Контракт с истёкшим сроком

Нас не заставить замолчать

Мечты хрустальные собой закрой

Едва ли станет им нас жаль

Но огни с тобой, над головой

Wildways — Мечты хрустальные

Когда она видит до боли знакомый силуэт, мир для Гуй Чжун начинает рушиться. Камень за камнем, по песчинке, знакомая реальность исчезает. Словно иллюзия, спадающая с глаз, ей открывается совсем иное развитие действий. Страшный сон оказывается вовсе не сном, а настоящим. В абсолютной темноте Гуй Чжун находит свою путеводную звезду в одно мгновение. Ею оказался Моракс. — Чжун Ли… — и голос когда-то слабый, обретает силы, — Это Моракс! — кричит, готовая уже побежать к вершине холма. Только ей не дают этого сделать. Дайнслейф хватается за её плечо сильнее, чем следовало бы. — Нельзя. — Почему? — Гуй Чжун даже не вырывается, только сердце в груди разрывается на части, — Если Моракс принял такую форму, значит с ним что-то не так. Сам факт того, что он здесь!.. Что происходит?! — Я не знаю, как он здесь оказался, — на удивление спокойной отвечает Дайнслейф, так и не отпустив руку, — Нужно бежать. Он отвлечет внимание Ордена на себя, мы уйдем незамеченными… Мужчина не успевает сделать и пары шагов вместе с ней, как позади звучит уверенное: — Нет. В этот момент личная бездна в Дайнслейфе начала своё движение. Она как черви стала рыть в нем дыры, прямо в груди. Это оказывается больно. Он еще не забыл, что такое сочувствие. — Я не уйду без него. Он не победит в этой битве в одиночку. Никогда не побеждал. — Он Бог Войны… — Битвы не выигрываются в одиночку. Тем более войны, — голос её стал тихим, сиплым, — Я слишком хорошо знаю Моракса. Он давно отказался от своей истинной формы. По своей воле он бы никогда её не принял. — Почему? — неожиданно для самого себя интересуется Дайнслейф. Но было в этом что-то нервное. Раздраженное. Она прикусывает губу. Мурашки бегут по телу от старых воспоминаний. Она настолько сильно его любила, что это светлое чувство невозможно испытывать в этом темном месте. Её любовь причиняет физическую боль ей самой. — Люди бы не пошли за тем, кто выглядит как чудовище. А он не чудовище. Взгляд напротив стекленеет. Плечо начинает неприятно покалывать, но Гуй Чжун не вырывается. Она чувствует, насколько стал тонким лед между ними. Вот-вот треснет, и горькие слова будут готовы сорваться с языка. На вкус они как кровь. Словно совсем недавно пущенная. — Вы знаете?.. — хрипит Дайнслейф, — Что всё это… Уничтожил Моракс? — Знаю. Вот лед и треснул. Мужчина спешно отпускает руку богини, не желая больше ни секунды к ней прикасаться. Было бы в нем чуть больше эмоций, он бы взревел. Он бы поддался этой обиде, отчаянью. Его надежда не оправдалась… Он надеялся. Верил, как весь его павший народ, который сражается в цитадели с летающим драконом. Дайнслейф оказывается словно в театральной постановке того рокового дня. Только огонь не горит, нет кровавых кубов, и проклятье уже не так зло к нему. Взгляд с сожалением от богини ничем не помогает. Ей жаль, но она остаётся при своём мнении. Это не жалость. Это лицемерие! Гуй Чжун печально произносит: — Бог Контрактов не мог нарушить контракт с небесами. Он не хотел подобного исхода, но он желал защитить свой народ и свои земли от подобной части. Политически верный ход. — Политически верный? — с насмешкой повторяет рыцарь. Теперь перед ним предстаёт истинная личина Богини Пыли. На фоне данного действия всё взрывались скалы и сотрясались ложные небеса. Драконий рев раздирал обоих. — Господин Дайнслейф, скажите мне честно, в чем ваша цель сейчас. Вы хотите меня убить? Или же вовсе причина не во мне, а в моей ценности для Ордена Бездны? Потому что я просто хочу прожить спокойно остатки своих дней. Некогда спокойный Дайн стал растворяться во мраке. Его напряженное лицо и взгляд на грани безумия… Он стремительно погружался во тьму своего гнева. И Бездна это ощущала. Её шёпот богиня слышала своими собственный ушами и душой. — Мы тоже хотели жить спокойно, — не своим голосом отвечает Дайнслейф. Его словно разбивает на тысячи осколков, и каждый отражает в себе потерянную во тьме душу. Гуй Чжун смотрит в его звездные глаза и видит в них себя. Кем бы стала, не повстречав бы Чжун Ли. — Простые люди ни в чем не были виноваты. Почему… Почему… — его поражённая проклятьем рука скребет по половине лица, пытаясь содрать с себя следы, — Почему боги?.. Так жестоки. — С богами тоже жестоко поступили, — ком в горле с трудом давал ей говорить, — В Войне Архонтов Селестия стравила всех божественных созданий, а союзы рушила или всё больше добавляла порчи в этот мир. Бездна сводила с ума моих друзей, вынуждая их убивать