Я знаю, что вы делали прошлым летом...

Рождество 1998 года Хогвартс встретил радостными возгласами и дружескими поздравлениями всех, кто находился в его отстроенных стенах. Впервые со дня победы над всемирным Злом в ночном небе, помимо ярких звёзд, разрывались сотни разнообразных салютов. Все студенты и их преподаватели наблюдали за необычным зрелищем с улыбками на лицах и в крепких объятиях друг друга, обмениваясь многочисленными подарками и лёгкими поцелуями в щёки. В Большом зале, казалось, гудел целый паровоз из несмолкающих и постоянно что-то обсуждающих голосов обитателей школы, которые не забывали вкушать разнообразные яства. От них стоял такой сильный аромат, что казалось, будто кухня Хогвартса переместилась сюда с нижнего этажа. Однако, веселье продолжалось недолго: всё-таки, надо было готовиться к предстоящим зачётам и экзаменам, а это значит, что ученикам следовало сменить шутиху или стакан тыквенного сока на толстенный фолиант и свитки. Все рождественские каникулы Гарри провёл в Выручай-комнате, где он бегло прочитал не одну книгу и, наверное, исписал не одну тетрадь. Он старался как можно быстрее отделаться от того, что хорошо знал, чтобы приступить к тому, что ему было важно на самом деле. Друзья Гарри его отсутствию на празднествах не были удивлены: они уже привыкли к его взбалмошности и непредсказуемости и больше ему не мешали. Первые послевоенные полгода они наблюдали, как Гарри из цветущего юноши и рыцаря без страха и упрёка превращался в оголённый нерв, который реагирует, стоит только его тронуть. Поддержка, которую оказали ему братья по оружию, превзошла все, что они демонстрировали на протяжении Второй магической войны. Они пытались разнообразить досуг Поттера, помогали ему поступить на последний курс, оберегали от стрессов. Одним словом, не отходили от него ни на шаг. Но, чем больше времени проходило, тем больше однокашники Гарри отчаивались в этих попытках и окончательно их прекратили перед сочельником. Преподаватели выражали иное беспокойство: Гарри пропускал многие занятия без уважительной причины, а те, которые посещал, удостаивал молчанием. Гриффиндорец пропустил все назначенные дни консультаций перед экзаменами. Профессуре Хогвартса казалось, что мальчик запутался в жизни и не может сделать правильный выбор. А ему, на самом деле, всё это было вообще не нужно, как и общение с теми, кто не мыслил на одном с ним уровне. А таковых нашлось — никого. Днями напролёт Поттер изучал действие некромантии и способы вызова духов умерших. Он это делал исключительно ради матери, для того, чтобы услышать её дивный голос, увидеть нежные руки, развевающиеся на лёгком ветру волосы. Но главная цель юноши была не просто поговорить с бестелесным призраком, а сделать всё возможное для её возвращения в мир живых. Гриффиндорец словно не знал, что такое сон: он не чувствовал усталости. Его голова работала, казалось, на все сто процентов, как у тех гениев-учёных, что открыли атом ядра, магию света, электромагнитные волны и прочие изобретения. Он видел причину этого в том, что перестал тратить понапрасну время на пустую болтовню со своими пока ещё друзьями. Он не перестал заучивать разные заклинания, относящиеся как к светлой стороне магии, так и к тёмной. «Магия Костей есть то, что способно соединять тёмного мага с потусторонним миром, миром душ, подобно тому, как «дыхание костей» связывает ныне живущих людей со своими предками» — неустанно повторял Гарри про себя. «Кость умершего предка… имеется… Чёрный цвет — цвет ночи, смерти и страха, значит, нужен Чёрный камень, а именно — муассанит — имеется…» — продолжали проноситься мысли в вихрастой голове гриффиндорца. Полностью приготовившись к первому испытанию, Гарри отложил подальше ненужные фолианты, свёртки пергаментов, пару сломанных перьев и положил перед собой лишь небольшой листок желтоватого цвета. На нём были выписаны основные заклинательные слова и краткое описание всего хода работы. Поттер внешне держался отлично: у него не дрогнул ни один мускул на лице, руки выполняли доведённые до автоматизма движения, а поза «по-турецки» удерживала его ровную осанку. Однако внутри юноши господствовал хаос: он беспокоился прежде всего за свою жизнь: стоит ему сделать одно неосторожное действие — и ошибку уже нельзя будет обратить вспять. Гриффиндорец в глубине души очень боялся разбудить величайшее Зло, которое могло не только погубить юношу, но и вызвать череду страшных катаклизмов во всём магическом мире. И это не считая маггловского, в котором Поттер вырос. «Отступать некуда… Я выбрал путь… Это моё решение, и оно не обсуждается» — последнее, что успел добавить про себя Гарри, погружаясь в тёмную магию некромантии. Гарри плотно сомкнул веки, несколько раз глубоко вдохнул и принялся зачитывать зазубренное до мозга костей заклинание воскрешения:

