Контракт с истёкшим сроком

Человеческая жизнь прекрасна в своей приземленности. В предсказуемых мечтах, в обыденных судьбах. Прожить спокойную человеческую жизнь — считай получил подарок от Богов. Особенно в их неспокойном, борющимся с самим собой мире. Пока пишутся такие спокойные истории, остатки былого всё больше покрываются пылью. Время не щадит никого, даже нечто божественное. Лишь истории сохраняются в устах многих поколений. Люди рождаются, стареют. Непрерывно изменяются, пытаясь познать как можно больше за свой короткий век. Богам оставалось лишь оберегать людской покой, чтобы они и дальше безмятежно продолжали совершенствоваться. Спустя бесчисленные годы скитаний среди людей, Чжун Ли смог это понять. Понять и даже полюбить. Ему доставляло несравненное удовольствие наблюдать за размеренной жизнью в процветающей Гавани. Как ранним утром в порт направляются работники. Как днем город гудит, бурлит как в кузнице, а вечером остывает, и люди вместе с ним. Разве это не то, чего он добивался многие сотни лет? И лишь попытки уберечь от времени историю, приносили что-то интересное в блаженную повседневную скуку. Именно по этой причине судьба свела его с владелицей Глазурного Павильона, Госпожой Лан. Женщина отлично знающая, как вести бизнес и одновременно оставаться верной традициям. Он лишь ей напомнил изначальные рецептуры кухни Ли. Ничего более. Этот раз был далеко не первым, когда женщина приглашала Чжун Ли в Глазурный Павильон. Она всегда прощала ему счета, вполне удовлетворенная той помощью, которую оказывал мужчина. Всё же скука тяжела, и порой её действительно хотелось раскрасить красками живой беседы. Потому он ни на мгновение не засомневался, когда получил очередное приглашение. Ему самому, пусть и чуточку, но было интересно, как же складываются дела у её внучки. И что-то ему подсказывало, что затаённая тревога в глазах Госпожи Лан, была связана именно с ней. За ней послали в начале беседы, но пришла Ю Чжань только под самый конец. Солнце на тот момент уже коснулось горных вершин. Небо загорелось красками весеннего заката, и полумрак, сделавший атмосферу совсем мягкой. Ощутимо бархатной. Он её сразу узнал. Всё такая же уставшая, но гордо держащая голову. В форме работников Глазурного Павильона её было не отличить от обычных жителей Гавани. Не было теперь ни грязи, ни крови, и лишь этот горящий взгляд, от которого Чжун Ли внезапно захотелось улыбнуться. Она тоже его узнала. Злость и раздражение внезапно гаснут. Она вздрагивает, широко распахивая глаза. Пугается. Пытается спрятаться, затем взять себя в руки, а потом и вспоминает, где она, собственно, находится. Было забавно наблюдать за ураганом мыслей в её голове. Забавно. Не более того. — Господин Чжун Ли. Консультант похоронного бюро «Ваншен» и по совместительству мой дорогой друг, — представляет его Госпожа Лан. Жизнь слишком часто шутит над Ю Чжань совершенно не смешно. Это, видимо, была одна из таких шуток. Потому что по-другому она не могла объяснить, как всё так получилось. У Ю Чжань кружится голова. — Рада знакомству… Под несвязный лепет отодвигают нарочито бесшумно стул на противоположной стороне от гостей. Колени дрожат даже сидя. Ей нужно взять себя в руки. Невежливо сидеть перед гостями и трястись. Вот только всё это действительно сбивает с ног. Как такое вообще могло произойти? Почему именно сейчас? Дорогой друг? Жестоко. Вопросы просто оглушают. — Вам нездоровится? Вы очень бледны. Тишину приносит спокойный мужской голос. Ю Чжань перестает трясти. — Простите за беспокойство. Просто день выдался… крайне насыщенным. Небрежно выбившиеся пряди нервно убирают за ухо. Глаз своих не поднимет, но и без них ему прекрасно видно. — Вы выглядите усталой, Госпожа Ю Чжань. Я пойму, если вы предпочтете нашей скучной беседе заслуженный отдых. Думаю, Госпожа Лан будет не против. Старушка лишь хмуро прикрывает глаза. Надежда на то, что всё пройдёт хотя бы сейчас удачно, с каждым словом стремятся к нулю. — Нет, что вы!.. — тут же оживляется, и даже румянец возвращается на лицо, — Благодарю за предложение, но если я так скоро уйду, то это совсем будет не уважительно к вам. Тем более, я даже толком не поблагодарила за тот раз. Примите мою благодарность. Ю Чжань склонила голову, мило жмурясь и так сильно сжимая в бледных руках атлас юбки. Подняла бы голову — обязательно увидела, как горит янтарь глаз в полумраке, в пылающем небе на закате. — Мне приятно, что вы помните. В пиалу с остывшим жасминовым чаем прячут тень улыбки. За столько лет жизни среди людей, Чжун Ли начал отвыкать от такого уважительного трепета к своей персоне. Однако, в их непринужденную беседу осторожно врывается Госпожа Лан. — Вы встречались раньше? — Всего однажды. Позволите рассказать, Госпожа Ю Чжань? — Конечно… Наивная. Окончательно растаяла в мягком полумраке и бархате успокаивающего голоса. Но янтарь уходит прочь. Исчезает это необъяснимое давление. У нее вновь появляется чем дышать. И мысли обретают какую-никакую, но чистоту. Она слушает достаточно внимательно пересказ той волшебной ночи. Мужчина не перевирал, говорил