собственными руками. Война приносила хаос. Представляешь, кем были тогда люди в то время? — ответ ей был не нужен, — И всё же мы делали всё, что возможно. Я жизнью пожертвовала ради своего народа. И эту цену принесла не одна я. Так что не думай, Дайнслейф, что боги слишком сильно отличаются от людей. Злость внутри неё. Обида. Она больно жжется в груди. — Мы по разную сторону баррикад, я понимаю это. Но сейчас я предлагаю союз, чтобы обоим выбраться с минимальными потерями. Я верю тебе, что ты хочешь блага для своего народа. Я тоже не желаю развязывать новую войну. Я смогу остановить Моракса, мы уйдем, только помоги мне. — Нужно разорвать круг мести, — отвечает сам рыцарь. Горячие слезы внезапно выступили на глазах, размывая взор. Резкая горечь поднялась из глубин души. Гуй Чжун вспомнила тот роковой день, когда Ассамблею уничтожили. Вспомнила, когда подданые Хеврии убили свою богиню. Помнит, каким стал взгляд Моракса, когда узнал о предательстве. И помнит свою пустоту, когда больше нечего было терять. — Да. Но ей самой плохо в это верилось. Вспышка злости оставляет только привкус пепла на губах. Ей с трудом, но получается взобраться на пригорок. — Куда ты? — интересуется Дайнслейф, не решившись подниматься к ней. — Как я поняла, дворец правда разрушен, но в большей части на нем наложены чары. Моракс сносит все подряд, но не может найти нужное, — делает краткое заключение богиня. — И не найдет. Лаборатории находятся в скале, под дворцом. Ему придется всё уничтожить, чтобы добраться до них. Лучше бы уничтожил трубы, — Гуй Чжун без сомнений верила, что эти слова правда. Только мужчина не спешил никуда бежать. Его взгляд не стал мягче, только в тусклом свечении проклятья стоял во мраке. Ей бы убежать от него. Своим чутьем Гуй Чжун ощущала страшную тревогу. Навряд ли удастся его победить или хотя бы убежать. Да и куда, кругом Бездна. И всё же, наивная вера в собственную правоту оставляла в ней надежду быть понятой. — Я верю в твою преданность ему, — произносит мрачно Дайнслейф спустя долгое молчание, — Но если ты достанешься Ордену, его гнева мне точно не избежать. Мужчина начинает шагать в её сторону. Поднимается тяжело на холм, а Гуй Чжун от него прочь. Её взгляд устремляется вновь на спасительный свет. — Тебе нельзя здесь оставаться. Я выведу нас наружу. Но для начала нужно найти Люмин. И тот ребенок… — Тевкр! — словно опомнилась Гуй Чжун, — Точно. Чайльд ведь тоже попал? Можно… Нет. Она не сможет попросить у него помощи. — Он должен отдать мне долг, — продолжила уже без особо энтузиазма богиня. Дайнслейф только хмыкнул. Взбираясь на холм, он, не поднимая на нее глаз, проходит мимо, и направляется в противоположную сторону от цитадели. Взрываются камни, летят копья, а Гуй Чжун стоит в отголосках гео-энергии и не знает, что ей делать. Словно ощущая пошатнувшуюся оборону, мужчина подозвал к себе жестом. — Не трать его время даром. Это оказывается верным ключом к доверию Богини. Под грохот далекой битвы они спешат по темным холмам, среди безжизненной земли. Бездна всё норовит затащить в свою тьму, но Дайн вовремя её огибает каждый раз. — По привычной логике вещей, в Бездне не могут находиться без вреда смертные, не обладающие Глазом Бога. Все такие бедолаги сходят с ума или становятся монстрами Бездны. Я не стараюсь спасти каждого, но считаю это не правильным. Ты спрашивала меня, Богиня, чего я хочу. Покоя. Я просто хочу, чтобы мой народ дожил свой век. Мы и так настрадались из-за проклятья Селестии. Не к добру такой дальний заход к сути. — Но есть такие как я и Чайльд, — осторожно отвечает Гуй Чжун, — Мы были в Бездне, но остались в здравом рассудке. Дайнслейф оборачивается с весьма красноречивым взглядом. — Бездна… — в памяти всплывают знакомые слова, — не отпускает, не забирая что-то взамен. Но она сказала, что меня украли у нее. — Да. Это я украл тебя из Ордена Бездны и отдал Защитнику Якса. Но я слишком поздно пришел. Надеюсь, эта маленькая девочка когда-нибудь меня простит за это. — Ничего, я прощаю… — Не ты. Я про душу, которой принадлежит это тело. Ему нет нужды продолжать. Дайнслейф знает, что она всё поняла. И всё равно, это больно. Её существование в этом теле ошибка. Нет счастливых совпадений, нет счастливого воссоединения. Всё это оказалось большой случайностью. Или же нет? Конечно нет. В её жизни нет счастливого конца. И не может быть. — Ты умирала с сожалениями, верно? — послышался голос ушедшего вперед Дайна, — Умерев, твоя божественная душа не смогла раствориться без следа, а стала частью Бездны. — Она не рассеялась, верно? Душу бога в этом мире тяжело уничтожить. Нужны усилия извне, чтобы