Заклинаю вас, ангелы тьмы, именами Кадос, Креос, Кворус, Эшерсие, Эсхарие, Эрентиум, Хатим, Хловем, Харетем — Властителем веков, Кантан, Жаим, Жаник, Ание, Кальбар, Берифай, Альнаим. Заклинаю вас именем Адонаи, сотворившим в пятый день бездны ада. Именами ангелов, служащих в четвёртом легионе в присутствии Люцифера, могущественного князя мрака. Именем звезды Юпитера и её печатью, именем Адонаи, верховного Создателя всего. Именами всех звезд, их силами и могуществом и, наконец, именами всех, ранее поименованных, заклинаю тебя, о великий Сахиель, ты, который председательствуешь в день Юпитера! Приди ко мне на помощь и исполни мою волю: вдохни жизнь в умершую плоть сие кости и воскреси того, кто умер не по воле сей. Исполни требование моё и верни чашу жизни на врата Великого Астарота!

Внезапно откуда-то подул холодный, леденящий душу, ветер и потушил все зажжённые свечи вокруг магической пентаграммы. Юноша терпеливо ждал. Он боялся даже шелохнуться. Возможно, в эту самую минуту Гарри забыл, как дышать. Маг постоянно прислушивался к любым звукам в тишине Выручай-комнаты. Однако гриффиндорец не почувствовал и малой доли того, что ожидал. Как только он открыл глаза, перед его взором предстала пугающая темнота, готовая, словно чёрная дыра, поглотить в себя всё живое и неживое в данном помещении. Ни матери, ни её призрака, ни голоса, ни шороха — ничего не было поблизости от Поттера, кроме всё тех же разбросанных ещё со времён войны вещей. «Нет… Этого не может быть… Чёрт! Я так готовился… Я сделал всё… Это не некромантия, а бред сивой кобылы! Ну почему ты не появилась, мама? Я же сделал всё правильно…» — корил себя парень и со всей злости кинул небольшой кубок с талой водой о стену. «Ничего… У меня ещё есть время… Я только сдам этот проклятый тест и вернусь… Надо закончить начатое…» — логично рассуждал Поттер.

***

В покоях мастера зелий, как всегда, царил порядок во всём: все стеклянные колбочки с загадочным содержимым находились на своих местах и были рассортированы по алфавиту. Книги аккуратным рядами от большой до маленькой стояли на чистых, без единой пылинки, полках открытых шкафов. Внутри камина, располагавшегося в спальне профессора, мягко потрескивали поленья, жар от которых постепенно окутывал мрачное пространство. До начала итоговой контрольной по зельеварению оставались буквально считанные минуты, а Снейп никак не мог прийти в себя от услышанного в своей голове. Он не верил, что юноша так скоро начнёт проводить обряд из той области магии, которую ему никогда не суждено было познать. Теперь медлить нельзя, так как, медлить - подобно смерти, которая могла тотчас захватить в свои цепкие лапы гриффиндорца и полностью его сломить. Покрутив в руках бокал с янтарной жидкостью, Снейп осушил его до конца и принялся придумывать новый план по спасению «избранного» из той бездны, в которую его заводила идея проведения обряда. Профессор мог застать врасплох Поттера за его делом, когда тот, ни о чём не подозревая, вновь займётся воскрешением матери. Лили… Сердце пропустило удар при одном упоминании её имени… Он всем сердцем желал хоть на минуту увидеть её, обнять, прикоснуться к её губам, заглянуть в зелёный свет чудесных глаз… Но Снейп понимал, чем могла обернуться такая встреча. Ведь она будет вызвана не по воле умершей, а насильно тем, кто нарушит её покой. Мастер зелий вновь погрузился в думы и совсем не заметил, как в класс зельеварения зашёл восьмой курс, рассаживаясь по своим местам. Как ни странно, но Гриффиндор и Слизерин будто забыли про свою борьбу в прошлом и постепенно начинали