Я знаю, что вы делали прошлым летом...

— Га-а-а-рри-и-и, стань частью меня… Воплоти свой самый страшный кошмар… Убей его… Убей… — Нет! Не трогай его! Он ни в чём не виноват! Возьми мою душу, но только оставь ему жизнь… — кричала женщина, закрывая собою драгоценное чадо, стоящее впереди неё. — Авада Кедавра! — Н-е-е-е-т!!! — Нет! Мама!!! — воскликнул Поттер, почти подпрыгивая на постели в комнате мальчиков. Взъерошенные от ворочаний волосы, лицо и шея, выглядевшие, как после душа — всё это свидетельствовало о явившемся несколько мгновений назад кошмаре. У парня всегда были проблемы со сном. Но, сейчас всё чаще давали о себе знать нарушения временного ритма: сон и бодрствование внутри Гарри катались кубарем. Из-за этого он не мог ни заснуть в положенное время, ни расслабиться по-человечески, ни отдохнуть. Это и без того усугубляло психическое равновесие гриффиндорца. Друзья, спавшие с ним в одной комнате, проснулись в ту же минуту, что и Гарри, всполошённые и устремившие взгляд в сторону очага беспокойства. Тот ошарашено смотрел в пустоту и направлял свою волшебную палочку в сторону кровати Рона, словно намереваясь произнести в ответ заклинание. Рука, сжимавшая волшебный предмет, чуть подрагивала на весу, а от тела парня исходил еле ощутимый всплеск магических волн. — Гарри-Гарри, спокойно, всё хорошо, ты в безопасности, это мы — твои друзья. Что с тобой? — испуганно спросил младший Уизли и на всякий случай поднял руки вверх, чтобы тяжело дышавший Поттер, не дай Бог, не кинул какое-нибудь проклятие. — Опусти палочку. — Просто сон, — коротко ответил парень, глубоко выдохнул и стал наощупь искать свои очки. По его виду было непонятно, пришёл ли он в себя после кошмара или нет. Немного сбив подушку для более удобного положения головы, Поттер вновь занял более удобную позицию для сна и намеревался провести оставшуюся ночь в тёплой постели. Сокурсников это, правда, не успокоило. — Просто сон? Ещё немного — и ты бы кинул в Рона какое-нибудь заклинание! А потом бы и в нас, а? Гарри, что с тобой происходит? Ты в последнее время сам не свой, — настороженно произнёс Невилл и зажёг на конце палочки небольшой огонёк света. — Это моё дело, — отстранённо кинул гриффиндорец. — Это только мой крест… Я должен… Впрочем, неважно... Более он не стал слушать своих сверстников, внезапно для всех вскочил с постели и начал наспех одеваться, чтобы посетить ставшее таким излюбленным место — Выручай-комнату. Поттер вместе с письменными принадлежностями и чистыми листами закинул в сумку какие-то старинные, потрёпанные от времени книги. На них были изображены символы древней магии из области некромантии — гексаграммы и пентаграммы, обрамлённые магическими кругами. Несколько пергаментов, служившие подобием закладки в одной из книг, были полностью исписаны и разрисованы странными рисунками. Никто из наблюдавших не придал значению этим записям. Возможно, это и вовсе были наброски очередного сочинения по травологии или зельеварению. Сокурсники не могли точно всё это определить, а потому молча взирали на то, как их друг стремительно покидал комнату мальчиков. Его движения были быстрыми, отточенными, словно парень заранее знал, что делать. Он постоянно оглядывался по сторонам. Его взгляд при этом не падал ни на друзей вдали, ни на медленно приближавшегося Невилла, который хотел хоть как-то поддержать искалеченного судьбой гриффиндорца. — Гарри, я не буду тебя просить никуда не ходить, тем более в такой поздний час. Просто помни, что мы — твои друзья, и всегда придём к тебе на помощь в трудную минуту. Если тебе нужно выговориться, то мы всегда рядом. Не нужно держать это в себе. Нам всем пришлось тогда несладко, но… — Я не нуждаюсь в помощи. Со мной всё в порядке, — безэмоционально ответил Поттер и уже готов был выйти из комнаты, как неожиданно перед его носом встали двое весельчаков. Вот, кто точно не растратил свой талант даже после окончания магической войны. Эти ребята искренне считали, что лекарство от всех болезней — смех, поэтому они попытались вернуть парня к жизни именно через юмор. — Гарри, остановись-ка, дружок, — хором начали Фред и