упокоить. Церемония вознесения… Моракс её не провел для меня, потому что от меня ничего не осталось. Он просто не хотел прощаться с ней. Вновь вспомнив о том, как жил Моракс три тысячи лет без нее, грудь разрывается болью. Она не может сделать шаг прочь от него. Не может она его бросить сейчас. — Каэнри’ах уничтожили из-за нарушенного нами небесного порядка, и логично, что Бог Контрактов не стал идти против него. Однако, Ордену больше нечего терять, и Итэр решил рискнуть воскресить Бога. То есть — тебя. Отдам должное, ты осталась в истории как доброе божество, которое защищало людей. Поэтому Принц решил рискнуть. — Глупо… — только и выдавливает из себя Гуй Чжун. Она хватается за свою голову, зубы её скрипят от досады, а глаза становятся мокрыми, — Они ведь только новый гнев на себя накличут. — Я так же рассуждал. Потому пытаюсь помешать Ордену развязать новую войну. Ты ведь тоже не хочешь этого? Гуй Чжун мотает головой. Плечи её подрагивают. — Тогда уничтожь свой Гносис. Если ты сделаешь это сама, по своей воле, тогда новой войны не будет. Но она не верит ему. Она чувствует в груди холод и шёпот бездны. Она чувствует мурашки за спиной. И некий голос внутри подсказывает ей скорее бежать. Поднимая голову над собой, она видит сгущающуюся порчу, а вдали знакомое бирюзовое свечение. Анемо не способно справиться с наступающей Бездной. Вместо того, чтобы смело встретиться со своей судьбой, Гуй Чжун бежит. Преодолевая слабость в теле и навязчивые шёпотки тьмы. Появившееся в золотых искрах копьё придает ей уверенности. Гуй Чжун бежит на помощь, в темноте переставая различать ничего, кроме знакомой рогатой маски демона. *** Сяо ничего не слышал. Его сознание плавало в непроглядной тьме, выбраться из которой у него не было сил. Больше боли он не ощущал, и Якша не верил, что она чудом прошла. В голову начинали приходить мысли, что смерть наконец за ним пришла. Лишь горечь сожалений оставляла его на этом свете. Он не закончил. Он не справился. Его поймали. Глупо было рваться на рожон. Глупо было идти в одиночку на неизвестную территорию. Ему нужно было вернуться и сообщить остальным адептам, что руины вновь наполнились чудовищами. Ему не хватило сил. В который раз. Обидно. Это злит. Но тьма подёрнулась. Её оковы стали спадать, возвращая Сяо его боль. Больно — значит живой. Он чувствует сильные руки, сжимающие его плечи. Былая тишина наполнилась грохотом, криками, и таким знакомым голосом. — Сяо, очнись. Ему так привычно слышать из этих уст приказы. Он всегда шел за этим голосом в любое пекло. Он обрек себя на вечные муки ради него. Но сейчас… Это был не приказ. Отчаянная мольба. Тщательно скрываемая боль. — Прошу, Сяо. Вставай. Ещё не время… Ещё не время умирать. Сдавленный стон застревает в глотке демона. Он подает признаки жизни. Руки и ноги стали двигаться, легкие с болью расширяться, а карма сдавила путами с новой яростью. Но ему уже легче. Сяо видит свет. — Мой лорд. — Я помогу тебе, но ты должен бежать. Прямо сейчас. Теперь он точно ощущает себя живым. Каждая клеточка тела отзывается притупленной болью. Колени дрожат, когда его поднимают на ноги. Якша вынужден опираться на своего Лорда, да только и он сам с трудом держался. У него не получалось поднять головы. Голос точно принадлежит Властелину Камня, только вот Сяо знает о его смерти. И глядя на кровавое пятно, Якша не понимает. Как такое возможно?! Моракс никогда не давал себя ранить. Да и Моракс ли сейчас перед ним? У Сяо не было сил чтобы сомневаться в этом. Только хватает на то, чтобы посмотреть за плечо и увидеть саму Бездну. Яшмовый щит сдерживает её, но даже он трескается. Сквозь трещины она течет, тянется вязкой слизью к раненому Богу, а тот закрывает Якшу. — Ты должен бежать, — голос его больше не дрожал. Только стойкость высоких вершин Ли Юэ. — Мой Лорд!.. — начал было приходить в себя Сяо. — Выбирайся на поверхность. Я буду сражаться здесь столько, сколько получится. А ты найди в Гавани Гуй Чжун. Запомни, она не должна попасться в лапы этого психа. Ни за что, Сяо. Этой мой тебе приказ. Договаривать Чжун Ли не стал. По-хорошему, он и приказа не имел права отдавать ему. Но это был не он, отчаянная мольба. Последняя просьба. Барьер вздрогнул. Рассыпался в одно мгновение. В этот самый миг Сяо выбрасывает наружу. Сквозь вихри порчи ему удается вырваться наружу этого жестокого ада. И попадает он в еще более жуткий. Приспешники Ордена Бездны кинулись добивать выбравшегося из ловушки Якшу. Рогатая маска вновь появляется на лице. Сяо обязан выполнить приказ. Пока руки его способны держать Коршун. И снова в бой. Ему самому непонятно, откуда взялись эти силы. С