угадывали направление и их обладателей. И прочитать в каком направлении двигался человек, оставивший его, Цзян Чэну не составило труда. Продвинувшись вперед, он поднял взгляд выше и заметил зарубку на дереве. Неужели все оказалось так легко? Ваньинь не поверив в подобную удачу, был удивлен и насторожен. И где сама подсказка? Оглядевшись, он замер от неожиданности — сверток висел на соседнем дереве, достаточно высоко, чтобы просто дотянуться, но и не на самой верхушке, чтобы не суметь его достать.              Лезть на дерево смысла не было, Цзян Чэн с силой взмахнув кнутом, легко порвал тонкую нить, на которой висел свиток. Поймав его, Ваньинь напрягся, вновь ожидая подвоха — вот, наверное, сейчас на него нападет скрывшаяся в соседних зарослях засада. Или прилетит каким-нибудь бревном ему в спину, чтобы проверить реакцию. Но ничего подобного не последовало, где-то вдали продолжали щебетать птицы, со стороны лагеря слышалось ржание лошадей. И все. Больше ничего. Не раздумывая долго, Цзян Чэн развернул свиток — это оказалось куском небольшой карты, которая, судя по всему, указывала на какую-то лавку в городе. Чтобы понять какую — нужна была вторая часть.              «Не бойтесь взлетов и падений. Найдите самую высокую точку в городе»              Цзян Чэн увидел эту надпись случайно, настолько она была мелко написана на обороте карты. А найти самую высокую точку в любом городе было легко — это смотровая башня на окраине. Даже младенцы знали, что нет в округе строений выше. Поэтому, не теряя времени, Ваньинь направился туда. Его соперников нигде не было видно — или они пошли в другом направлении и получили другие подсказки, или ошибочно бродили где-то в окрестностях.              Прибежав к смотровой башне, Цзян Чэн в отдалении заметил двоих своих соперников, которые также направлялись к ней. А это значило, что у него есть небольшая, но фора. Теперь оставалось ее только не потерять. Почти взлетев по лестнице вверх, Ваньинь оказался на площадке. Посреди которой, на тонкой веревке, висел кусок карты. Внутри вновь возникли сомнения. Это слишком просто. Слишком. Он застыл, не решаясь сорвать кусок карты, предчувствие останавливало его, призывая не спешить. Да и выглядела она как-то иначе, чем та, что лежала у него за пазухой. А позади, слышались окрики других участников. Фора таяла на глазах, но слова про взлеты и падения крутились у Цзян Чэна в голове. Он только что взлетел, значит, теперь не должен бояться упасть.              Взгляд Ваньиня прошелся по дощатому полу. Ему показалось, что несколько досок были расшатаны и прогибались сильнее остальных. Недолго думая Цзян Чэн поднял одну и оказался прав. Там действительно лежал кусок пергамента и схватив его, он быстро поднялся, вернув дощечку на место. И как раз вовремя — его соперники, пытаясь, спихнуть друг друга, как раз поднимались по лестнице. Едва не сбив Ваньиня с ног, они бросились к куску карты.              Они вырывали ее друг у друга из рук, вызывая у Цзян Чэна лишь чувство омерзения. И эти люди претендовали стать лицом дворцовой стражи? Он не стал дожидаться того, кто победит в этой схватке, и быстро спустился вниз, где и развернул второй кусок пергамента. Ваньинь угадал правильно — это была действительно вторая часть карты. Соединив обе части, он понял, что знак отличия, который им было необходимо найти, находился в центральной части города. Насколько он успел запомнить из недолгих прогулок, что ему удалось совершить — это была небольшая книжная лавка, а рядом продавали потрясающие паровые булочки, которые Цзян Чэн пару раз позволил себе купить. В случае выигрыша он готов был скупить их все.              Не раздумывая, Ваньинь бросился туда. Похоже, это испытание было не столько на смекалку и ловкость, но и на его физическую подготовку. Цзян Чэну казалось, что он весь день только и делал что бегал. Но его бесконечные тренировки дали ему преимущество — все эти расстояния он преодолел довольно легко.              Прибежав к книжной лавке, Цзян Чэн притормозил, чтобы еще раз свериться с картой. Все верно — это конечная точка. Оставалось только войти внутрь и забрать знак отличия, объявив себя победителем. Но едва Цзян Ваньинь сделал шаг в сторону входа, как из соседней вывалился какой-то плохо одетый мужчина. Он сбил своим телом прилавок, с теми самыми паровыми булочками, о которых Цзян Чэн мечтал последние две четверти часа. Вернее было сказать, что его оттуда вытолкнули, а следом вышли двое мужчин, которые по видимости это сделали.              — Ты не заплатил! — выкрикнул один из них, безжалостно пнув лежащего на земле мужчину.              — Пощадите! Господа, пощадите! — кричал несчастный, пытаясь закрыть голову руками, — я все отдам! Все отдам в следующем месяце!              — Мы слышим это уже не в первый раз!              — Пожалуйста, пощадите!              Цзян Чэн не собирался вмешиваться, ему не должно быть дела до каких-то там бедняков, которые не могут заплатить по долгам. Он хотел проследовать к своей цели, но крики мужчины и его мольбы, ругань двух избивавших его мужчин, дергали невидимые струны в его душе, о наличии которых, он до сих пор не подозревал. Кулаки сами собой сжимались, а зубы скрипели от негодования. Почему-то невольно он вспомнил детство, как однажды Вэй Усянь пошел против четверых, чтобы спасти его и собаку, которую Ваньинь пытался отбить от хулиганов. Им тогда обоим здорово досталось, но именно этот поступок сделал их настоящими братьями. Но тут был не Вэй Усянь, а вообще незнакомый ему человек, до которого ему не должно было быть дела. Только, чем больше он пытался себя в этом убедить, тем больше росла в нем уверенность, что он должен помочь. Ведь он уже член императорской стражи, как он мог пройти мимо человека, что просил о помощи? Да еще и двое против одного? Вокруг уже собрались зеваки, но никто не спешил вмешиваться. Наверное, осознание этого стало последней каплей.              Резко развернувшись, Цзян Чэн в два шага преодолел расстояние до мужчин и несколькими уверенными, хорошо поставленными ударами он раскидал двоих, что били одного лежачего. Он собирался было добавить, но те, видимо, поняв, с кем имеют дело, бросились наутек в разные стороны. Ваньинь усмехнулся — и они оказались слабаками. Куда уж им до него, только и могут избивать слабых и беззащитных. Хотелось плюнуть им вслед, но Цзян Чэн сдержался. Вместо этого он присел к все еще лежащему на земле мужчине.              — Вы в порядке, господин? — спросил Цзян Ваньинь, помогая мужчине подняться, — сможете встать?              — Спасибо… Спасибо вам… — бормотал мужчина.              Цзян Чэн помог ему подняться и собирался вернуться в лавку. По его подсчетам он все еще успевал, но неожиданно для него из нее выскочил один из его соперников, размахивая флагом. Именно один из тех, кто едва не скинул его с башни.              — Я победил! Я победил! — кричал он, — знак отличия мой!              В это же мгновение в воздухе разорвалась дымовая шашка, означавшая, что испытание окончено — один из них победил. А Цзян Чэн — проиграл.