Контракт с истёкшим сроком

Ей снится сон: В нём было душно. Странный воздух оседал в лёгких смолой, не давал вздохнуть полной грудью. В этом сне она брела по темноте вперед. Глаза её широко открыты, но кроме темноты Ю Чжань ничего совершенно не видит. Она отчётливо чувствует важность продолжения движения. И она бредет. Долго, казалось целую вечность. Почему так тяжело? Конечности словно скованы неподъёмными цепями. Из-за них двигаться вперед так тяжело. А под ногами черная топь. Одно промедление — и ты утонешь. Каждый шаг — преодоление собственной тяжести и сковывающих цепей. Не чувствует рук и ног, мышцы словно перерезаны, конечности приходилось тащить за собой тяжким грузом. Сколько она уже здесь? Когда её найдут? Смогут ли вытянуть из этого болота, если оступится? На сколько её ещё хватит? Проиграть собственному страху нельзя. Ей остаётся только двигаться за этим проблеском надежды. Вера в близких — подобна утренней звезде в кромешной темноте. Вот только не была ли эта самая звезда миражом? А проверять так страшно.

***

Очнувшись, Ю Чжань чувствует лишь бешено колотящееся сердце. Холод нервного пота и то, насколько было душно. Голова кружится. Эмоций настолько много, что ничего не чувствует. Мягкий диван не возвращается в реальность. Серость затянутого тучами неба. Камин давно не горит. Потому здесь так холодно? Незнакомый потолок. Но знакомая боль. Нога! Ю Чжань вспоминает, как Аделинда шила её разорванную ногу. Вестник бездны оказывается имеет очень острые когти. Благо, кость не сломана. Голова вновь наполняется звенящим шумом разрозненный мыслей. Винокурня «Рассвет». И сейчас она находится в зале, на первом этаже. Диван у камина, в стороне скручен богатый ковёр. Ю Чжань ещё помнила, как отмывали паркет от натёкшей крови. На столике рядом кувшин с водой. И хотела было уже потянуться к нему, как резкая боль в ноге простреливает каждый нерв. — Анх!.. Ю Чжань падает обратно на пуховые подушки. Голова кружится. Сердце бешено колотится. Сквозь писк в ушах удаётся различить шум движения. Кто-то поднялся с кресла. Вода из кувшина плеснулась в стакан. Диван просел под тяжестью человека. Ей помогают сесть. Очень осторожно, удерживая от того, чтобы не завалиться обратно. Протягивают стакан в трясущиеся руки. И следят за тем, чтобы точно сумела удержать. Воду Ю Чжань выпивает залпом. Молча, без лишних замечай, ей утирают сырой подбородок. Слишком торопилась. И только затем до её сознания доходит реальность. Эта мысль, подобна утренней звезде. Взрывается вспышкой. Голова перестаёт кружится. Звон в ушах затихает. А из рук, осторожно, забирают пустой стакан. — Ещё рано. У тебя есть время поспать немного, — спокойно, с хрипотцой. От этого голоса бабочки летают в животе и дрожь проходит по лопаткам. Ю Чжань не поднимает глаз. Боится. Чжун Ли отпрянул ряди того, чтобы поставить стакан обратно на столик, но руки уже цепляются за его рубашку. Комкают. Не отпускают. Чжун Ли не вырывается. Не возражает. И только накрывает холодные ладони своими. Такими тёплыми. Даже горячими. — Хм… — хмурится Чжун Ли, — Ты холодная. Я разожгу камин. Только встать не дают. — Нет, — внезапно резко. В ответ Чжун Ли только вздыхает. Его губы сжимаются в тонкую линию, глаза его на момент закрываются. И только сейчас Ю Чжань замечает темные круги под глазами. — Я не проследил должным образом за огнём. Будет не хорошо, если ты простудилась под вчерашним ливнем. Я не ухожу. Просто разожгу камин. Хорошо? Поддаваясь его рукам, Ю Чжань вновь оказывается на мягких подушках. Тепло ускользает. Чжун Ли поднимается и шум