новой яростью Якша сражается с демонами, вырывает из их лап свою и чужие жизни. Казалось бы, в нем проснулась гордость Защитника Якса, на самом деле это просто страх. Сяо никогда так не боялся проиграть, как сейчас. Бежать из замка как можно дальше. Взрываются камни, разрывает фальшивое небо и черную бездну драконий рев, погружая Якшу в старые воспоминания. Найти Гуй Чжун? Да, этот приказ был ему уже отдан давным-давно. Он его исполнил, да только Богиня сама пошла на смерть, как бы не отговаривал её. И сейчас, его одолевает настоящее отчаянье. Ему нужно умереть, чтобы найти её? Его Бог сошел с ума из-за влияния порчи? Это эрозия сказалась на Мораксе, что тот исчез, оставив своих подданых на произвол судьбы, и оказался здесь, в этой самой черной пучине. Сяо не знает, получится ли выбраться. Путы кармы сильней впиваются в тело. Бездна чувствует, что он на исходе. Псы гонятся за ним, и целый отряд Вестников всё быстрее его нагоняют. — Сяо! — прорывается сквозь гул собственной крови. Гуй Чжун бежит за ним. Рассыпается пылью и собирается обратно, падает, но бежит ещё с большим усердием. Он не узнает её. Он не знает её. И когда его зовет, не откликается. Замах. Белая кисть вонзается в пса. Всплеск. Пыль разрывает порчу. Одна из многих гончих появляется со спины Якши. И Гуй Чжун кидается голыми руками на нее. Касание. Вспышка холодного света и пылью взрывается враг. — Прочь! — кричит Гуй Чжун истошно. Глаза горят её огнем, — Прочь. Она не сдастся. Она сильная. Она справится. Дыхание со хрипами. У нее темнеет перед глазами, но Гуй Чжун не сдается. Её гнев выходит за пределы тела. — Сяо, держись, — хрипит, поднимая Белую кисть с земли, — Мы должны справиться. Мы должны помочь ему. Сам же Якша уже не понимает, бред ли всё это, или же реальность. — Приказ Господина… — Приказал бежать, да? В беспамятстве Якша отвечает: — Найти Гуй Чжун. — Ты её нашел. Платье давно испорчено. Некогда белое копье теперь черное от порчи. Распущенные волосы в полном беспорядке, и на лице её красная кровь. И всё же, она уверенно стоит перед ним, отважно закрывая собой. За ней Сяо видит летающего дракона, чей свет буквально ослеплял. Маска исчезает с его лица. — Госпожа? Гуй Чжун улыбается, только улыбка эта была вымученной. В мгновение этого покоя девушка поддевает цепочку на шее и вытаскивает из ворота сияющую пешку. Её свет был ослепляющим. — Да. Видимо это действительно я. А в собственной голове война. — Да, — повторяет Гуй Чжун онемевшими губами, — Это действительно я, — и сжимает в кулаке Гносис крепче. Делает вдох. Шаг навстречу. Она едва успевает отшатнуться. Водная стрела проносится прямо перед лицом и задевает руку. Цепочка рвется, и звенья её как звезды посыпались на землю. Гуй Чжун вскрикнула. Гносис падает и начинает катиться вниз. Подскакивает задорно как брошенная монетка, а душа Гуй Чжун падает вместе с ним. Кровь льётся на чёрные камни. Сяо рывком бежит на врага, который посмел выстрелить, а Гуй Чжун бросается за своим Сердцем. Окровавленная рука не успевает дотянуться до Гносиса. Синий туман окутывает его и утягивает в сторону. Там стоял Дайнслейф. И в этот момент что-то внутри неё умерло. В очередной раз. — Что ты собираешься сделать? — хрипит, не спуская обезумевшего взгляда с рыцаря. Тот же только холодным безразличием отвечал на отчаянную мольбу. В нем не было жалости. Внутри себя тот торговался за лучшие исход. Как поступить? В звездных глазах читалась только ненависть к Богам. И к ней в том числе. — Ты этого не сделаешь, — рычит сквозь зубы Гуй Чжун. — Дорогуша! — зовут её позади, да только девушка уже не откликается. — Не смей, Дайнслейф. Чтобы ты не хотел сделать! Не смей! Пыль метнулась в его сторону хлыстом, да только рыцарь ускользает. Ещё раз! Окровавленной рукой. Боль выжигает нервы, перед глазами темнеет, но эту тьму развеивает сияние битвы вдали. Ещё! Гуй Чжун поднимается, кидается в его сторону. — Госпожа! — кричит Сяо позади. Они так и замирают. Дайнслейф сжимает в своей руке сияющий Гносис и смотрит изучающе на смертную перед собой. Гуй Чжун со злыми слезами на глазах кричит: — Ты хочешь моей смерти. Если уничтожить Гносис, я умру, верно?! — по его глазам ясно, что это правда, — Вот зачем ему нужен был мой Гносис. И тебе тоже. Чтобы манипулировать мною! Только ты решил проверить для начала, поведусь ли я на твою уловку. Нет! Не поведусь! Тем временем Сяо и Чайльд уже успели разобраться с нагнавшими их врагами. — Стойте! Вы оба! — кричит в их сторону бегущая Люмин с ребенком на спине. А хрустальные месты всё продолжают с грохотом рушиться: — Почему именно я должна умирать?! Я слишком многим пожертвовала, чтобы