Джордж. — Ты что же, забыл, кто сегодня патрулирует коридоры школы? Да? Так мы напомним. Это Снейп. Да-да, тот самый, что любит назначать отработки и снимать миллиарды баллов. Даже после войны. Напоминаем специально для больных амнезией. Если ты не знаешь, то у него сейчас действует акция: с избранных ветеранов войны вычитается вдвое больше очков. А ещё… — Вы тратите моё время, — спокойно произнёс Поттер. Ему всё труднее приходилось сдерживать себя и скрывать нарастающее раздражение. Братья немогли этого не заметить, но постарались не придавать этому большого значения. — Мы тратим время! Мы, выходит, — уже должники! — выпалил Джордж. — Надо вернуть долг. Подскажите, в "Гринготтсе" выдают время в кредит? — Толчок от Фреда локтём в бок прервал поиски банка. Дабы не делать паузу длинной, Джордж тут же перехватил инициативу. — Говоришь, Гарри, тратим время? Так у нас вся ночь впереди. Расскажи, что тебя беспокоит. Возможно, ответ лежит на поверхности. Гарри прищурился. С тех пор, как он снова вернулся в Хогвартс, его постоянно преследовали навязчивые мысли о том, что его преданные друзья вовсе не те, за кого себя выдают. Он думал, что все они — всего лишь марионетки в руках хитрого директора, который заранее спланировал весь этот идиотский план по уничтожению Волан-де-Морта. Парень и вовсе думал, будто Альбус специально подстроил всю операцию, конец которой обязательно должен был получиться именно счастливым. Поттер постоянно обдумывал слова гриффиндорцев, особенно Гермионы, этой магглорождённой девушки, которая могла игриво справиться с любым испытанием, выпадавшим на её долю. Да ещё и остальным поможет. «Интересно» — думал Гарри, — а она вообще может быть неидеальной или ей важно постоянно показывать собственную непогрешимость и важность?» А вдруг Альбус заранее инспектировал все её действия, чтобы привести весь магический мир к полной победе и ликвидации владычества Лорда? Ведь победа получилась какой-то простой, как будто она была одержана не над вселявшими страх и ужас Пожирателями Смерти, а над стадом овец. И почему он не смог сойтись с Драко и его отцом? Тогда можно было действительно изменить не только ход войны, но и будущее всего магического мира, будь Гарри изначально чуточку умнее и более дальновидным. Осознание того, что всю историю гриффиндорца от рождения и до сего момента будто специально разыгрывали как по нотам, приводила парня в ещё больший шок и, как следствие, погружала ещё глубже в мир фантазий и паранойи. Эти мысли не отпускали его даже в мирное время, когда над Хогвартсом не нависало более угроз, а большая часть преступников либо уже отбывала своё наказание в усовершенствованных камерах Азкабана, либо только ждала этого. — Я его не боюсь, — ответил Гарри насчёт Снейпа, — как и вас всех. Уизли заметили шевеление руки Поттера с палочкой, которую он так и не убрал. — Всё-всё, Гарри, не кипятись, давай просто... — вмешался Невилл и хотел уже продолжить, как его прервал другой голос. — Да пустите вы его, раз он не хочет с нами разговаривать, — недовольно пробурчал Рон, вновь усаживаясь на постели. — Пусть сам разбирается со своими тараканами! Передавай им привет от меня! Братья неохотно расступились перед решительно настроенным парнем и пропустили его вперёд, дабы не навлечь на себя «гнев праведный» со вкусом сильнодействующих заклинаний. Возможно, они и смогли бы остановить его, обступив со всех сторон и наложить то же "Инкарцеро". К тому же, и числом, и силой уж точно превосходили героя магической Британии. Однако никто из них не был уверен до конца, что их и чужие в замке жизни не подвергнутся риску быть унесёнными навсегда, как Седрик Диггори в ту проклятую ночь на кладбище. Некоторые ребята ещё пытались что-то крикнуть вдогонку уходящему гриффиндорцу, но тот уже их не слышал, будучи полностью погружённым в свои мысли. Ему было абсолютно плевать, кого он встретит в потёмках школы, как он незаметно доберётся до своего пункта назначения и что о нём подумают. Перед Поттером стояла более важная цель, которую он намерен был осуществить. Он, как почти добежавший бегун до финиша, предвкушал успех