всё честно, опуская неприятные детали. Вот только это не помогает, и Госпожа Лан оборачивается именно к ней, смотря холодным, даже злым взглядом. Так Ю Чжань становится куда привычнее. — Примите мою благодарность, Господин Чжун Ли, — произносит обманчиво мягко старушка, — Моя дорогая внучка страдает отсутствием удачи. Тогда я сильно испугалась, когда она не появилась вовремя. — Ну что вы, — отмахивается лишь вежливо, — Для меня в радость помочь такой милой девушке. Тем более вашей внучке. Теперь Ю Чжань чувствует дискомфорт, когда Чжун Ли вновь возвращается к ней. Она чувствует что-то странное в этой мягкой улыбке. Слишком тяжело становится находится под горящим янтарём. Необъяснимый трепет сменяется инстинктом. Нет. Не всё так просто. — Позвольте спросить, Госпожа Ю Чжань, — он давит с её безмолвного согласия, — Пусть вы и пробыли в Гавани не больше двух недель, но меня всё равно интересует ваше мнение. Каковы ваши впечатления о ней? Как живётся в Гавани? Вам здесь нравится? Воспитание твердит засунуть свои бессмысленные тревоги куда подальше, а естество истошно кричит. Интересно, Чайльд чувствовал тоже самое, когда она задала ему подобный вопрос? Она делает вид, что задумалась, а на деле Ю Чжань просто выжидает. Всё пытается поймать причину. Но Чжун Ли всё смотрит. Безотрывно. Словно не замечает перемену настроения. Он так вежлив, его слова нельзя прочесть в контексте нападения. Идеальная выдержка. Но Ю Чжань чувствует. И видит это, когда встречается с ним взглядом. Горящий Кор Ляпис и темнеющая буря. — Вы правы, Господин Чжун Ли. Понять нравится тебе жить на новом месте за две недели сложно. Однако, одно я могу сказать точно. Дома всегда лучше. Не нападение. Предупреждение. Чжун Ли в ответ понимающе кивает с дрогнувшей в усмешке улыбке. — Понимаю. Ваши суждения вполне логичны. Но я всё равно буду надеяться, что когда-нибудь, вы сможете назвать нашу Гавань — своим домом. Отступление с финальным словом. Оно попадает точно в цель. Ю Чжань смотрит на прекрасные Глазурные лилии. Чувствует их сладость с терпкостью жасминового чая. Руки под столом сжимают гладкий атлас черной юбки. Она чувствует взгляд серых глаз на себе. Плохо, плохо, плохо. Теперь у нее по-настоящему кружится голова. — Ю Чжань, раз уж ты здесь, хотела тебя предупредить, — раздается равнодушный голос Госпожи Лан. Она говорит непринужденно, как бы невзначай, — Вчера в Гавань прибыла большая делегация Фатуи. Пусть она и с дипломатическим визитом, но предупреждаю, это военная организация из Снежной. И пока неизвестно, что им у нас понадобилось, прошу тебя быть осторожной. — Госпожа Лан права, — соглашается Чжун Ли, — Группировка Цисин сильно переполошилась из-за их приезда. Будет досадно, если вы пострадаете от этой суматохи, Госпожа Ю Чжань. — Хорошо. Как скажете. Она никому не скажет, что сам Одиннадцатый Предвестник Фатуи, Чайльд Тарталья, не так страшен, как сидящий перед ней Консультант похоронного бюро. Дальше она лишь краем уха слушает опасения по поводу всё тех же Фатуи. О том, что скоро ожидается Церемония сошествия и то, что они, скорее всего, останутся в городе до её проведения. Что возможен кризис из-за закрытия Разлома. Аристократичная отстраненность на уровне разговоров о погоде. Политическая повестка, положение дел на рынке и курс валют. Ничего более. — Что ж, я, наверное, пойду, — поднимаясь устало со своего места, Ю Чжань получает в свою сторону понимающие взгляды, — Была рада с вами познакомиться, Господин Чжун Ли. Вновь лёгкая улыбка и янтарные глаза. — Могу сказать тоже самое, Госпожа Ю Чжань. Всего доброго. Солнце уже спряталось за горами, погружая город в полумрак. Зажигаются городские фонари, и первые звёзды начали проглядываться в прекрасном цвете неба. Ю Чжань останавливается у самого выхода, разворачивается и стремительно возвращается. — Они мне напоминают о доме. Думаю, вы будете не против. Из роскошного букета вынимают одну единственную Глазурьку. Она уходит под непонимающее молчание и осуждающий взгляд Управляющей. Идёт домой спокойным шагом, потому что на бег уже не осталось сил. Голова кружится. Возможно, это от того, что она ничего за сегодня не ела, кроме нескольких вкуснейших баоцзы, которые ей отдал Чайльд. Возможно, от удушающей сладости в Лазурной комнате или чего ещё. Глазурные лилии не должны быть в замкнутых помещениях. Их удел красить вечерний ветер сладостью. Она не должна быть удушающей. Ю Чжань не понимает, зачем Госпожа Лан привела её к этому человеку. То, что они знакомы, было известно лишь им двоим. Почему он? Почему именно она? Что в очередной раз задумала эта женщина? Фатуи — враги. Тогда почему Чайльд её увидел, а Чжун Ли нет? Она падает на кровать обессиленная всем этим безумным днём. С Глазурной лилией в руках. Она оборачивается к распахнутому окну, в котором виднеется ночная синева. Закат затухает, наступает ночь. Зажигаются огни, жизнь продолжается, а Ю Чжань всё понять не может. Почему так сильно начало болеть раненное плечо? — Госпожа Лан, — спросит её Чжун Ли, когда они вновь останутся наедине, — Я рад познакомиться с вашей