сплачиваться. Гермиона и Рон больше не конфликтовали с Драко и его друзьями. Наоборот, помогали и поддерживали друг друга после страшных событий, вместе отстраивали школу и также вместе в неё снова входили. Хотя, они и не упускали возможность подколоть друг друга на перерывах. Казалось, все насмешки и издёвки давно закончились. Ребята их просто переросли, оставаясь тем, кем они были всегда, — юными волшебниками. Однако в только-только начинающий появляться мир и покой вмешался Поттер, который будто острым клинком беспощадно резал всё вокруг. Даже Малфой, любивший приколоться над гриффиндорцем, старался отмалчиваться и странно поглядывал на него. Никто не понимал, что происходило в душе юноши, который, по мнению большинства студентов, свихнулся и не смог выдержать гнёт прошлого и ужасов войны. Не успели восьмикурсники приготовиться к занятиям, как неожиданно началась словесная перепалка между двумя гриффиндорцами, которая грозилась перерасти в магическую дуэль. Если бы не профессор Снейп, они, наверное, дрались бы уже как два давних врага. — О! Гарри, ты пришёл! И что тебя сподвигло: мозги на место встали или выполняешь приказ командования? — съязвил Рон, саркастически изменив тон на второй половине фразы. — А тебе, я смотрю, мозгов маловато, раз ты сидишь тут и штаны протираешь вместо того, чтобы заниматься нормальной работой, — протараторил Гарри и уселся на первую парту подальше ото всех. Даже среди студентов выпускного курса практически не было желающих лицезреть Снейпа вплотную, поэтому Гарри оказался в таком желанном для него одиночестве. — Ну да, мне до тебя ещё далеко! Ты же у нас — избранный! И дурь в твоей голове — тоже избранная! Даже не смею к вам подходить, ваша сумасбродность! — парировал Уизли. Рон, как один из ближайших друзей Гарри, прикладывал все усилия, чтобы вернуть его к нормальной жизни. Но с каждым проходившим днём разочарованию его не было предела: желание помочь разбивалось о нежелание того, кому помогали. Рон, оценив все «за» и «против», предпочёл оставить Гарри плывущим в том жизненном течении, которое он сам для себя выбрал. Он винил во всем Гарри, утверждая, что даже самые опытные ветераны не демонстрировали и доли того безумия, которое было свойственно его другу. — Да пошёл ты! И как я только умудрился с тобой подружиться… Ты же — законченный пень! — устало бросил Поттер. — Прекрати, Рон! Хватит! Ребята, это уже не смешно! — не выдержала Грейнджер. — Герми, да ты посмотри на него, в кого он превратился! Ты меня слышишь? Вместо того, чтобы отмечать победу и радоваться жизни, ты сопли распустил. У тебя было всё, о чём наши ровесники могут только мечтать: слава, деньги, друзья, девчонки на шею бросаются. А ты всё это просто взял и профукал из-за своих же тараканов! И кто ещё из нас законченный пень? Ты — полный глупец, Гарри Поттер, и ты потеряешь всё! — распалился Рон, переходя на повышенный тон. Услышав последнюю фразу, Гарри резко вскочил и замер, чем обратил на себя внимание все остальных обитателей аудитории. В его голове резко замелькали образы прошлого. Атриум Министерства магии, 1996 год. Фраза, брошенная Волан-де-Мортом, склонившимся над Гарри после того, как всё закончилось: — Ты — глупец, Гарри Поттер, и ты потеряешь всё. Постепенно в воображении рыжеволосая голова Рона менялась на лысину старого знакомого, которого он знал, по меньшей мере, с одного года. Гарри не стал тратить время на раздумья и бросился в атаку на «Тёмного Лорда». Одной рукой он взял Рона за мантию, а другой рукой, в которой была палочка, он попытался прицелиться и произнести заклинание. Даже Рону было нетрудно догадаться, что последует дальше и он решил действовать другими методами, которые у него получались больше всего: он перескочил на парту и кинулся на своего друга, чтобы вразумить его не магически, а физически. Оказавшиеся рядом Гермиона и Невилл начали разнимать драчунов, валявшихся по полу и пытавшихся кулаками достать друг до друга. Гарри попытался послать заклятие, но его палочка была выбита «Экспеллиармусом», который выпустил Драко из своей палочки. — Повтори, что ты сказал, сука! — заорал парень. — Ты никогда не познаешь ни любви, ни дружбы! Ты никогда не узнаешь, что