его шагов наполняет просторную комнату. На нем нет привычного плаща и жилета. И рубашка явно не по размеру. Точно, Чжун Ли же сам промок до нитки, пока нёс её, Ю Чжань, на винокурню. На руках. Укутанную в плащ. Плечи тяжело опущены, как и его понуренная голова. Он разжигает огонь в полной тишине. Комнату наполняет приятный, такой теплый, запах камина. Чжун Ли поднимается с колен. Отряхивает руки от опилок поленьев. А оборачиваясь, сразу находит взгляд Ю Чжань. Не знает, подойти или остаться… Что ему вообще делать? Собственное сердце вырывается из груди, но ему ещё удается сдержать нервную дрожь в ладонях. В её глазах столько боли… — Что с твоим носом? — внезапно прерывается тишина. — А! Ох… Это всё ещё заметно. Это было впервые, когда Ю Чжань видит настолько смущенного Чжун Ли. Всегда сдержанный, искренний в своих проявлениях, Чжун Ли смущался. Глаза нервно бегают по сторонам, а ладонь взъерошивает и так беспорядок на голове. Отёка давно нет, но нос все ещё был нездорово красным. — Ничего особенного. Тебе не о чем беспокоиться. Не бери в голову. — Как не брать в голову? — недовольно бурчит Ю Чжань, удобнее утраиваясь, — Мне хочется знать, кто такой смелый, что сумел сломать тебе нос. Этот бедолага хотя бы ещё жив? Чжун Ли перестаёт понимать её слова. Она шутит или серьезно? Откуда такая резкая перемена настроения. — Конечно жив. Как ты могла подумать иначе? Ю Чжань только нервно усмехается. Перебарывая бурю внутри, Чжун Ли сдаётся: — Это был твой отец. — Что?! И, прежде чем Ю Чжань успевает дёрнуться в порыве, её фиксируют сильные руки. Бывший архонт вновь оказывает близко-близко. Настолько, что чувствует его тепло сквозь тонкое одеяло. — Мы уладили конфликт. Это была достойная плата. Я получил по заслугам. — Ты действительно был у моих родителей? — Ю Чжань совершенно поверить в это не могла, — Что ты там делал? Что? Пытался загладить свою вину. Пытался сделать всё, чтобы в этот момент, перед ней, не чувствовать себя настолько ничтожно. И вот она перед ним. В его руках. И именно сейчас всё сделанное кажется… ничтожным. Абсолютно незначительным. Он не может сказать. Не сейчас. Эмоции накатывают словно морские волны. Её широко распахнутые глаза. Приоткрытые бледные губы. Частое дыхание и общая бледность. Чжун Ли чувствует сжатость в плечах. И ничего с собой поделать не может. Чувства подобны взрывающимся звёздам под кожей. — Я не должен был тебя отпускать, — каждое слово, как кровь из вскрытых вен. И всё внутри болит. Рвётся. Сгорает в холодном пламени. Ему так хочется всё сказать, найти нужные слова. Но все мысли вертятся в голове потоком падающих звёзд. Оставляя после себя яркий всполох. Плечи ходят ходуном от частого дыхания. Чжун Ли тонет. А затем просто утыкается в шею. Ложится не всем весом, осторожно, словно закрывая собой от этого жестокого мира. И если камин её совсем не грел, то колотящееся сердце за чужими рёбрами… Он слышит неопределенный вдох. Не знает куда деваться. — Пожалуйста… Совсем не много. В камине громко трещат разгорающиеся поленья. Они замирают. Ничего не говорят. На втором этаже послышались шаги. Закрылась дверь. Сердце испуганно замирает. Ю Чжань судорожно шарит руками по его спине. Пытается вразумить. Но сердце плавится. Вместо того, чтобы оттолкнуть, её руки зарываются в растрёпанные волосы. Щекочет своим дыханием его уши. Жмётся щекой к его, внезапно чувствуя пробивающуюся щетину. А он смеется. И этот смех по камушку рушит её выстроенные стены. Словно лавина. Рушится, рушится, рушится. И глаза так жарко начинают гореть. Ей так страшно, как будто