внучкой, однако, вы её позвали не просто так. Не поделитесь со мной вашем замыслом? Маску вечной выдержки приспускают с лица. — Пусть я её совсем не знаю, но я волнуюсь за нее. Всё же Ю Чжань молода. Гавань — это не горная деревня, в которой она росла. Я бы хотела, чтобы у нее были нужные знакомые здесь. Которые в случае чего смогут ей помочь. Чжун Ли лишь прикрывает глаза. — Вас не это беспокоит. Раскусил. Старушка в ответ молчит, хмыкнув в сторону, и оборачивается к распахнутому окну, в котором виднеется наступающая ночь с весенними звёздами. — Господин Чжун Ли, вы ничего не заметили странного в Ю Чжань? Он задумывается на несколько мгновений и лишь отрицательно качает головой. — Нет. Она самая обычная девушка для своего возраста. Конечно, Чжун Ли не скажет, что он заметил. Такое бывает не часто, однако такие случаи ему знакомы. Потому он первым делом предложил ей отдохнуть. Сон помогает очищать плохую карму. А у нее она была непривычно сильной. * Ночью ей снится объятая черным пламенем земля. Ни солнца, ни луны, ни звёзд. И воздух был вязким. Свинцовая тяжесть давила на плечи. В темноте она не одна. Тьма смотрит в ответ. Ей нужно бежать, да только храбрится. Пока не понят враг — бежать от неизвестности опаснее всего. Плечо начинает противно печь. Чёрное пламя проникает глубже. А Ю Чжань всё не бежит. Она знает это место. Она знает кому принадлежит этот нечеловеческий смех. Знает, знает, знает. Просто не помнит. И вспоминать не хочет. Следующее утро наступит, как и все предыдущие — с отрицания. Продолжит игнорировать. Она не позволит прошлому тянуть себя на дно. Только не теперь. Потому Ю Чжань обо всём забывает. Таково её желание. *** Однако, всё резко меняется с того дня. Негласное перемирие было объявлено неожиданно. Нападки в её сторону прекратились, на едкие замечания больше не тратили силы. Поначалу Ю Чжань думала, что это очередная проверка, но нет. У Госпожи Лан просто появились другие заботы. Она редко появлялась в Глазурном Павильоне. Возвращалась домой уже после наступления темноты и то, продолжая сидеть с бумагами под светом лампы. И даже холодная выдержка не помогала скрыть следы усталости. Ю Чжань хотелось предупредить. Всё же, она не кусок камня, Госпожа Лан для нее не чужой человек по крови. Но она ничего не скажет. Лишь продолжит чётко исполнять свою работу. Даже часть обязанностей Управляющей молча взяла на себя. Жоу Фень была сильно благодарна, всё же, она всегда и везде была с её бабушкой. Что-то происходило за кулисами. Заканчивается весна, совсем скоро лето. Первый месяц подошёл к концу. Так внезапно быстро. — Скоро будет День драконьих лодок. В этот праздник мы устраиваем примирительные банкеты между двумя представителями кухни Ли Юэ. В этом году очередь за Шатром «Синьюэ». Купи подарок. Выберешь плохой — не страшно, всё равно этот бездарь ничего не поймет. Хороший — ты меня приятно удивишь, — произносит в дверях Госпожа Лан, протягивая ей увесистый мешочек Моры, — Жалко, конечно, жену его. Умудрилась же выйти за такого. Так и начался очередной долгий день в Гавани. Город продолжал жить своим чередом. Весна стала совсем похожей на лето. И всё говорило о том, что настала белая полоса. Долгожданное затишье. Как бы не так. Конечно, она не слепая и не глухая. Разговоры о гостях Гавани надолго укоренились среди обычных людей. О Фатуи было много слухов. Странных, порой действительно жутких, но пока что ни одного инцидента с их участием не было. Они просто не давали повода в себе усомниться. Чайльда Ю Чжань больше не видела. Ни в толпе, ни на пороге Глазурного павильона. Расстроилась? Решила просто насладиться затишьем. Кто знает, что их всех впереди ждёт. В такие моменты ей хочется верить, что это белая полоса. С ежедневными заданиями в ресторане удается закончить достаточно быстро. Так что, оставшееся время Ю Чжань решает потратить на поиски достойного подарка. Всё же договоренность не забыта. У нее остался месяц. Она бродит по залитым солнцем улочкам. Среди толпы, окончательно растворяясь в ней. Заглядывает едва ли не в каждую лавочку. Но сколько бы вещей она не увидела, внутреннее чутьё оставалось в молчании. Что может подойти под контекст праздника? И даже знакомство с историей кухни Юэ не помогало. Так Ю Чжань и бродит несколько часов по городу, неспешно наслаждаясь импровизированным выходным. Пока что-то её не останавливает у одного магазина. Он был на теневой стороне, вдали от толпы, но Ю Чжань всё равно решается зайти. От контраста царящей здесь прохлады с палящем солнцем её едва ли не трясёт. Запах бумаги и чернил. Звенящая тишина с редким шорохом. Все стены в хаотичном порядке завешены свитками. На них бесчисленное количество символов. Ю Чжань узнает старое наречие Ли Юэ лишь по смутным очертаниям. Манера написания странная. Слишком сильна разница от свитка к свитку. Разные мастера? Несмотря на полумрак, несмотря на крохотное помещение, здесь было удивительно свежо. Туманный цветок? От него идёт такой мороз? Как же здесь было чертовски холодно… Но Ю Чжань находит в себе смелость шагнуть в глубь. Пол был матовым, словно