сдаваться так просто теперь. — Что умерло должно оставаться мертвым. — Я жива! Моё сердце бьется! Смотри, — она протягивает раненную руку, — Моя кровь горячая. Я живая! — Ты просто узурпировала чужое тело. Душа Бога подавила душу смертной. — Не правда! Я пережила человеческую жизнь. — Была бы с самого начала это ты, твой Гносис сразу бы тебя признал. Только поэтому я тебя оставил в живых! Лучше бы ты оставалась призраком прошлого! — Дайнслейф, остановись, — пытается угомонить его Люмин. Она быстрее передает мальчика его старшему брату, который совсем не понимал, что делать. Его оружие водой ускользает между рук, прежде чем прижать тело спящего братика к груди. Сяо же настороженно глядит на напряженную Люмин. Только ей из собравшихся Якша доверяет. — Нет, — тихо отвечает Гуй Чжун, — Не лучше, — её глаза постепенно наполняются слезами. Потому что она сама понимает всё. Признаваться только больно. Люмин спокойными шагами направляется к ним. — Это правда, Гуй Чжун, — произносит Путешественница мягким голосом, только печаль скользит, — Но давайте оставим этот вопрос на более лучший момент. Нам нужно уходить. — Я не уйду. — Гуй Чжун… — Я тоже, — подает голос Сяо. Богиня оборачивается к Якше. Полные слёз глаза наблюдают за тяжелыми ранами доблестного война, как смотрел на нее не узнавая. Это было так больно, и в тоже время сладостно приятно. Пускай он её не помнит, и пускай не вспоминает… Как когда-то очень давно они вновь пойдут защищать своего Бога. Слезы стекают по её щекам, но голос не дрогнул. — Забирай мой Гносис, Дайн. Только прошу, дай мне его спасти. После можешь делать что считаешь нужным. Только прошу. Нет, я молю тебя. И Богиня падает на колени перед некогда смертным. — Позволь мне спасти Моракса. Он из-за меня сражается. Я смогу остановить его. Только умоляю, дай мне время. Я смогу. Я правда смогу! Чайльд, который всё это время просто наблюдал, не решаясь подойти ближе, только вздыхает: — Так вот какая любовь у божеств. Ногти скребут землю под собой. Сердце бешено колотится в груди, а гнев внутри разъедает ядом. Она на низком старте. Вырвать зубами собственную жизнь вот-вот станет реальностью. Богиня умоляет смертного о помиловании, но Дайн видит, что даже если не согласится, она кинется в бой дальше. Она не отступит от своего, но готова пойти на договорённость. Это смешит Дайнслейфа. — Хорошо, — произносит рыцарь, смотря сверху вниз на богиню. Гуй Чжун оставалось только беспомощно наблюдать, как Гносис исчезает в синем тумане. — Я повременю с тем, чтобы уничтожать твоё Сердце Бога. Взамен ты остановишь Моракса и вернешься живой на поверхность. Таков наш контракт. Люмин, — оборачивается к Путешественнице, — Уходим. Та сразу и не поняла, что обращаются к ней. Люмин всё еще напряженна, ожидавшая кровопролития. — Что? — Да, уходи, — подал голос Чайльд, — И забери с собой Тевкра. — Погодите… Мимо нее проходит Дайнслейф: — У нас нет времени. Надо спешить. — Но ведь Чжун Ли… Люмин смотрит на Гуй Чжун впереди, которая так и не встала с земли. Из-за опущенной головы не видно её взгляда, только руки, что продолжают комкать землю под собой. Сяо не смел подойти ближе. Недовольным взглядом смерил собравшихся. В напряжении тела читалось желание скорее вернуться к своему Богу. Якша не должен бежать прочь от сражения. Гуй Чжун тоже не побежит. — Чайльд… — Я останусь. Люмин не собиралась его останавливать. Только смотрит в эти пустые холодные глаза, и видит внезапную твердость. — Позаботься о брате, — напоследок произносит Тарталья. Красный шарф полоснул алым на фоне общей черноты. Это настоящая война. Против всех и самого себя. С каждым сделанным шагом Чайльд становился вновь Тартальей. Орудием, с помощью которого будет вести бой. — Каков план? Он не проявляет к ней сочувствия или жалости. Только твердое намерение сражаться. Давай! Поднимайся. Скрипя зубами, стирая слезы, размазывая по лицу грязь. Рука продолжает кровоточить, звенья цепочки рассыпаны по земле редкими звездами. Из этой дыры их не увидеть. — В пекло, — рычит Богиня. Ноги непослушные, но получается подняться. Сяо неуверенно подходит ближе. Поднимает чужое копье с земли. Здоровой рукой Гуй Чжун принимает его. Без лишних разговоров Сяо рвет свой длинный рукав, скручивая его жгутом. Заматывает ранение. Теперь сражаться будет ещё трудней. — Откуда ты бежал, Сяо? — в голосе звенят стальные нотки. — С цитадели. Воспользовались мною, чтобы надавить на нашего Лорда. — Его ранили? — Да. Принц Бездны своим мечем. — Сильно? — Не смертельно, но кажется заразили порчей. — Тогда понятно, почему принял истинное обличие, — Гуй Чжун прикусывает губы, — Чайльд, ты