замерла у края пропасти. И всё равно шагает, падает вниз, крепко обнимая. Его бока трепещут, когда её холодные ладони накрывают горячую кожу. Дилюк подозрительно затихает. Ю Чжань даже не заботит тот момент, что их могли увидеть. И кажется, об этом не заботится и Чжун Ли. Он только глубоко вздыхает, его грудная клетка расширяется, и чем-то Ю Чжань это напоминает те далёкие времена, когда Моракс был ещё в облике могучего дракона. Подобную силу она испытывала в данный момент. Удивительную веру в него. Она не должна была сомневаться в нём ни на мгновение. А он не должен был давать повода усомниться в себе. И это злит. Очень. Настолько, что Ю Чжань поддаётся этому тёплому жару. Сорванный вдох, почти бесшумный. Он не стал вырываться. Что ему её укус? А она цепляется в него довольно жёстко, чувствуя под толстой кожей человеческие сосуды. Хотел бы вырваться, давно бы это сделал. Но Чжун Ли даже не дрогнул. Только плотнее вжимает её в обивку мягкого дивана, в перьевые подушки, и от этого жеста у неё вновь начинает кружиться голова. Где там Дилюк? Кажется, хозяин винокурни передумал спускаться вниз. — Что ты делаешь? — совсем тихо спрашивает Чжун Ли. — Это месть. Ей ничего не отвечают. На втором этаже вновь заскрипела дверь. Это Венти, совершенно не заботясь о том, что мог кого-то потревожить, запел прямо с порога. Его отличное настроение встречается с пойманным на месте преступления Дилюком. Тот молча продолжал стоять на лестнице, так и не успев вовремя скрыться. Бард быстро просёк, что здесь происходило, и решив чуточку разрядить ситуацию, на распев произнёс: — А вот и выбрались на свет темные тайны нашего героя! Айя~ Мастер Дилюк, от вас такого я никак не ожидал. Его лицо передать словами было невозможно.

***

Уже позже, когда буря первой встречи стихла, Ю Чжань пришлось справляться со своим стыдом. С Аделиндой она мало общалась. В основном только по рабочим момента, а о большим было говорит не о чём. Однако, Ю Чжань знала, что главная горничная была верной опорой мастера Дилюка. И потому, когда Аделинда начала мастерски латать её ногу, Ю Чжань не удивилась. Её ловкие руки давно приноровились менять бинты на жутких ранах. — Не кричи, — холодно отозвалась женщина, заворачивая края повязки внутрь. Вся кожа покрылась холодным потом. Её периодически охватывал сильный озноб, чередуясь с жаром. — Вестник… Он не мог занести заразу вновь? — сбивчиво пробормотала Ю Чжань, — Как в прошлый раз. — Я проверил. Порчи нет. Постоянное нахождение Чжун Ли рядом одновременно было для неё облегчением и страшным бременим. И свою неспособность вернуть мысли в прежнее русло, Ю Чжань решила списать на свою болезнь. Она ранена, можно проявить к ней немного снисхождения? Дилюк хмуро наблюдал за ними. Для него консультант похоронного бюро был незнакомцем, пускай Венти заверял его в надежности Чжун Ли. И всё равно, хозяин винокурни отлично чувствовал напряжение между ними двумя. Дилюк помнил, в каком состоянии Ю Чжань прибыла к нему. И по рассказам Люмин знал, что её к нему привело. — Ты ведь помнишь о своём обещании? Словно вырвавшись из объятий зацикленных мыслей, девушка опомнилась. — Точно! Я не забыла. А разве… Венти, ты не рассказал? Спокойно сидящий за столом бард едва не подавился, когда на него обратили свои взгляды все. Он как раз опустошал очередной бокал первоклассного вина. — Друзья мои, я уже сделал всё возможное для вас. Я помог вам воссоединиться, может быть вы начнёте решать свои вопросы уже совместно, м? — и многозначительно поглядел на Чжун Ли. Бывший-архонт похлопал глазами, и затем уже