Средства оправдывают цель

осень, 2014 год

      Я сидела в просторном холле, наслаждаясь умиротворенной атмосферой клиники. В воздухе стоял лёгкий запах дезинфицирующих растворов вперемешку со сладковатым ароматом мускатного ореха и ванили, исходящего от духов девушки за стойкой администрации. Было около полудня, будний день, никаких шумных очередей и беспокойных детей, которые боятся зайти в кабинет. Только спокойствие и ожидание, когда единственный в данный момент пациент выйдет с приема и подойдёт моя очередь. Немую тишину прерывали только звуки перелистывающихся страниц какого-то женского журнала, в который девушка на рецепшене была уж слишком вовлечена, и шум фильтра в аквариуме. В предвкушении процедуры по отбеливанию зубов я подошла изучить количество и разновидность рыбок, обитающих здесь, чтобы скоротать минуты ожидания. Меня ожидал вполне стандартный набор: четыре золотых рыбки, две скалярии, около десятка барбусов и еще несколько малышек, название которых я не знала. Но больше всех моё внимание привлёк сом. Вообще-то их было два, но один из них закопался в камешках в дальнем углу и поэтому мало был мне интересен. А вот второй прилип к стеклу прямо передо мной. Как и всё остальное в этом холле, стекло было идеально чистым, будто его протирал очень педантичный человек и не реже чем раз в десять минут. Вряд ли этим занималась администратор, потому что если бы я сейчас прислонилась ладонями к до блеска начищенному аквариуму,а соблазн был очень велик, думаю она бы даже не заметила, продолжая пялиться в свой журнал. А человек убиравшийся здесь явно не смог бы спокойно сидеть, зная, что любой пациент может за пару секунд испортить такую хорошо проделанную работу. От моей идеи наладить тактильный контакт с рыбами меня отвлекли голоса, внезапно появившиеся за спиной.       - Заморозка пройдёт примерно через три часа, а до этого я не рекомендую принимать питание, мистер Додсвелл, - в дверном проёме показался стоматолог, отдавая рекомендации тучному пациенту с сильно распухшей щекой, -кажется, что всё в порядке, а потом снова из-за отсутствия чувствительности повредите зуб от избыточной нагрузки.       Спустя ещё пять минут томительного ожидания, Ева, наконец, администратор встала из за стойки, и я прочитала имя на бейдже, пригласила меня в кабинет. Со скоростью молнии я оказалась в кабинете и уже взбиралась на кресло.       - Мисс Симонс, - расплывшись в улыбке обратился ко мне доктор Барлоу, - в очередной раз придумали родителям повод, лишь бы придти на приём.       - А вот и нет, - возмущённо заметила я, - у всех взрослых, уважающих себя людей должна быть белоснежная ослепительная улыбка. Особенно если тебе постоянно приходится улыбаться перед камерами. Скоро и я начну вести свой блог, и тогда мне точно нужны будут красивые зубы. А может популярность свалится на меня прямо с неба, когда я выйду из клиники или перейду дорогу, к такому случаю нужно быть готовой всегда!       Мистер Барлоу рассмеялся, а мне в очередной раз польстило то, что с любимым доктором мы всегда легко находили общий язык. Мое позитивное отношение к стоматологам мало кто разделял. Друзья затягивали лечение до момента, пока зубная боль доводила их до того, что приходилось отказываться от еды, а отец всегда скептически прищуривался, когда я с энтузиазмом находила новую причину, по которой мне необходимо посетить клинику. Да, честно признаться, я тоже боялась многих врачей, к которым периодически тоже приходилось ходить: хирургов, эндокринологов и даже офтальмологов, хотя зрение у меня было отличное. Но с дантистами, особенно в этом кабинете, у меня были особенные отношения. Я любила саму процедуру, будь то просто отбеливание или устранение кариеса. Запах кабинета, немного больной обезболивающий укол в десну, постепенное, но быстрое ощущение, что половина рта больше не в твоём распоряжении и легкое приятное покалывание, пока доктор Барлоу ловко копается в моих зубах и занимает меня захватывающими историями из своей жизни или забавными случаями с пациентами.       