его давно никто не мыл. На полках скопилась пыль. Нерешительно, она заглядывает за высокий стеллаж. В тишине, среди холода и постепенно забываемого языка, Ю Чжань находит то, чего так долго искала. Она никогда себе в этом не признается. Ни в том, что её тянуло сюда. Ни в том, как больно кольнуло плечо. Лишь гул в груди усилился. Сердце бешено колотилось — до головокружения. — М? Госпожа Ю Чжань? Какая… Неожиданная встреча. Чжун Ли оборачивается к ней с мелькнувшим удивлением в глазах. — Я совсем не ожидала увидеть вас здесь, — отвечает спешно осипшим голосом. Она мечется взглядом по окружению с искреннем непониманием. Ослепительный лоск Консультанта похоронного бюро совершенно не вписывался в визуальную заброшенность. — Видимо, на то было распоряжение судьбы, раз мы вновь находим друг друга, — он улыбается ей дружелюбно. Расслабленная поза с убранными за спину руками. И лишь глаза, словно покрытые той же пылью, глядели на нее со спокойствием и пониманием, — Вам не знакомо это место, верно? Ю Чжань лишь молча переводит тяжёлый взгляд на картины. Гравюры, цитаты из древних писаний, каллиграфия. Но всё здесь было таким… Пустым. — Раньше эта небольшая лавка принадлежала одному великолепному мастеру кисти. Среди этих работ много под его авторством, но также этот мужчина скупал достойные работы у других. Искал талантливых людей, а порой находил такие артефакты древности как эта гравюра. Он долго её реставрировал. Однако, никому после не продал. Говорил, что не найдется такой человек, который по достоинству её оценит. Спокойный бархат голоса сливался с холодом. Свежий воздух с запахом бумаги прояснял мысли. И лишь покрывающая здесь абсолютно всё пыль душила чем-то противным. Оседает где-то в груди. — Я давно сюда не заходил. Но когда пришел, узнал, что мастер этот недавно скончался. Его дело перешло в руки сына. Но как вы сами видите… — Он всё продаст, — заключает тихо, вставая совсем рядом с мужчиной. — Уже завтра. На стеллаже, на специальном крючке, висит развернутая гравюра. Невероятно красочная. Позолота в темноте отливала тёмным Кор Ляписом. Алые блики переливались с ярко-голубым. Идеальные взмахи кисти. Клыки и когти. Ей слышатся крики. Наверное, люди тогда очень громко кричали, когда наблюдали за этой битвой. — Это Властелин Камня? — Да. На гравюре изображён самый красочный момент боя. Мгновение, когда уже всё решено. Властелин Камня, в своём драконьем обличии, побеждает монстра. — Здесь запечатлена победа Властелина Камня над Драконом Чи. Вы слышали когда-нибудь легенду о той битве, Госпожа Ю Чжань? В ответ сиплый шёпот: — Конечно. Лишь фантомное тепло в окружающем холоде. Лишь тусклый блеск во мраке застывшей здесь истории. — Тело его превратилось в скалу, кровь стала рекой Бишуй, а чешуя — террасными полями. Его проклятый дух проник под землю, отравил всё до чего смог добраться. Но тому месту, где сейчас расположена деревня Цин Цэ, было даровано благословение Богов. Они очистили воду, исцелили землю, и спрятали в окружении неприступных скал. Чтобы порча, проникшая слишком глубоко, не смогла навредить тому месту. — А вы помните, кто был тем Богом? Кто подарил благословение вашей родине? — Это была богиня… Это была единственная легенда, которую Ю Чжань очень хорошо запомнила. Когда ночью бабушка рассказала ей историю о Драконе Чи. О том, какую цену пришлось заплатить, чтобы на террасах расцвели цветы. Что всё это сделала одна единственная Богиня. Бабушка Жо Синь плакала, когда рассказывала ей о той Богине. Лишь потому Ю Чжань запомнила эту историю. Лишь единожды. После того ужасного случая. Родителей не было рядом. Ю Чжань запомнила эту историю очень чётко. — Дракон Чи был могущественным существом, — раздаётся в тишине голос Чжун Ли, — Он достаточно долго терроризировал земли на севере нынешнего Ли Юэ, и однажды Властелин Камня решился сразиться с ним. Хотел избавить людей от его гнёта. Закрывая глаза, он видит перед собой её глаза. Как она его останавливала. Кричала на него. Богиня молила Бога. — Но он просчитался. Дракон Чи уже был тогда отравлен собственной алчностью и злобой. Победа принесла порчу и отравила землю. Но одна добрая Богиня смогла найти способ исправить его ошибку. Только сил её хватило лишь на долину Цин Цэ. Ю Чжань помнит, как плакала её бабушка. Она не знала от чего. Так ли сильно трогала эта старая легенда, или же то, что таилось за ней. Ю Чжань не знала цену правды. — Ту Богиню звали Гуй Чжун, верно? — Да. Девушка шумно выдыхает, опуская взгляд. Лицо искажается злостью. — Если она была Богиней, тогда почему не очистила всё от порчи? — она сжимает кулаки в попытке удержаться от ненужных слов. — Она была слишком слабой. Безэмоциональность искры высекает в истерзанной душе Ю Чжань. — Слабой, значит? Тогда насколько же слаб Властелин Камня, если его ошибки должна исправлять слабая Богиня? Чжун Ли выдыхает с едва различимым рыком. — Госпожа Ю Чжань, вы не боитесь гнева нашего Архонта за такие слова? А девушка смеется. Нервно, едва ли не истерично. Исчезает мрачность с её лица. Злость тушится каменным равнодушием со стороны