заметил странное поведение Бездны вокруг этого замка? Предвестник сверкнул глазами. — Есть такое. Скопления особо плотные. Я не стал туда лезть. — Помнишь, где они? — Да. — Отлично. Видите, замок находится на скале. Дайнслейф сказал, что внутри него находятся лаборатории. Эти лаборатории что-то должно питать. Единственную энергию, которую сейчас отсюда возможно получить, это энергию бездны. Могу поспорить, что, если пробьемся сквозь поток, доберемся до механизма питания. Нужно попытаться максимально снизить концентрацию порчи, иначе она сведет Моракса с ума. Сможем обесточить лаборатории — обезвредим Орден Бездны. — Они восстановят, — напоминает Сяо. — Нам будет уже не важно. Главное выбраться всем на поверхность. Чайльду знакома эта решимость победить. Такой холодный расчет, свойственный командирам, а не авангарду, как ему. А ещё ему знакома эта лихорадка. Дьявольский огонь в глазах, который неумолимо сжигает тебя изнутри. Кровь не останавливается. Белое лицо покрывается холодной испариной. Предвестник украдкой посмотрел на Якшу. — Я сделаю это. Ваша задача, докричаться до нашего хвостатого друга. Надо выбираться отсюда поскорее. Серые глаза смотрят на него с таким недоверием и неприкрытой ненавистью, но от помощи отказаться не может. На языке её вертятся злые слова, которые ядом готовы выплеснуться наружу. Да только затем Гуй Чжун понимает, что лично у нее не может быть к нему никаких претензий. Это Ю Чжань внутри всё ещё скорбит. Тарталья уже натягивает на себя новую красную маску. Вновь этот блеск синих глаз в узкие прорези. — У тебя не уплаченный долг, Чайльд. Но не мне ты его должен отдавать, а Ю Чжань. — Значит, ты признала это правдой? Ты Гуй Чжун, а не Дорогуша, — Тарталья усмехается, — Но знаешь… Мне всё равно. Я просто люблю подраться. И в золотой палате ты отлично сражалась. А что на счет долга… Если я помогу спасти Чжун Ли, думаю, что Дорогуша, что ты, будете довольны. Двух зайцев одним выстрелом, как говорят в Снежной. В его голосе она слышит улыбку, но никакого повода улыбаться не видит. Всё тело её подходит к грани, а в груди невыносимо болит. Пропало небо над головой, солнце не освещает ей путь, а Чайльд остается Чайльдом. И от этой мысли защемило в груди. Гуй Чжун была благодарна судьбе, что познакомилась с таким человеком. * Во что Люмин вляпалась… В ней всё ещё ярким ужасом отзываются воспоминания о бездне. Эта изнанка мира, с которой однажды столкнулась лицом к лицу. И сейчас она как никогда близка вновь оказаться там. Но вот что странно… Всё здесь будто не настоящее. Так похоже, и в то же время не так. Люмин помнит, как выглядят настоящие звезды, но здесь был лишь черный туман. Кристальную ясность заволокло едким дымом. Её решимость пошатнулась. В её планы совсем не входило попадать в это проклятое место. Не входило быть нянькой младшему брату Тартальи, не была готова наблюдать как не последнего для тебя человека заставляют принять смерть. Почему Люмин поверила словам Дайнслейфа? Потому что он сказал, что приведет её к брату. Что, если поможет в этом деле, она обязательно с ним встретится. Но сейчас ей страшно. Сидя в темной пещере с мальчишкой на руках, Люмин молится богам не повстречать брата в этой черной пучине. Ей страшно, но этот страх она преодолеет как минимум на зло Предвестнику. Когда-то она его презирала за подлость поступков. Затем сочувствовала, будучи так же обманутой Архонтом. Затем он её раздражал своей навязчивостью и необъяснимой тягой к ней. Оно совсем не вязалась с образом Тартальи в голове. Теперь же они вместе оказались в ситуации, опасной для жизни. Вот только Чайльд попал сюда с самым дорогим в своей жизни. Признаться, Люмин было интересно наблюдать за настоящим им. Как страх за близкого заставляет его отринуть слабости. Она не может ударить в грязь лицом при таком Предвестнике. — Почему ты поверила ему? — Нужно было проверить любую ниточку, ведущую к брату, — ответ Люмин был холоден. — Я не об этом, — нахмурился, — Почему ты поверила, что единственный способ не дать Ордену сделать эту машину, это убить Богиню? Не остановить их, не уничтожить саму машину, а именно что убить Архонта Пыли. Ты хотя бы задумывалась о том, что будет с Чжун Ли после этого? Конечно понимает. И не желает допустить такого исхода. Нет. Она сделает всё что от нее зависит, чтобы такого не произошло. Потому, когда Сумеречный меч послушал мольбы богини, у нее появилась внутри надежда. Быть может, обойдется без этого… И Люмин бежит вместе с ним. Со всех сил, по шаткой мертвой земле. Обегая расползающуюся тьму. Пробегая мимо развалин некогда великой цивилизации. Нет больше солнца над