такое настоящая мука, боль, терзающая тебя изнутри! Я тебя уже победил! Ещё захотел? Тогда подними свою палочку и сражайся! Я жду! Ну, же! — Ты совсем охренел, придурок? Что у тебя с головой? Совсем на войне помешался! На самого плевать — так другим не мешай жить! — заорал Уизли, вырываясь из охвата подоспевших Фреда и Джорджа. Сопротивление Гарри становилось всё слабее. Он перестал вырываться, его дыхание выровнялось, а разум начал вновь проясняться. — Отпустите меня. Живо! — Ты успокоился? Не будешь больше кидаться? — спросила державшая левую руку Гарри Гермиона. — Я в порядке. Да отстаньте от меня уже! Гарри отпустили, но, чтобы до прихода Снейпа больше ничего не произошло, с него не спускали глаз все, кто находился в аудитории. Рон и Гермиона решили пересесть на противоположную сторону, ближе к слизеринцам. В классе повисла тишина. Уизли ненавистным взглядом сверлил свихнувшегося юношу, но боялся что-либо предпринимать, так как был в невыгодном для себя положении. В бою с Пожирателем смерти он бы не колебался и сразу произнёс оглушающее заклинание или выкинул бы отвлекающий манёвр. Здесь суть борьбы была бы проста: либо ты убьёшь, либо — тебя. В данной же ситуации всё было сложнее: Поттер был настолько возбуждён, что без помощи более опытных волшебников ситуацию было не разрешить. Гермиона потихоньку встала со своего места и попыталась направиться в личные покои профессора Снейпа, чтобы позвать на помощь, но Гарри услышал её шаги и направил взгляд в сторону выхода. — Не позволю! — крикнул он. — Хватит шашкой махать, Поттер! Время казаков уже прошло! — внезапно донёсся до ушей бархатный голос. — Сядь! Все угомонились! Мастер зелий умел производить положительный эффект на толпу при первом своём появлении. Она замолкала и начинала выполнять то, что тот прикажет делать. Снейп был не тем человеком, который боится сумасшедшего подростка. Правда, в душе Снейп немного опасался реакции некроманта-дилетанта. Однако, увидев его взгляд, полный отчаяния и невыносимой боли, профессор понял, насколько Поттер стал загнанным медведем в клетке безжалостного охотника. И этим охотником стала сама судьба. Гриффиндорцы и слизеринцы немедленно угомонились и вновь уселись за парты, переводя дух после внезапной передряги. Снейп начал говорить спокойным, низким голосом, который, почему-то, действовал на Гарри как успокоительный бальзам, очищающий ум, сердце, разум. Профессор чувствовал на себе пристальный взгляд зелёных глаз, но старался не реагировать на него. Взмахом палочки он расположил перед учениками итоговый тест по высшим зельям и установил точное время сдачи экзамена — сорок минут. После окончания данного срока студенты имели право покинуть аудиторию и быть свободными на весь день. Если кто-то решался закончить раньше, он должен был отдать свои листки Снейпу и выйти из класса. За любую подсказку, шпаргалку или списывание профессор карал жёстко — оценка «тролль» и недопуск к остальным экзаменам. — Время пошло! Можете начинать работу, — заключил мастер зелий и стал неустанно следить за каждым, кто в этот день сдавал свои предпоследние экзамены. Всего на пергаментах было пятьдесят вопросов, которые оказались для Поттера самыми простыми, словно профессор перепутал его восьмой курс с первым. За двадцать минут Гарри управился с тестом, как повар с картошкой, и на удивление окружающих, особенно самого Снейпа, спокойно подошёл к столу преподавателя и аккуратно положил на край листки с ответами. Без особых эмоций на лице гриффиндорец собрал свои вещи, кивнул мастеру зелий на прощание и направился к выходу, но Снейп его остановил. — Мистер Поттер, задержитесь, — прошелестел тот. — Я помню правила, сэр, поэтому, сейчас я могу быть свободным, — огрызнулся Гарри и не удостоил внимания чёрный взор мужчины. — Вы нарушили одно из правил внутреннего распорядка, мистер Поттер, — пункт номер двадцать три — подвергание опасности более одного человека в закрытом пространстве. Будьте так любезны остаться, — спокойно продолжал Снейп, так как он понимал: излишняя горячность приведёт к ещё большей агрессии. — Я так не считаю. Всего доброго, профессор, — бросил напоследок гриффиндорец и захлопнул за собой холодную дверь.