посмотрел на Ю Чжань. — Какое обещание? — в янтарных глазах плясало неподдельная заинтересованность. Челюсть его напряженно сжалась. Ю Чжань оставалось только неловко улыбнуться, пытаясь сдержать сдавленные стоны боли от очередного жёсткого движения Аделинды. Женщина поднялась, убрала все принадлежности в ящик, и коротко кивнула Дилюку. Удивительно, как сильно могли меняться люди в присутствии другого. В его глазах Ю Чжань была раскрытой книгой, из которой буквально лилась горечь и боль. Теперь же от её эмоциональности у Рагнвиндера разболелась голова с самого утра. Но раз девчонка улыбалась, значит, можно быть спокойным. Верно? По негласному соглашению, Дилюк и Кэйя не лезли в тайны Ю Чжань, пока они не касались безопасности Мондштата. Теперь же, когда опасность подтвердилась, Дилюк лично с ней столкнулся, ему нужно было знать как можно больше. Данное объяснение вполне удовлетворило мужчину. Чжун Ли на глазах посветлел, согласившись с решением всё рассказать. И эту задачу он решил взять на себя. Как раз времени по дороге в Монд будет много. — Я уже отправил сокола с письмом в собор. Барбара будет нас ждать. Завтрак был окончен, пора в путь. На самом деле Ю Чжань совсем не знала, как будет потом расплачиваться с мастером Дилюком за его щедрость. Приютил, ногу подлечил, накормил, так ещё и вести собирается до Монда. Конечно, хозяин винокурни всё это списывал на то, что работать Ю Чжань в здоровом состоянии будет лучше, и вообще, нужно было пополнить запасы вина в таверне. Попутками передвигаться для неё было уже привычным, даже родным. Пока все собирались в путь, а Венти вновь пытался проникнуть в тайные запасы винокурни, они вновь остались наедине. — Госпожа Аделинда передала тебе шарф. — Ох, правда? Большое ей спасибо. Чжун Ли решит опустить то, что этот шарф он лично выпросил у старшей горничной. — Ох, — удивленно вздохнула Ю Чжань, когда увидела размеры этот шарфа, — Он больше похож на тонкий плед. — Этот шарф особой вязки. Его используют искатели приключений при восхождениях на Драконий хребет. Сегодня ветрено, будет не хорошо, если ты сильнее разболеешься, — Чжун Ли всеми силами старался сделать свой тон как можно более будничным. На самом деле ему так сильно хотелось спрятать в своих объятиях и никогда больше не выпускать. Ему хотелось, чтобы та напряжённость, выстроенная стена между ними, наконец рухнула до основания. Чтобы она вновь смотрела только на него, своими чистыми глазами. Яркими-яркими. Как давно он не видел её искреннюю улыбку? Чжун Ли вновь ловит себя на этом порыве. Ему нужно думать, как скорее вылечить её ногу. Что Орден бездны действительно за ней охотится. Что она может быть в опасности в любую секунду своей жизни. Но вместо слов, шарф мягко обматывают вокруг шеи, плеч, завязывая аккуратный узел. — Я, наверное, дойти до повозки не смогу. — Ничего страшного. Я смогу нести тебя столько, сколько это потребуется. Ему хотелось навсегда остаться рядом. Даже если наблюдать со стороны, но чувствовать связывающую их невидимую нить. Ему хотелось быть рядом. Чувствовать тепло живого тела. Познав однажды, отпустить будет сложно. Он готов носить её на руках целую вечность, но знает, ей это быстро наскучит. Он чувствует её страх, но не знает, что является его причиной. Чжун Ли опускает Ю Чжань в повозку, к бочкам вина и подозрительно затихшему Барбатосу. Бард радушно согласился составить раненной компанию. Бывший-архонт ещё раз убедился в сохранности раны, проверил комфорт Ю Чжань, и ушёл вперед, как мастеру Дилюку. — Ну что за беда… — протяжно взвыл Венти, наконец