мужчины. И лишь на ладонях остались следы от ногтей. — Ох, об этом я никогда не волновалась… Ю Чжань отступает. Заталкивает обратно все свои обиды, собственные ошибки и шрамы. Он провожает её взглядом тяжёлым, горящим в темноте. Но она не заметит. Ю Чжань выходит на свет. Возвращает себе образ наслаждающегося жизнью человека. Образ. Не более. — Ладно. Не стоит ворошить прошлое, на которое мы не можем повлиять. Не нам же, простым смертным, судить Богов. Простите, если как-то вас задела. Она улыбается ему. Искренне. С горечью осознанной вины. — Здесь не на что обижаться. Лучше расскажите, что вас сюда привело. Не просто так же вы сюда забрели. — А если просто так? — искра веселья мелькает в серых глазах. Ю Чжань улыбается. Отвлекается на картины, и гонит прочь тоску. Ей внезапно захотелось, чтобы Чжун Ли вновь улыбнулся. Улыбка делает его более живым. — Раз так, то вам стоит быть осмотрительней. Обычно, в таких местах скрываются не особо хорошие люди. Не стоит «просто так» одной бродить по закоулкам Гавани. — Но я ведь сейчас не одна, — глаза её блестели, — Со мной вы, Господин Чжун Ли. А значит, всё будет в порядке. Ей хочется верить. В людей, в Богов, в легенды. Ю Чжань решает дать ещё один шанс. Холод ей уже не кажется таким могильным. Ей уже не кажутся хаотично разбросанные картины пугающими. И даже полумрак становится таким приятным. Словно лучик солнца всё же заглянул и рассеял сгустившуюся тьму. Она рассказывает, зачем сюда пришла. О приближающемся празднике, о примирительном ужине и порученном задании. Она доверяет ему всю свою сложившуюся ситуацию. И Чжун Ли принимает. Решает ей помочь. Он находит идеальный подарок. Тот, за который ей будет не стыдно. — Драгоценной вещь делает история, стоящая за ней, — вот, что говорит ей мужчина, когда протягивает нужный свиток. А в нём слова Властелина Камня. Бога Контрактов, в честь которого и проводят праздник Драконьих Лодок. Праздник примирения врагов и конкурентов. «Ни одна война не стоит погубленных жизней. Ни один конфликт не стоит заложенных усилий.» И красная печать в углу — знак великого мастера, который так и не получил достойного внимания при жизни. Возможно, он хотел бы большего, чем благодарность консультанта похоронного бюро и помощницы управляющей Глазурного Павильона… Но что-то им подсказывало, что он был бы рад. Сын мастера оправдал их ожидания. Упрямо не снижал цену, хотя по нему было видно, что совершенно не понимал всей ценности его работ. Ю Чжань торговалась до последнего. Снизила цену до приемлемых десяти тысяч, и даже защитный кофр отвоевала. Довольная до глубины души, девушка была готова уже пойти на поиски дальше, но вот беда. Чжун Ли, который решился испытать удачу и купить эту самую картину, оказался совершенно без денег. Ни монетки с собой не взял. Да, сын мастера оправдывал себя по всем фронтам. Сразу понял, что картина эта имела какую-никакую, но ценность. Слишком уж вид мужчины был говорящим. И завысил цену до достойной Чжун Ли высоты. А тот даже не торговался. Лишь просил отсрочку, мол, принесет позже. Обязательно. Вот только завтра картины здесь уже не будет. Как и всех остальных. В глубине души ей хотелось, чтобы эта картина осталась здесь. Затерялась во времени и исчезла. В ней говорила старая обида. Привычная злость, ставшая для нее обыденностью. Но «ни один конфликт не стоит заложенных усилий». И Ю Чжань решает дать шанс. В прошлый раз же сработало. Она покупает за Чжун Ли эту картину. Даже несмотря на завышенную цену. Утешала себя, что деньги не её, а значит ничего в этом нет. Вот только благодарная улыбка отзывается с чем-то более глубоким, чем старая боль. Мужчина обещает вернуть деньги. Извиняется за свою забывчивость и всё непонимающими глазами таращился на девушку. Ю Чжань долго возмущалась. Принять цену и без торгов! Где это видано? Так ещё Мору забыть… Удивительно. — Хотите отблагодарить, тогда помогите мне найти подарок для жены хозяина Шатра «Синьюэ». Бабушка о ней хорошо отзывалась. Мне хочется для нее тоже подобрать достойный подарок. Чжун Ли соглашается. В одном антикварном магазине есть вещь, которая сможет удовлетворить её запрос с учётом оставшихся средств. Чжун Ли заставил себя держать эту мысль до самого конца. В качестве благодарности. Потому что Ю Чжань помнит. И хранит эту память очень бережно. Мужчина предлагает ей шпильку невероятной красоты. Цветы на ней — словно живые. Прекрасная и тонкая работа. Не вычурная, подчеркивающая статус так же хорошо, как умела это сделать Госпожа Лан. Достойный подарок. И цена уперлась в бюджет. Уже у самого выхода, когда подарки были куплены, Чжун Ли замечает, как девушка замирает. Как смотрит на вещицу таким горящим, восхищённым, но слегка грустным взглядом. Все выданные средства закончились. Не купить. А собственных средств не так много, чтобы тратить их на такие мелочи. Чжун Ли запомнил. Потому, когда разочарование повисло мертвым грузом на её плечах, он пытается развеять обстановку. Рассказывает о том антикварном магазине, о той шпильке, которую он ей порекомендовал. Об особенностях Шатра «Синьюэ» и многом