головой, только золотые волосы впереди и синий звездный плащ. Бежать. Люмин уверена, что с Чайльдом ничего не случится. Она уверена в Сяо, что он сможет спасти своего Архонта. Она верит в Ю Чжань, что она справится и выберется отсюда живой. Хотелось бы ещё в свои силы верить… — Дайнслейф! — кричит ему в спину Люмин, — Что ты сказал Ю Чжань? — Ты про Гуй Чжун? Правду, — ответил мужчина, не сбавляя темпа. Только этого Путешественнице было недостаточно. — И она так легко согласилась? — Как видела, мне пришлось надавить. Но Богиня оказалась достаточно мудрой. Или же это глупость. — Это был шантаж. После этих слов Дайн даже остановился. — Даже не думай сомневаться в такой момент. Нам нужно оторваться от Ордена. Нагоняя мужчину, Путешественница тоже останавливается в паре метров от него и смотрит ясным взглядом на него. — Должен быть другой способ, — голос Люмин становится ниже, — Она заслуживает жить. Хотя бы не ради себя, а ради близких. — Её существование противоестественно. Именно такие противоестественные вещи и привели Каэнри'ах к этому исходу. — Она способна помочь сражаться с Бездной. Гуй Чжун на нашей стороне. — Боги лишь на стороне небесного порядка. В противном случае их уже Богами не назовешь. — Не правда! — Люмин! От гневного раската Дайнслейфа у нее бегут холодные мурашки. — Вспомни, чего ты больше всего хотела. Какая твоя главная цель. Она поменялась сейчас? — Причем здесь это? В твоих руках жизнь моей подруги. Я не собираюсь её ни на что разменивать. Итэр бы никогда так не поступил! На крики сбежались зрители. Гончие разрыва. В гуле бездны послышались крики вестников. — Черт, — выругался с чувством, — Быстрее! — выкидывает руку вперед. Синий туман бьет по гончим. Люмин бежит. Её разрывает на куски изнутри. Горечь отчаяния скрутила желудок, горит в легких. Кости гудят, сердце о грудную клетку бьется отчаянно. В темноте нет просвета. Им не удается оторваться. Боясь поучить удар в спину, Люмин перетаскивает на ходу ребенка вперед. Ладонью закрывает голову. Перед глазами только светлые волосы. Не отрываясь, бежит, и в этой погоне все посторонние мысли исчезают сами по себе. Mood: Johannes Bornlof — We trust Просто бежать. — Люмин! Итэр. В одно мгновение почва под ногами исчезает. Люмин спотыкается. Падает кубарем, больно впиваются камни в обнаженную спину. И только мальчика к груди прижимает. Лишь бы он был в порядке. Когда падение остановилось, ей удается сделать вдох. Через боль. Ушибла ребра. Под веками пляшут огоньки, а в ушах звенит. Что-то она совсем не в лучшей форме сегодня. — Люмин! — вновь повторяется крик. Она быстрей распахивает глаза. Готовая вновь сорваться с места, Путешественница приподнимается с земли. Но тут же оседает обратно. Потому что она знает эту золотую косу. Медовые глаза. Знает этот голос лучше всех. — Итэр! Это он. Ошибки быть не может. — Люмин, — тяжело выдыхает юноша, весь запыхавшийся, словно бежал столько же, сколько и сестра, — Ты не ранена? Сильно ушиблась? Что за чертовщина?! Люмин прийти в себя не может. Ударилась головой? Она умерла? Или это происки бездны? Иллюзия! Но нет. Касания брата реальны. Она чувствует родное тепло, когда тот ощупывает голову в поисках ранений. — Брат… — неуверенно выдыхает. Страшно сделать лишнее движение. Вдруг он исчезнет. — Брат, я так долго тебя искала… — Кто этот мальчик? За эйфорией она не замечает толком, как изменился взгляд. — Он провалился сюда вместе с нами, когда Орден бездны напал на нас. Он не приходил в себя с того момента. Итэр, как хорошо, что ты появился. Это чудо! Помоги нам. Дайн… — Тише… — выдыхает мягко близнец. Он заключает её в объятия. Мягкие, убаюкивающе поглаживает спину, на которой скоро расцветут синяки от ушибов. Мальчик зажат межу двух тел. Люмин прижимает его к себе крепче. Сердце от чего-то боязливо пропускает удар. — Всё скоро закончится. Тебя никто не тронет. Я рядом. До этого Люмин никогда не давала волю своей тоске. Но здесь, прямо в его объятиях, слезы сами собой набухают на глазах. Ресницы дрогнули и горячие капли потекли по щекам. — Я так скучала… — Я тоже, сестра, — но вдруг его настроение меняется. Взгляд метает холодную молнию за спину Люмин, — Но не время пока расслабляться. Мне нужно кое-что вернуть. Поможешь? — Конечно, — глотая слезы. — Люмин! Беги от него! Это не твой брат! Это больше не Итэр! За спиной оказывается Дайнслейф. Держится за плечо. Оно в крови. Красные ручейки стекают по пораженной проклятьем руке вниз. Лицо в черных потёках порчи. — Ваше Высочество, — произносит Пиро чтец, появляясь из портала рядом с Дайном. Люмин остается только наблюдать, как раненного мечника загоняют в