верну себе лицо, — Почему я не вижу в твоих глазах счастья? Неужели этот глупый старик так и не извинился? — тихо, чтобы господа за поводьями не услышали. — Извинился. Повозка двинулась с места. Нога от переменчивой погоды разнылась сильнее обычного. — Но? — А тебя почему так беспокоит наши отношения? — язвительно, в нападение. — Как же не должны волновать? Вы оба порознь — два страшных зверя, к которым подойти страшно. И тем более… Ты же не забудешь поблагодарить своего старого друга за то, что я помог вам воссоединиться, — с хитрой улыбкой ответил Венти. Продолжать не было нужды. — Так это ты во всем виноват… — Не говори так, будто я преступление совершил. Преступление было то, что вы делали с утра. Лицо Ю Чжань вспыхнуло алым, несмотря на тысячи лет прошлой жизни в её памяти. — Преступление — это то, что ты делаешь, когда пьян! Так что даже не думай. Я не собираюсь потакать твоим пагубным пристрастиям. В глазах Венти мелькнула на мгновение нечто тусклое. Но сразу спряталось за пушистыми ресницами. — Позволь мне предположить… В те далёкие времена ты так же относилась к вину, значит, и в этой жизни ты и чарки вина не опрокидывала. Что, даже за здоровье родителей не пила, по лиюэйскому обычаю? — Мои родители не пьют. Бард покачал головой, загадочно улыбаясь. — Тогда как ты можешь меня судить, раз сама ни разу не пробовала мондштасткого вина? — Ты меня этим не возьмёшь, Венти, — щурилась Ю Чжань, словно кот, увидевший вдалеке предмет, похожий на змею, — Хотя… — глаза барда заинтригованно блеснули, — Раз ты действительно сыграл важную роль и пришёл настолько вовремя… Я должна тебя отблагодарить. Венти подползает ближе, с опаской оглядывается в сторону лошадей, но убедившись, что беседа мастера Дилюка и Чжун Ли не прервалась, тихо шепнул: — Тогда, может быть, ты отплатишь мне своей компанией? Помимо вина с твоей стороны. — Тебе не хватает собутыльников в «Доле Ангелов»? — Мне просто кажется, знай ты о вине на практике, а не только в теории, ты сможешь повысить свою квалификацию в качестве работницы таверны. К слову, — внезапно замялся Венти, — А он знает? — Знает. — И как отреагировал? — Эм… Никак? Это сильно озадачило барда: — Я ожидал, что он отреагирует куда более бурно…. — На что? — запуталась Ю Чжань. — Нет-нет-нет! Не бери в голову. Это просто так, мои ожидания. — Нет, подожди… Будь Ю Чжань чуть более в лучшем состоянии, обязательно бы допыталась до Венти. Но беседа продолжалась, бард отлично справлялся с задачей отвлечения дорогой подруги от боли и плохих мыслей. Её лицо даже приобрело более живой оттенок. Шарф спасал от холода, а беседа от тоски. Серое небо низко нависало над головой. Ветер то и дело норовил сорвать с повозки натянутую крышу. Старая кобыла неспешно брела по дороге, то и дело фыркая от накрапывающего дождя. Но сейчас, именно в этот момент, слушая заливистый смех за спиной, Чжун Ли почувствовал покой. Господин Рагнвиндр оказался хорошим собеседником. Не сразу, но он поверил в правдивость слов Чжун Ли. И как оказалось, очень вовремя. Как раз в тот момент, когда они приближались к Спрингвейлу, на пути им встречается отряд Ордо Фавониус. Дилюк в эту же секунду пожалел, что отправился вместе с ними. Среди рядовых солдат показалась синяя макушка. Кэйя бросил хмурый взгляд на проезжающую мимо повозку, но стоило заметить знакомые алые патлы, сменился в лице. — Какая удача! — махнул рукой капитан, — Повстречать на своём пути самого знаменитого человека Мондштат — говорят хороший знак. Дилюк едва удержался от того, чтобы закатить глаза. — Капитан, если вам просто