ещё. Они вновь прощаются на пороге Глазурного Павильона. При свете дня. Когда следы усталости полностью сошли с её лица. Без крови, в чистой одежде и с аккуратной причёской. А волосы всё равно жили своей жизнью. Легкая небрежность в выбившихся прядях. И горящие глаза. — Спасибо. Поймет ли он, за что его благодарят? Мольба вновь доносится до него белым шумом. Но Чжун Ли улыбнулся. Раз она помнит, значит и он будет помнить. О той шпильке с Глазурькой, которая ей должна обязательно пойти. *** Когда Ю Чжань начала понимать, что что-то идёт не так? Когда Госпожа Лан не появилась дома. Ни ночью, ни на следующее утро. Позже ей передают записку написанную точно её почерком. Ю Чжань решает довериться. Не её проблемы, не посвятили — значит так надо. И лишь противное чувство скреблось в груди. Затишье — обман. Всего лишь прикрытие. Свою работу Ю Чжань выполняет честно. Берет на себя обязанности Управляющей, вспоминая старые добрые времена, когда приходилось не спать сутки напролёт. Невовремя они пропали. Конец месяца, закрываются контракты на поставки, нужно проконтролировать выдачу зарплат. Однако, Ю Чжань вспоминает уже заполненные документы. Именно над ними всё работала Госпожа Лан. Исчезновение запланировано. А чутье всё шептало ей — не всё так просто. Конечно, она пыталась выяснить, куда пропала Госпожа Лан. В ресторане её лишь успокаивали. Не впервой пропадала хозяйка. Скоро должна вернуться. Но вот уже проходит третий день, а её всё нет. Нужно сохранять спокойствие. Трезво мыслить. Всё это напоминало ей глаз бури. Центр, в котором штиль. Выйди за его предел и тебя сотрёт в порошок. Вот как чувствует себя Ю Чжань в этой непростой ситуации. Что ей делать? Госпожа Лан обязана вернуться в течении двух дней. Опоздать на званный вечер для нее непростительно. Продолжать ждать? Она чувствует себя загнанным в угол зверем. Не знать, что вокруг происходит. Какие на тебя есть планы у других. Возможно паранойя. Не более. И вообще, какое право имела Ю Чжань лезть в дела других людей? В каждом письме мама молится Семерым, чтобы они уберегли её дочь от бед. В итоге, того сама не понимая, Ю Чжань сама идёт прямиком к бездне. * Этим вечером порт быстро опустел. Работников отпустили раньше, всё же, уже завтра должен был состояться праздник. Первый день лета. Из-за нервов мысли Ю Чжань весь день находились в странном раздрае. Никак собраться не получалось, в итоге, она забывает о самом важном. Нужно было именно сегодня договориться об отправке заказа. Корабль должен был отправляться завтра. Те документы были обязательными. Ей в этот раз везет. Ю Чжань успевает поймать нужного человека. Тот с неохотой, но всё же согласился. Отдал копию договора, теперь можно было выдохнуть спокойно. Вот только… Сколько всего произошло с того момента, когда в последний раз Ю Чжань так стояла. В полном одиночестве. Среди тусклых огней. Лишь по закоулкам слонялись странные люди. Ей бы домой пойти, знает ведь теперь куда идти. Но что-то её держит на месте. Иррациональная тревога. Не из-за собственной безопасности. Нет. Нечто другое. Ю Чжань пытается понять, оглядывается, да только найти никого не может. Ей слышатся истошные крики. Чудится? Всего лишь разыгравшееся воображение. Но ведь она чётко слышит шум со стороны пристани. В сторону обманчиво спокойного моря делают неуверенный шаг. — Стойте! Звонкий женский голос раздаётся в тишине слишком оглушающе. И какого было удивление Ю Чжань, когда, обернувшись, она находит перед собой Фатуи. Молоденькая девушка, в маске и фиолетовой форме. Откуда? — Простите, я должно быть напугала. Не хотела, — вспешке подбирают нужные слова, — Вы, должно быть, потерялись. Давайте я вас провожу. Не хорошо, каким бы не был прекрасным город, бродить по нему ночью. — А вы что здесь делаете? — вопрос в лоб. Холодный и напряжённый. — А?.. Под маской глаз не видно, но и без этого Ю Чжань всё отлично понимает. Ветер доносит с собой белый шум. Нет-нет-нет! Не совершай глупостей. Останься. Остановись. Не смей! Никому эта жертвенность от тебя не нужна. Только хуже сделаешь. Обязательно. В итоге ты будешь виновной. Вновь! Ю Чжань ничего из этого не слушает. — Зови на помощь. Скорее. И с разберу прыгает в бездну. Какой бы город не был прекрасным, их мир остаётся прежним. Где детям приходится смотреть за насилием, где приходится всю жизнь платить за свои ошибки. Лоск Гавани ничем не отличается от остального мира. Всего лишь ширма. Она не думает о последствиях, когда срывается на бег. Не думает о том, что может произойти. Лишь знает — не простит своего бездействия. Потому что Ю Чжань слышит тихий детский плач. Нижние этажи, где мелкие лавочки. Оттуда доносился грохот падения. Через перила, прямо с пристани прыгает вниз. Дальше. Выбегает на прямую. Пять мужчин, шестой исчезает в алом облаке. И усеянный острыми осколками пол. Резкое торможение. Собравшиеся воедино мысли и слёзы в мальчишечьих глазах. Гул в голове внезапно затихает. — Тц, — плюётся мужчина, резко дергая лежащего под ним мальчишку за волосы, — Видишь?! Я ведь тебе говорил заткнуться. Вот теперь и люди начали