задуманного, рисуя в голове яркие образы по-настоящему счастливого будущего. Своей истории, которую тот планировал построить сам. И эта цель, что захватила разум парня, как хищник — добычу, не отпускала его ни на минуту. Благополучно выбравшись из гостиной Гриффиндора, Гарри сразу же направился в Выручай-комнату. Он продолжил изучение древних фолиантов из Запретной секции библиотеки. Юноша, конечно, помнил, что брать особо опасные книги, хранящие в себе нередко тёмные и зловещие знания из разных областей магии, запрещалось даже после победы над Тёмном Лордом. Специальная графа в правилах Хогвартса строго гласила об этом, и Запретная секция была закрыта ото всех, даже от большинства профессоров. Однако Гарри это не остановило, и, воспользовавшись отсутствием мадам Пинс, взял необходимые ему тома по некромантии. Хогвартс в это ночное время был полностью погружён в тишину, изредка нарушаемую спокойными и полными уверенности шагами гриффиндорца. Буквально в двух-трёх пролётах от него находился профессор Снейп, который как раз заканчивал патрулирование тёмных коридоров и потихоньку возвращался к себе в покои. Всё-таки сбылись опасения братьев Уизли. Но не тут-то было: вдруг в своей голове мастер зелий услышал чей-то голос, звук которого был больше всего похож на какие-то мысли, чем разговор человека с самим собой. «Как же я их ненавижу… Достали со своими расспросами «как дела?», «как твоё здоровье?», «Гарри, тебе ничего не нужно?», «Может быть, поговорить по душам?»… Задолбали!». Он сразу узнал этот мальчишеский, но давно повзрослевший голос. Северусу не составило труда понять, кто явяллся нарушителем ночного отбоя. Профессор немедленно направился в ту сторону, откуда предположительно мог идти Поттер. По пути он продолжал считывать информацию парня, которая стала, наконец, доступной. Северусу очень не нравилась вся эта ситуация, но он понимал, что должен выполнить поручение директора. И если не ради Гарри, то хотя бы из уважения к Дамблдору, до последнего отстаивавшего своего, без сомнения, самого способного преподавателя. Где-то в глубине души мастер зелий надеялся выяснить причину необычного настроения и поведения гриффиндорца. Тот действительно немало сделал для того, чтобы спасти шкуру профессора. Тем не менее, судьба «ворона Хогвартса» всё равно оставалась на волоске. Для Северуса было бы обидно, если он всё-таки сядет в Азкабан и так не завершит свою, возможно, последнюю миссию, на кону которой была поставлена не только его судьба, но и жизнь того, кого поклялся защищать до конца. «Они не понимают меня… Зачем они лезут в мою душу? Я об этом их не просил! Ну, ничего, как только я совершу обряд, всё встанет на свои места…» — вновь донеслось до головы Снейпа. Достигнув, наконец, заветного места, профессор ничего не обнаружил, кроме еле проступавших элементов Выручай-комнаты. Он сразу понял, куда юноша ходил по ночам. Поттера уже не раз задерживали в коридорах школьного замка некоторые преподаватели после отбоя. Они не предавали таким происшествиям особого внимания: мол, человек прошёл войну, перенёс множество лишений. Возможно, ему нужно прогуляться и освежить голову перед сном. Однако, мастер зелий не мог игнорировать ночные похождения Гарри, а потому наложил на себя дезиллюминационные чары и направился в Выручай-комнату вслед за юношей. Увиденное тут же повергло его в шок: гриффиндорец скинул с себя школьную мантию, оставшись в одной рубашке и брюках, и расположился в центре магического круга. По всей его геометрической форме Поттер расставлял небольшие свечи. Юноша словно не замечал никого и ничего вокруг себя, раскрывая перед собой три большие книги и несколько свитков пергамента, на которых было что-то написано. Снейп осторожно, идя мелкими шагами в сторону хмурившегося гриффиндорца, обогнул старые шкафы и кучу сваленных стульев, чтобы занять более удобную позицию для наблюдения. В этот момент Гарри снова мысленно заговорил: «Главное — не вызвать оттуда кого-то другого… Мама, когда ты вернёшься, ты будешь мной гордиться». Вдруг, совершенно случайно, профессор задел мантией один из стульев, что с грохотом