Начав отбеливание, дантист сразу увлёк меня рассказом о процедуре мистера Додсвелла - предыдущего пациента. Возможно, это было не совсем корректно и этично, но за несколько лет у нас сложились действительно очень дружественные доверительные отношения. В этот раз заморозка не требовалась, поэтому иногда я отвлекалась на уточняющие вопросы, а когда сильно увлекалась, то и начинала рассказывать о своих событиях жизни, чем неоднократно затягивала процесс, и меня приходилось прерывать.       К сожалению, даже с многочисленными диалогами всё закончилось слишком быстро. Я набрала мятного ополаскивателя, тщательно прополоскала рот и сплюнула, пока Доктор Барлоу отошёл в другой конец кабинета, чтобы дезинфицировать приборы. Я уже собиралась вставать с кресла, когда стоматолог впечатал меня обратно очень грубо положив руки на плечи.       - Разве мы не закончили? -спросила я, немного съежившись под взглядом, который я раньше у него не видела. Глаза, полные злости и смотрящие будто сквозь меня.       - А разве ты не знаешь, что у тебя кариес в нижней шестёрке? Хочешь снова растянуть запись на два приёма и придти через неделю?       - Я.. не совсем понимаю, - в этот момент мне действительно стало не по себе. - В начале вы же сказали, что с зубами всё в порядке, и дома я смотрела...       - За время пока ты болтаешь, твой зуб совсем прогнил! Мы не будем его лечить, нам нужно будет его выдрать!       Не знаю, что нашло на дантиста, но нужно было просто быстрее убираться из кабинета. Я не успела реализовать свой план, потому что Доктор Барлоу сильнее вжал меня в кресло и потянулся к щипцам. Он что даже не собирается поставить обезболивающее?! Чёрт, это же даже не стоматологические щипцы! Мне действительно было страшно. Стоп, думай. В клинике же сейчас почти нет пациентов, в кабинете и холле тишина. Если начну кричать, Ева услышит и зайдёт в кабинет. Точно! Я открыла рот и начала истошно орать, но это только помогло стоматологу залезть щипцами мне в рот. Я чувствовала, как неаккуратно он схватил совершенно здоровый зуб и начал вырывать его. Я кричала сильнее, но в кабинет никто не заходил, будто во всём здании остались только мы вдвоём. Хотя зуб и не поддавался, щипцы всё сильнее стремились вытянуть его. От боли я уже не могла издать ни звука и начинала терять сознание. Последнее, что осталось перед глазами - мистер Барлоу в белом халате, чрезмерно заляпанном кровью, а в руках щипцы, в которых красовался прогнивший зуб, который ещё сегодня утром был абсолютно здоровым.       - Натали, просыпайся. - Мама трясла меня за плечо, видимо не в первой попытке разбудить. - Самолёт пошёл на снижение. Скоро будем приземляться, ещё минут десять и в окно можно будет увидеть Лондон.       По телу после жуткого сна пробегали мурашки, голова была тяжёлой и немного гудела. На удивление я вырубилась практически сразу, как мы взлетели, и уснула крепким сном почти до приземления. Немного размяв шею, я постаралась выкинуть из головы неприятные воспоминания о кошмаре и сосредоточиться на пейзаже за бортом.       Раннее восходящее солнце освещало небо и попадало в салон самолёта через иллюминаторы, шторки которых должны быть подняты при взлёте и посадке. Вскоре мы снизились до уровня облаков, и вид из окна затянуло густым белым туманом. Спустя еще некоторое время яркий бодрящий солнечный свет остался наверху, над разделительной чертой из облаков. А моему взору предстал серый и пасмурный, однако от этого не менее прекрасный Лондон.       Мне было четырнадцать лет, когда мы с мамой сорвались, схватили чемоданы, скидали в них все вещи, которые, нам казалось, могут пригодится в этом приключении, и уже через шесть часов мы стояли у стойки регистрации в местном аэропорту.       - Надеюсь, папа не обидится, - с наивным чувством вины сказала я, а точнее спросила у мамы.       - Не волнуйся, Натали, ещё неизвестно, кто кому будет завидовать в этом отпуске.       