сбегаться. Мальчик выворачивается. Пытается укусить, но его лицом бьют об землю. Ю Чжань видит его глаза, слёзы и кровь. Стой. Подожди. — Что здесь происходит? — холодно, не своим голосом. Остальные отвлекаются от продолжения погрома. — Вот ведь… — судя по виду главный среди них, раздраженно выдыхает, — Девушка, идите куда шли. Не мешайте выполнять нашу работу. А то мало ли… Что может произойти. Шёпот раздаётся в его сторону. — Слушай, она точно не из этих? — На одежду посмотри. Местная. — Отпустите мальчика! Они её недооценивают, но и их Ю Чжань не знает. Идти на неизвестного врага — рисково. Нельзя. Жди. Мальчика прогибают в спине до хруста. Шипит, зубы красятся кровью из разбитого носа. А мужчина улыбается. В открытую демонстрирует, как легко будет свернуть мальчишке шею. — Дети ни в чём не виноваты. Избивать их до такого состояния — низко. — Тебе же уже сказали! Пошла прочь! Рывок главаря останавливает хозяин магазина. — Не трогайте хотя бы не причастных к этому людей. Забирайте всё чего хотите! Я уже говорил, что нет у нас сейчас денег! Вы только что разбили весь товар, который мог покрыть недостающую сумму. Метается. Не знает, что делать. Ю Чжань слышит его мысли. Сама же считает про себя. Секунды. И безотрывно смотрит в бешеные, невменяемые глаза. Кипит кровь внутри. Сейчас ей не страшно. Сражаться — так до конца. А плечо горит. Они не будут ждать. Она слышит шаги в свою сторону. Мальчик замирает. Смотрит ей в глаза, а Ю Чжань в ответ. Им страшно, но понимают они друг друга совершенно чётко. Ждать подмоги больше нет времени. Скольжение в сторону, успевает увернуться. Подныривает под следующим. А затем стекло острой крошкой летит в лицо амбала. Крики режут гробовую тишину. Мальчик пользуется замешательством. Бьёт затылком по носу, рывком вырывается и бежит вперед. По стеклу. Ю Чжань не даёт себя поймать. Ловко уворачивается, вспоминает все уроки. Плечо неистово горит. Только на него было совершенно плевать. Бежать. Нужно вывести мальчика. Пробить ему пути к отступлению. Вот только сам мальчишка бежит в сторону своих родителей. Ослепленный яростью и адреналином. Глупый. Его сбивают с ног. Катятся по земле, голову закрывают руками. По инерции его выкидывает вперед. Туда, где виднелся подъём. Только Ю Чжань уже не успевает за ним подняться. Длинный хвост наматывают на руку и тянут вверх. Её поднимают словно тряпичную куклу. И холод стали у самого горла. — Беги! В этот момент она не думает о себе. Ни о ноже, ни о возможно куда более худшем исходе. Нет, Ю Чжань никогда о себе не думала. Она просто надеялась, что сможет кому-то помочь. И лишь когда перед собой видит знакомый кобальт глаз, горящий голубым, внезапно вспоминает. — Дорогуша, замри. Гидро стрела попадает точно в цель. Она всегда кидалась на помощь. В ущерб себе, даже если пострадает. Она всегда пыталась помочь людям. Совершенно не думая ни о себе, ни о своих близких. Никогда. Её всегда ругали за это. Белым шумом доносятся отголоски битвы. Журчание воды, крики и стоны. Сталь звенит об разбитое стекло. Он всегда её ругал за безрассудство. Поступала так глупо, хотя среди них считалась одной из умнейших. Но почему-то, каждый раз, она не думала о том, что есть те, кому была дорога. Боль простреливает плечо, грудь и спину. Слепит. Она теряется в звуках и собственной боли. Ю Чжань падает, когда её тянут за ногу. Удушающе наваливаются сверху, а затем с размаху, от души, бьют по лицу. Когда она кидалась в самую гущу, она старалась рассчитывать силы. Знала, что слишком слабая, но всё же, каждый раз, она не оставляла мольбы о помощи неуслышанными. Он всегда её потом ругал. Он всегда так долго обижался, но в силу собственного неумения не мог донести правильно свои чувства. Всегда-всегда-всегда. Он всегда приходил ей на помощь. А затем на плечо внезапно опускаются руки. Невыносимо тёплые. Сверху уже не наваливается удушающая тяжесть. Перед глазами больше нет бешеных глаз, а лишь пол и разбитое стекло. Звуки постепенно возвращаются, Ю Чжань начинает медленно дышать, совсем не чувствуя нижнюю часть лица. Но она чувствует руки. Теплые-теплые. Осторожно держащие её за плечо. — Госпожа Ю Чжань, — слышит бархат знакомого голоса, — Вы меня слышите? Госпожа Ю Чжань! Миллелиты заковывают в наручники полуживых бандитов и лишь один вырывался особенно неистово. Чжун Ли уже жалеет, что так слабо дал по голове копьём. Чайльд в стороне разбирается с хозяевами магазина, расспрашивая более подробно о случившемся. Его улыбка и задорный оптимизм развеивает скопившееся напряжение. Лишь немногие заметили хмурую тень на его лице, когда подходит к лежащей девушке. — Эй, дорогуша, — улыбается он натянуто, — Давай, приходи в себя. Всё закончилось. Когда Ю Чжань помогают сесть, на неё смотрят без злобы и раздражения. Чайльд внимательно осматривает на наличие других ранений, не особо заботясь о личном пространстве. Хотя, ей уже было совершенно всё равно. В янтаре глаз, на самом дне, что-то очень знакомое сверкает искрой. Теплые руки поддерживают за спину. Невесомо, боясь причинить ещё больше боли. Чайльд вытягивается в