повалился на каменный пол. Поттер тут же среагировал на звук, потушил все свечи волшебной палочкой и приготовился к нападению противника. Все его движения, прищуренный взгляд, полураскрытый рот и выжидательная позиция говорили о том, что юноша готов был к бою в любую минуту независимо от места и времени. И никто не мог гарантировать, что он не кинет в незванного гостя что-то серьёзное или смертельное. Неожиданно их глаза встретились. Гарри не мог этого знать, но Северус увидел в них достаточно боли, разочарования и… какого-то странного огонька. Профессор не мог припомнить такого, пожалуй, за все годы своей работы. Он видел взгляд фанатика, словно жаждущего открытий и великих достижений непризнанного учёного. Гарри всегда смотрел на него с ненавистью и долей злобы, но сейчас было что-то, что нельзя объяснить ни логикой, ни разумом. Поттер успокоился только после того, как осмотрел упавший стул и пространство вокруг. Ему необходимо было убедиться в наличии чужаков, которые могли пошпионить за ним из вредности или сочувствия. На секунду он подумал, что незваными гостями являются его друзья, но быстро убедил себя в том, что это вряд ли возможно. Своим странным поведением он сумел отвадить от себя всех, кто хотя бы знал его имя. Обследовав комнату, Гарри никого не нашёл, а это значило, что можно было спокойно работать дальше. Но не добившись каких-либо серьёзных результатов, он сложил все «тёмные» принадлежности в сумку, накрыл небольшим ковром нарисованную пентаграмму и, как ни в чём не бывало, направился к выходу. Профессор не спешил: надо было выждать положенные несколько минут, чтобы продолжать слежку за юношей. Сейчас главное для Снейпа — оставаться как можно дольше незамеченным, а уже после разбираться с увиденным. Всё, как в старые времена: не выдавать себя ни жестами, ни словами, ни действиями. К тому же, Дамблдор ждал от Северуса положительных результатов, зная, что мастер зелий справится с этим, как тому казалось, простым поручением легко и быстро. Навыки двойного агента, как-никак, настолько долго были со Снейпом, что впитались в его кровь и сделали из него отличного оперативника, которого смело можно было посылать в любую, самую сложную разведку. За окном уже светало, а Гарри так и не планировал возвращаться в гостиную факультета, поэтому оставался сидеть на каменных выступах школьного коридора. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, откуда только-только начинало подниматься солнце. Снейп просидел поблизости от юноши всю ночь, то и дело читая его мысли о прошлом, о войне, о друзьях, о каких-то высоких моральных принципах уважающего себя волшебника и... о своей матери. Профессора немного удивило то, что Поттер ни разу не упомянул в своих размышлениях отца, Джеймса, которого он чуть ли не боготворил. Он не понимал причину такой смены настроения по отношению к своему второму родителю. Однако брошенные напоследок слова гриффиндорца заставили мастера зелий тот час задуматься. «А Снейп ведь любил маму. Сильно… Наверное, даже отец так её не любил. А если бы… Если бы он был на месте отца? Может, было бы всё гораздо лучше? Снейп не был бы акулой, а мама, наверное, не погибла бы. И мне тогда не пришлось бы делать всё это… Чёртовы мечты!». Сейчас Северус пожалел о том, что Дамблдор дал ему возможность читать мысли. За последние несколько месяцев на него свалилось столько проблем, что он совсем позабыл о Лили. Прошлое не вернуть, прошлого не изменить. Мастер зелий понимал это, как, наверное, никто другой. Ему пришлось смириться и жить дальше. Но какой ценой? Ценой всего, что значило для Снейпа больше, чем, наверное, он сам. Северус отдавал себе отчёт в том, что смерть его единственной любви — это уже произошедшая реальность, которая неподвластна уже никому. Но он не мог поверить в то, что Гарри через столько лет решится на такое безрассудство. Северус не мог просто так закрыть глаза на безудержное томление парня, который готов был пойти на самые отчаянные меры, лишь бы воссоединить то, что у него отняли восемнадцать лет назад. С этого момента пошёл отсчёт конца депрессии замкнувшегося в себе гриффиндорца.