захотелось поболтать, прошу, избавьте меня. Мы спешим, у нас дела, в отличие от вас, — даже не останавливая лошадь. Старая кобыла настолько медленно плелась, что Альберих, без особого труда, успевал идти наравне. — Ваше чувство юмора как всегда на высоте, мастер Дилюк. Так уж и быть, не буду долго обременять своим присутствием. Один вопрос. Не перетруждал ли себя господин прошлой ночью? Глаза всё же закатились. Дилюк вздохнул, проклиная Кэйю за его паршивый язык. В повозке заметное затихла Ю Чжань, внимательно слушая. — Понимаете ли, некто устроил беспорядка больше, чем следовало. Но зная, какой мастер Дилюк чистоплотный, у меня закрались сомнения. — Держите сомнения при себе. Капитан, казалось, довольный ответом, замедлил шаг, пуская повозку дальше. Пара дежурных фраз на спокойную дорогу. И уже только когда капитану кавалерии открылся вид на других пассажиров повозки, улыбнулся, махнув побледневшей Ю Чжань рукой. Позади Альбериха была группа зачистки Ордо Фавониус. Те самые ребята, которые приходили после очередной «ночной вылазки». Только вот Капитан никогда раньше лично не посещал данное мероприятие. До Ю Чжань быстро дошёл смысл болтовни Кэйи. Кто-то ещё этой ночью сражался с Орденом. Опять же, в этом районе. И кажется, у неё была догадка, кто это мог быть.

***

Расслабляться никак нельзя. После неутешительной догадки Ю Чжань была как на иголках. Дилюк не стал расспрашивать, а Венти только в очередной раз напомнил, что за ней должок. Знал бы кто, что внутри неё творится. Пришлось идти окольными путями. Благо, Господин Рагнвиндр знал много путей по Монду. Всё это время её держал на своих руках Чжун Ли. Казалось ему было совсем не трудно таскать её бренное тело по тысячам ступеням Мондштата. Дилюк только тактично молчал. У собора их встречает Барбара. — Скорее, скорее, — шептала напряженно и встревоженно, — Нас никто не увидит, — она оказывает на скромную дверь. И только когда они все вместе стали подниматься по винтовой лестнице, Ю Чжань понимает, что барда давно с ними нет. Куда Венти вновь запропастился? Думать об это времени не было, Барбара настаивала, чтобы дело сделать как можно скорее. Это была совсем крохотная комната под самой крышей собора. Здесь было чисто, почти без пыли, и только хаотично заставленные поверхности всем чем только можно, делало комнату больше похожей на кладовую. Барбара выталкивает за дверь всех посторонних, начиная заниматься раной. И что самое удивительное, она не стала задавать лишних вопросов. Откуда такая жуткая рана у Ю Чжань взялась, почему именно мастер Дилюк попросил лично. Благодаря этому удалось избежать неловкостей. — Есть ещё раны? — устало спросила Барбара, когда нога была цела. — Она старая и давно зажила, но, если тебя не затруднит… Взгляни на неё. Сняв всю верхнюю одежду, Ю Чжань оголяет плечо. Та самая рана, полученная в первый день своего долго путешествия в Гавань. Ю Чжань всё ещё помнит эту боль. Укус звериных клыков остался ярким пятнами на коже. Рана давно зажила, но шрамы остались бурыми отметинами. — Нет. Ничего не вижу. — Порчи точно нет? — Твои элементальные потоки полностью чисты, — растерянно пролепетала Барбара. Эта самая рана и позволила порче проникнуть в тело. Именно после этого ей начали возвращаться воспоминания. Через боль проникающей в самые гости порчи. Но вот она вспомнила времена, когда была Гуй Чжун, и вся боль прошла. Порча исчезла. Как и «эхо», о котором говорила Ху Тао. Ей вновь начинает казаться, словно бродит и ищет нечто неизвестное ей самой. Бродит, бродит, бродит. Бьётся птицей в клетке. Куда