***

Гарри вернулся в Выручай-комнату раздражённым. Он готов был убить любого, кто встал бы у него сейчас на пути. «Рыжая тварь!» — проносилось в голове парня, адекватность которого снова начала его покидать. «Как же они меня достали… Кто они такие, чтобы указывать, что мне делать, а что — нет? Кем они себя возомнили?» Поттер с силой отбросил школьную сумку в сторону и пнул ни в чём не повинный ковёр ногой, из-под которого показалась часть нарисованной пентаграммы. «Я добьюсь своего… Я буду повелевать жизнью и смертью… Возможно, я смогу сделать так, чтобы все они замолчали раз и навсегда… Ненавижу… Ненавижу!!!» Снейп, до сих пор сидевший в классе, не находил себе места. Он судорожно считывал мысли недо-некроманта и разрывался буквально на части между сдающими экзамен учениками и обезумевшим, казалось, в конец гриффиндорцем. В какой-то миг профессору показалось, что Гарри снова попытается провести ритуал воскрешения, в котором явно что-то пойдёт не так. «Как же этот бездарь не понимает: вызови он сейчас кого-то из другого измерения, весь мир рухнет в одночасье! Что, если он напутает с ритуалом? Так… какие там требуются предметы? Часть тела умершего… Скорее всего, кость… Вероятно, амулеты… Если связано всё со Смертью, значит, чёрного или белого цвета… Нет, обряд тёмный, значит, и цвет соответствующий… Заклинание… Но какое?» — пытался трезво мыслить мастер зелий, как в его голову неожиданно ворвались следующие мысли Поттера. Гарри наколдовал себе немного свежей воды в небольшую чашку серого цвета и вновь попытался взять себя в руки, чтобы завершить начатое дело. Он никак не мог понять, что именно он сделал не так в прошлый раз, какой элемент древнего обряда остался незамеченным, упущенным или вовсе забытым. Поттер раз за разом перелистывал зачитанные страницы, вглядываясь с остервенением в те предписания и предупреждения, которыми были испещрены все старинные тома. Гриффиндорец полностью отчаялся и уже хотел бросить всё. Однако, совершенно случайно или по воле высших сил его взгляд зацепился за маленький шрифт на странице одной из книг. Пункт состоял всего из нескольких строчек, но содержал в себе довольно информации, которая могла повлиять на результат обряда. Он гласил: «Магические ритуалы некромантии построены на синтезе сил Света и Тьмы. Это означает, что мировой порядок баланса жизни и смерти должен быть соблюдён при обряде воскрешения или умерщвления человека. Если чаша жизни склоняется к возвращению из царства мёртвых, то проход в царство живых можно ускорить действием крови вызывающего человека. Для этого необходимо сделать небольшой порез в районе ладони или запястья, но делать это следует крайне осторожно, чтобы избежать повреждения крупных кровеносных сосудов». Далее прилагался рисунок, пояснявший порядок правильного распределения крови в малый круг внутри пентаграммы. «Вот то, что мне нужно… Баланс сил должен быть соблюдён… Значит, нужна жертва… Нет, не просто жертва… Я должен помочь маме вернуться… Я принесу себя на алтарь жизни и смерти… Лишь моя жизнь достойна оживить её… Это моё предназначение…» — рассуждал про себя гриффиндорец, бравший на себя неподъёмный, совершенно безумный груз ответственности. Он отдавал свою жизнь за жизнь своей матери, которая ни коим образом не могла возвращаться в ту реальность, в которой сейчас жил Гарри. У Снейпа перехватило дыхание. Чёрные зрачки глаза расширились настолько, словно профессор увидел перед собой обнажённое тело хорошо сложенной девушки. Во рту становилось сухо, пока сердце убыстряло свой бег, подступая к самому горлу профессора. Со стороны могло показаться, что у мастера зелий случился приступ панической атаки, и что тот в любую минуту сползёт по стене и спрячется под столом или в другом более скрытном месте. Но Снейп никогда не страдал какими-либо психологическими или психическими расстройствами. В свете его недавних дел, это стало бы для него билетом в один конец к провалу. Его ментальному здоровью позавидовал бы любой матёрый разведчик. Сейчас все мысли профессора были заняты одной-единственной задачей — спасти мальчика от его же глупости и