Действительно, думаю за папу можно было не переживать, он точно не пропадёт от скуки, когда у него в распоряжении весь этаж, игровая приставка и Багс - наш пёс. Смотря на своих родителей я всегда удивлялась, как точно работает высказывание "противоположности притягиваются". Отец, который более комфортно себя чувствовал в привычной для него обстановке, среди людей, с которыми он знаком, если не с детских лет, то хотя бы со студенческих времен. Человек, для которого, обнявшись с любимой на диване, просмотр фантастического боевика, детективного расследования Шерлока Холмса или же романтическая комедия, будут предпочтительнее десятиминутной прогулки. А понятие "отдых" заключалось в вечерних посиделках с друзьями и их семьями под мартини и игру в крокодила. И мама, для которой вкус жизни раскрывался в спонтанных решениях, приключениях в дали от дома и безустанной работе. Для последнего время находилось в любой момент и в любой точке мира. Несмотря на все различия в характерах и увлечениях, родители всегда могли договориться и придти к компромиссу, не прибегая к ссорам, ругани или ултьтиматумам. Возможно значительную роль в их семейной идиллии играла мамина напористость или наоборот, умение в нужный момент сыграть роль хрупкой наивной дурочки, а может папина уступчивость и трезвый рассудок в любой ситуации. Но объединяя все эти причины, думаю, что проще всего будет сказать, что нерушимым мостом их отношений была искренняя любовь.       Как и любое прекрасное творение двух любящих людей, я позаимствовала гены обоих, немного присыпала их щепоткой усиленного проявления и не чуралась перенимать привычки и поведение, не свойственное нашему семейству, у своих друзей и знакомых. В общем, хочу сказать, что при всём желании моей матери сделать из меня её маленькую копию, я в её глазах росла настоящим чудовищем с набором всех мыслимых и не очень привычек, предпочтений, странностей и причуд. Нет, наши отношения были вполне нормальными. Просто хочу сказать, что, во-первых, хотя маме и было сложно со мной, она понимала, что переходный возраст - лишь один из этапов становления личности, который нужно просто пережить, направляя своё чадо в нужное русло. Эх, знала бы она в тот момент, что четырнадцать лет - это только начало, верхушка айсберга, о который её корабль надежд разобьётся, как только мне стукнет семнадцать. Во-вторых, в маме будто всегда боролись два человека. Первый - это женщина с материнским инстинктом, с осознанием нашей с ней таинственной близости, ощущением, что мы связаны незримой нитью более, чем кто-либо. Всё-таки проживание одним целым, единым, сплоченным организмом на протяжении девяти месяцев играет весомую роль в дальнейших взаимоотношениях. А вот второй - это прагматик, с повышенным чувством контроля и ответственности за своё детище, будь то родная дочь, либо свеже-составленный отчет для начальства. Поэтому иногда она путалась в своих ощущениях и забывала, что я не её проект на работе, а дочь, которой порой нужна чувственная поддержка и совет, который не дадут в школе или на дополнительных кружках. В такие моменты гораздо проще было найти общий язык с отцом.       Возможно, здесь и начался момент преломления моей личности. Часто я наблюдала, как девочки из неполных семей, живущие только с мамой и проводящие с отцом лишь выходные или праздничные дни, неизбежно искали в своих будущих парнях ту отцовскую ласку и заботу, которую не получили в полной мере в детстве. Я же, воспитываясь в полноценной в семье, более того в семье, в которой был лучший пример взаимоотношений мужчины и женщины, какой я только могла себе представить, больше знала, что такое любовь папы и дочки, нежели материнская нежность. Так и в будущих отношениях с парнями я неизбежно старалась найти в них то, чего они априори не могли мне дать - бескорыстную любовь матери.       Приземлившись и выведя телефоны из авиа режимов, не заставляя себя ждать, из кармана маминого пальто раздался звук маримбы.       -Да, слушаю. Отчёт мисс Макнис должен был лежать на столе директора два часа назад! Я не могу контролировать весь штат сотрудников, находясь во время своего законного отпуска, на высоте тридцать тысяч футов над землей, в самолёте, направляющемся на другой конец страны!       Я невольно усмехнулась. Кому-то могло показаться, что на этом диалог закончится, и начнётся "Да здравствуй, Лондон!". Но так могло показаться только тем, кто видит мою маму впервые, а я точно знала, что этот разговор и решение проблемы, состоявшейся в офисе нашего провинциального городка, затянется до самого отеля.       Сопровождаемые маминым щебетом по телефону то с более жестким, то с более мягким тембром, мы забрали багаж, вызвали такси и направились в нашу скромную обитель - трёхзвёздочный отель, радушно готовый стать нашим домом на ближайшую неделю. Ранее мне доводилось путешествовать и летать на самолёте. С семьей мы побывали на Коста-Браве, получая годовой запас солнечных ванн на Средиземноморском побережье. Летали в Париж, отдыхая во французских Альпах и посещая многочисленные музеи, инициатором походов в которые, неизменно была мама. На одни из рождественских праздников, внезапно для всех родственников, мы даже решились разнообразить европейские поездки и местом для отдыха выбрали столицу России. Это было около двух лет назад и, наконец, мы добрались и до столицы нашей собственной Родины. Дух авантюризма я позаимствовала у мамы, поэтому в первый же день её отпуска спустя бокал вина, она бронировала билеты в Лондон, а я уже выбрасывала все вещи из шкафа в поисках самых лучших луков для фотографий. Как бы сильно папа не любил наше общество, от идеи целую неделю приходить с работы домой и посвящать весь вечер себе в уютной и привычной ему обстановке, он бы никогда не отказался. Поэтому мы решили, что достаточно честным будет на этих осенних каникулах мне полететь с мамой на разведку, а если понравится, на следующий год повторить приключение с папой.       Мы уже достаточно далеко отъехали от аэропорта, и в окно начали появляться городские пейзажи Лондона. Это было удивительное чувство чего-то нового впереди. Архитектура зданий была совершенно не похожа на то, что я привыкла каждый день видеть на улицах родного городка. В столице чувствовались постоянные потоки энергии, было ещё довольно рано, а на улицах уже можно было увидеть толпы людей, большинство которых двигалось в сторону метро. Иногда мне нравилось выцеплять взглядом из общей массы отдельного человека и наблюдать за ним. Продумывать какая у него может быть жизнь, есть ли у него муж или жена, какие скелеты могут прятаться в его шкафах. Интересно, какая у него может быть профессия? Он школьный учитель, строитель, адвокат или врач... Воспоминания пронзил кошмар, приснившийся мне в самолёте. Безумие, нашедшее на Доктора Барлоу, адская боль и выдранный прогнивший зуб. По телу снова пробежали мурашки. Свои каникулы я хотела начать с более приятных впечатлений, поэтому оставила свои рассуждения про жизни людей и снова увлеклась архитектурой. Хотя неприятный осадок остался, я решила, что нужно будет обязательно посмотреть значение в соннике. Мы уже подъезжали к отелю и в окне виднелся небольшой дворец, кажется из красного кирпича, с большим парком перед входом. Я задумалась. Насколько можно доверять моей памяти, это Кенсингтонский дворец, о нём я читала в путеводителе. Он является официальной резиденцией герцога и герцогини Глостерских, а также герцога и герцогини Кентских и их детей. В достоверности этих данных я сомневалась и решила ещё раз проверить в книге. Всё верно, память не подвела, хотя читала я поспешно, пока мы ждали посадку на рейс, и думала, что вряд ли смогу что-то запомнить.       Вскоре мы заселились в небольшой, хорошо убранный светлый номер. Больше, чем удобный матрац на кровати и красивый вид из окна, меня сейчас волновал только душ. Я поспешила всё сбросить с себя и настроила чуть тёплый освежающий поток воды. По телу пробежало наслаждение и чувство свободы.       Впереди меня ждала целая неделя долгожданного отдыха, судьбоносность которого я смогу ощутить лишь спустя несколько лет.