бежать? Что искать? Ю Чжань совсем запуталась. В самой себе. Переступить порог собора она смогла самостоятельно, собственными ногами. — Если хочешь, я могу тебя и дальше нести, — предлагает спокойно Чжун Ли, продолжая придерживать её за руку, — В Монде очень много лестниц. Не стоит перенапрягать ногу лишний раз. У неё не было причин не соглашаться. Так, хотя бы, можно было скрыть своё серое лицо. На обратном пути Чжун Ли молчал. И от этого молчания Ю Чжань всё больше покрывалась холодным потом. Ядовитая боль проникла до самых костей. Голова гудела. Когда они спускаются на предпоследний уровень, уже совсем близко к её дому, молчание прерывается: — Чжун, спасибо. Дальше я могу уже сама. — Я могу узнать, где ты остановилась? Чтобы знать, где искать. — Первый дом после кузнецы, на внешней стороне улицы. — Ясно, — спокойно ответил Чжун Ли. Он отстранился, но всем своим видом говорил, что в любой момент готов раскрыть свои объятия, — Тебе нужно время побыть наедине, верно? Всё хорошо. Я понимаю, — он незаметно прикусил щеку. «Всё хорошо» из его уст давно потеряло вес. Но он улыбается. Мягко, обнадёживающее, с пониманием и нескрываемым сожалением. И вновь это странное поведение вызывает внутри Ю Чжань дикую злость. Резкий выдох. Она поправляет короткий плащ на плечах, расправляя позади капюшон. — Будь осторожен, здесь Чайльд. Я не стала сообщать мастеру Дилюку, пока что. Капитан говорил, что у него очень плохие отношения с Фатуи. Мне не хочется подорвать его доверие к нам. — И он здесь… Ю Чжань так и не удалось понять, что было в его голосе не так. Тарталья был тем самым камне преткновения, неразрывно связывающий их с горькой реальностью. На винокурне, утром, Чжун Ли показалось, что между ними вновь всё в порядке. — Как я поняла, Чайльд здесь тайно. Поэтому вряд ли покажется днём на глаза. Но я предупредила тебя. — Вы… Уже виделись? — Да, этот паршивец проник в мою комнату. Теперь спать нормально не смогу, пока все замки не проверю. Чжун Ли помрачнел. Его лицо стало непроницаемым, а губы сжались в напряжённую линию. — Я направлюсь в мондштатский филиал похоронного бюро. Нужно сообщить Госпоже Ху Тао. — Как скажешь, — только и ответила Ю Чжань. Её взгляд с фальшивой заинтересованность рассматривал порванную штанину и модштатскую плитку под ногами, — Моя смена в «Доле Ангелов» с утра до обеда. Но бывает такое, что приходится помогать и на вечерних. Довольно скользящий график. Это так… если дома меня не окажется. Моракс не сводил с неё своего взгляда ни на мгновение. Казалось, что все слова, сказанные ею, прошли мимо него. — Понятно. А Ю Чжань всё понять не может, от злости это щёки так горят, или от удивительной покладистости. Да что с ним, черт дери, не так?! Ей одновременно хочется, чтобы он испытывал вину, а с другой, такой Чжун Ли… Не Чжун Ли. И они всё стоят, расстояние между ними подобно бескрайнем просторам зеленых холмов. Им пора расставаться. Только никто шага сделать не может. Ни назад, ни вперед. — Моё последнее желание… — ей хочется, наконец, отбросить всё прочь. Чтобы перестало так нестерпимо жечь в груди. А бывший-архонт был готов сделать сейчас что угодно. Готов голову сложить к её ногам. Его дыхание учащается. Любые горы, самые тёмные пучины…. Жаркое наваждение не пропадает даже когда за спиной послышались шаги. Сомнения закрадываются, когда алые щёки в один миг становятся бледными. Её глаза замирают на человеке позади. Чжун Ли оборачивается, готовый стереть в порошок того, кто помешал услышать продолжение. И только затем приходит в себя. В конце улицы стоял Дайнслейф.