дурости, по вине которых он в ближайшие пять-десять минут канет в пропасть. Он ни на минуту не прекращал считывать информацию и держать руку на пульсе, ожидая окончания тестирования у восьмого курса. Время тянулось медленно, словно его кто-то специально остановил, чтобы вытянуть все оставшиеся жилы и нервы из мастера зелий. «Дурак! Гриффиндорская кровь! Куда же ты всё время лезешь?!» — внутренне метался Снейп, будучи пока не в силах что-то поменять. «Может, патронуса к Альбусу направить? Нет, нельзя. Он поднимет на уши всю школу! За что мне это всё!» Тем временем Гарри достал из школьной сумки небольшой перочинный ножик с острыми лезвиями. Он закатал левый рукав и приготовился выполнять всё в точности, как было показано на рисунке древнего фолианта. Поттер уже занёс нож над ладонью, но в самый последний момент передумал и поднёс холодное оружие к тонкому запястью, готовясь сделать быстрый и аккуратный надрез. Вдруг за его спиной послышался какой-то шорох, словно что-то сдвинулось с места. Гриффиндорец резко обернулся на звук и не заметил, как размашистым движением провёл косую линию по венам. Резкая боль — и из появившейся раны медленно начала стекать бурого цвета кровь, падая крупными, мутными каплями на малый круг. Она без остановки продолжала заполнять центр пентаграммы, пока Поттер снова садился в позу лотоса и принимался зачитывать всё то же заклинание, что и до проведения экзамена у Снейпа. В какой-то момент гриффиндорец почувствовал адинамию, из-за чего жизненные силы начали стремительно покидать тело, а сознание юноши постепенно становилось неясным. «Скоро всё закончится… Мама, помоги… Дай мне сил… Осталось немного… Кто-нибудь, помогите…» — последнее, что успел произнести Поттер прежде, чем повалиться на холодный пол и прикрыть тяжёлые веки. Сердце мастера зелий пропустило ещё один удар, в ушах словно забились огромные пробки, а пульс, бьющийся возле горла и в висках, подал бешеный сигнал профессору. Пора! Иначе парня не спасти. — Всем немедленно покинуть аудиторию! Экзамен завершён! — ещё пытаясь сохранять хладнокровие, объявил профессор восьмому курсу, судорожно отбирая у студентов листки с недописанными ответами на вопросы. — Но, профессор, нам осталось… — Пошли прочь, я сказал! — перебил негодование Гермионы грозный голос мужчины, сорвавшийся на рёв. Ученики пулей выбежали из класса, не совсем понимая причину такого странного поведения декана Слизерина и направились кто куда по своим делам. Северус мигом запечатал аудиторию магическими блоками и со всех ног побежал в сторону Выручай-комнаты, пугая и без того напуганных обитателей Хогвартса. Снейп задыхался на ходу, словно в его горле застрял комок шерсти, который мешал мужчине свободно дышать. «Только бы успеть! Только бы помочь! Идиот несчастный!» — долбил про себя мастер зелий, чуть не спотыкаясь на крутых поворотах и каменных лестницах. «Поттер, чёрт бы тебя побрал!» Двери Выручай-комнаты тут же раскрылись перед бешеным взором чёрных глаз и впустили Снейпа внутрь. Профессор подоспел к тому моменту, когда Гарри уже потерял сознание и приличный объём крови. Обряд так и не был завершён, что не могло не радовать запыхавшегося мужчину. Но, увидев практически бездыханное тело сына его горячо любимой Лили, мастер зелий судорожно подхватил обмякшего "избранного" на руки и без передышки направился в больничное крыло. Без оглядки. «Бежать, нельзя останавливаться… Гарри, тупоголовый ты осёл! Только не сейчас, нельзя тебе умирать… Давай же, держись… Будь, наконец, мужчиной!» — кричало сознание профессора, который судорожно прижимал к себе начинающее леденеть тело гриффиндорца. «Мой мальчик… Сейчас… Потерпи…» В больничное крыло Снейп влетел ураганом и чуть не сбил с ног целительницу школы. Его сюртук был залит кровью Гарри, а лицо обливалось потом. Он судорожно отдавал распоряжения тут же сориентировавшейся мадам Помфри и немедленно уложил на чистую постель Поттера. Северус разорвал рукав рубашки парня до локтя и сделал из неё подобие жгута, перекрывая рану на несколько сантиметров выше. Северус проверил его пульс. Он еле прощупывался. Жизнь покидала его.