ловушку, словно зверя. Его в итоге валят на землю. Ему не дают сбежать. Люмин ничего не понимает. Её глаза как две новеньких монетки, уставились на брата. Люмин в ужасе. Она надеялась найти в брате опровержение догадке. Люмин начинает осознавать всю тяжесть своей ситуации. Итэр только с горечью улыбается. Его рука вновь опускается на макушку. Перебирает волосы и поправляет белый цветок. Она знает этот взгляд. Притворное сожаление, по факту сожалений не имеет. — Дайнслейф, — обращается Итэр, поднимаясь с колен, — Как ты посмел втянуть в это мою сестру? С каждым шагом воздуха остается меньше. Из золотых искр появляется меч. Белый с золотым. Когда-то у Люмин был такой же. — Предатель, верни то, что украл. Я знаю, она с тобой. Мечник не отвечает. Только смотрит исподлобья, скрипит зубами, но стона не издает. Он даже не пискнул, когда его пинают в живот. Итэр тут же останавливает подчиненных и сам опускается ближе к своему врагу. Принц Бездны говорил тихо-тихо: — Поздравляю. Тебе удалось обратить моё внимание на себя. Но я не подарю тебе желанную смерть. И не изменю своего решения. Сколько бы попыток ты не делал. — Итэр, прошу тебя… — сдавленно выдыхает. Только Принц лишь усмехается. — Ты даже сестренку мою притащил сюда. Похвальное рвение. Пальцы, облаченные в кожу, жестко хватаются за светлые волосы. Берут в охапку и резко поднимают, заставляя смотреть точно в глаза. — Я заставлю смотреть тебя в первых рядах, как Селестия падёт. — Итэр! Брат не обращает внимание на крики. Только поднимается и отдает приказ своим слугам. Вновь открывается портал, Дайна берут под руки и тащат в нему. Единственное, на что хватает времени и сил у него, так это вывернуть одну руку. В синем тумане появляется Гносис. Замах. Сердце Бога ловит Люмин. — Чтоб тебя, — шепчет зло Итэр, — Уходите. Оборачиваясь к сестре, от злости не осталось и следа. Люмин кажется, что в руках держит собственное сердце и целый мир в довесок. Сколько бессонных ночей она представляла их воссоединение. Как каждый раз сердце обливалось кровью, лишь вспомнив, как им было хорошо. Она ожесточилась без него. Её обманывали, она сражалась так отважно, лишь ради того, чтобы его найти. Так долго брела одна по этому миру, что обрела собственные цели. Она познакомилась со столькими людьми, адептами и божествами. С каждым её связывает собственная маленькая история и общие мечты. И теперь, чувствуя, как с каждым шагом брата рушатся её хрустальные мечты о счастье, Люмин ощущает пустоту. Эта настоящая бездна внутри нее. Слезы горячие. Сердце мальчика на коленях живое. В её груди тоже. И в груди Ю Чжань точно такое же, как у всех. — Мы не должны были так рано встречаться, — произносит брат, и ей хочется верить в искренность его сожаления, — Ты должна была своими глазами посмотреть на этот мир, как я когда-то. Тогда ты была бы на моей стороне. — Я всегда буду на твоей стороне, Итэр! Почему… Почему ты… Как же ей больно. — Тогда прошу, в знак нашей любви к друг другу, отдай мне Сердце Бога. Горькие слезы проливает Люмин. Из-за её промедления уже ранили и схватили Дайнслейфа. Чжун Ли сражается в цитадели, Гуй Чжун отдала свою судьбу в чужие руки, лишь бы спасти своего возлюбленного. Чайльд отдал в её руки самое сокровенное, своего младшего брата. Эта тяжесть сравнима с целым небосводом. Жалко, что над головой лишь темнота, и окружает её лишь бездна. Образ брата некогда бывший ей путеводной звездой стал проклятьем. В его руке всё ещё лежит меч. И он вот-вот вынесет ей приговор. Если и дальше будет здесь сидеть, ничего не предпринимая. Люмин делает выбор. Взмах. Рыхлая земля попадает точно в глаза. Люмин берет ребенка на руки и бежит. Знает, что не сможет убежать. Не сможет оторваться. Знает, что это бесполезно. Но она попытается. Она поднимает анемо вихри, на манер пыли, поднимая завесы. Даже если не сможет сбежать, будет знать, что пыталась. Портал открывается прямо под её ногами. Она падает. Итэр даже не сдвинулся с места. Только меч его окрасился в черный, а взгляд проявил истинную натуру. Это не Итэр, это кто-то другой. Она его не знает, и знать не желает. Люмин не может поднять меч против своего брата, но и отступиться так просто невозможно. Далеко не одна жизнь зависит от нее. — Ты бережешь этого ребенка. Интересно, больше ли чем хозяйку этого Гносиса? Итэр пинком переворачивает Люмин и заносит меч. Клинок опускается. И останавливается в миллиметрах от протянутой руки с Сердцем Бога. Люмин сделала выбор. — Забирай, но не трогай Тевкра. Люмин сделала выбор в пользу веры в Ю Чжань. Что она обязательно найдет способ победить в этой войне. Пускай эту битву Люмин и проиграла.