лице. — Оу. Одинокие слезы внезапно потекли вниз по лицу. Смывая кровь из разбитой губы. Смывая пыль и всю ту черноту, которая, казалось, окончательно проглотила Ю Чжань. — Что, правда так сильно головой ударилась?.. Только не реви. Ты меня вообще слышишь?! Ох, Царица… Это у меня Гидро Глаз Бога, а не у тебя. Тоже мне, сырость тут разводишь. А Ю Чжань смеется. Задушено, дрожа и руками всё утирая внезапные слезы. Стеклянная крошка больно режет кожу, но это не беда. Сквозь боль она улыбалась. Это оказались бандиты, которых наняли для выбивания долгов. Конец месяца, просроченные платежи. Мальчишка лет двенадцати пытался встать на защиту семьи, но не справился. Как Ю Чжань оказалась здесь, Чжун Ли так и не понял. Безрассудно кинулась туда, куда не просили. Пострадала едва не больше всех. Что было бы если они не успели? Что было бы, если в кулаке оказался нож? Что было бы, если Чайльд в этот момент не оказался рядом? Если сам не побежал на суматоху? И слезы эти он совсем не понимает. Чайльд остался на месте, принявший на себя работу по разбирательству. Нужно было разузнать, что здесь произошло. И какого черта ему не сообщили агенты?! Если бы Екатерина не следила за девчонкой, то могло произойти кое-что не совсем хорошее. Ю Чжань наотрез отказалась идти в хижину Бубу. Всё говорила, что в полном порядке. С царапинами справится сама. Просто отдохнёт дома и всё. Хотела сама пойти домой, но он её не отпустил. Молча повёл по опустевшим улицам. По бесконечным лестницам, среди тусклых огней и сгустившейся тьмы. Тяжёлое молчание сохраняется до самых дверей в пустую квартиру. Там вновь никого нет, их встречает лишь холодная тьма. Наконец замедляется сердце, и мысли становятся больше похожими на собственные чувства. А они молчат. Не знают, что сказать. Улыбка её, наконец, пропадает с лица, оставляя лишь усталость. — Спа… Спасибо. Ю Чжань уже не знает, за что благодарит. В который раз они прощаются подобным образом. Вот только теперь на её лице не было ни улыбки, ни счастья. Чжун Ли молча стоит, всё пытаясь понять. Какая жалость, что в голове внезапно стало совсем тихо. — Простите за хлопоты. Со мной будет всё хорошо, не переживайте. Он смотрит в её спину, когда шагает в темноту и растворяется в ней. Наблюдает за медленно закрывающейся дверью. Щёлкает механизм, но не захлопывается. Глупость какая! Чжун Ли продолжает стоять, идеальный во всём, на пороге знакомой квартиры. За дверью тишина. Как и в груди. Всё это так невыносимо глупо. До зудящего раздражения. Он будет уважать её решение. Она чётко дала понять. Вот только тьма вокруг нее сгустилась до ощутимой боли. Он не услышит настоящие слезы. Не услышит мольбы. И всей полноты боли не узнает. Потому что она не расскажет. А он не будет рыться в душах людей, которых ему никогда не понять. Дверь внезапно распахивают и свет вновь бьёт в небольшую прихожую. — Я обещал!.. «Обещал защищать всех людей в Ли Юэ. Обещал попытаться понять их. Обещал. Поэтому…» — То есть… — тушуется мужчина от собственного порыва, — Ваша бабушка будет разочарована, если я вас оставлю в таком состоянии. Раз вы отказались идти в хижину Бубу, то давайте аптечку. Где она? Они продолжают молча сидеть в темной гостиной под светом одной единственной лампы. Он подаёт ей новые проспиртованные кусочки ваты, она перед зеркалом обрабатывает разбитую губу. Смывают кровь. Отек только набирает силу, но сейчас беспокоил не так сильно. В тишине он не замечает, как быстро Ю Чжань засыпает прямо на столе. Согнулась неудобно, бледная, уставшая до смерти. Конечно, он её не разбудит. Бесшумно убирает все вещи в коробку, относит на место и даже мусор выкидывает. На плечи осторожно, лишь бы не задеть больные места, опускается легкий плед. Чжун Ли хочется верить, что этого будет достаточно. Свет гаснет. Когда-то очень давно, Гуй Чжун говорила ему, что не существует разницы Бог ты, человек или демон. Ты всегда должен помочь, если тебя об этом просят. Если ты услышал. Если ты способен — помоги. Иначе в твоей жизни просто нет смысла. В темноте его руки светятся настоящим Кор Ляписом, когда разгоняет всю черноту на её душе. Чжун Ли уйдет не прощаясь. * На следующее утро двери отворят совсем тихо. Рассвет только-только начал красить небо в нежный цвет. Глухой стук каблуков. — Вы уверены, что не стоит дождаться, когда она проснётся? — шепчет Жоу Фень, когда они находят спящую Ю Чжань за обеденным столом. Ей ничего не ответят. Госпожа Лан лишь шагает дальше, по коридору, в глубь. Мимо своей комнаты, мимо ванны. Останавливается напротив двери и заходит в небольшую гостевую комнату. Здесь светло, убрано и чисто. — Госпожа Лан, не надо. Только не сгоряча. Сами знаете. Заглядывают в тумбу, в шкаф. Осторожно переворачивают одежду. — Эта вещь изначально не принадлежала ей. У самой стенки, под слоями одежды, лежала небольшая шкатулка. Сомневается. Как бы ей сильно хотелось, что там было всё что угодно другое. Но когда она её открывает, все надежды рушатся в оглушающим грохотом. — Его давно пора вернуть в нужные руки. В шкатулке лежала шахматная пешка из стекла и серебра. Потухшая.