Маммиллярия

Бывают такие моменты, когда жизнь кажется нереальной. Например, когда смотришь на водную гладь какого-нибудь озерка, в которой отражается алый закат; или когда идешь по пустынной улице, залитой светом восходящего солнца и вдыхаешь запах распускающихся почек на деревьях ранней весной. Для Юнги такой момент был прямо сейчас, сидя дома на диване и наблюдая за сосредоточенным лицом Чимина, который старательно выводил линии карандашом на обычном листе бумаги, изредка поглядывая на него. Этот момент казался ему по-настоящему нереальным. — Не смотри на меня так, — еле слышно сказал Чимин, ни на секунду не отрываясь от работы. Но разве Юнги мог не смотреть? Казалось, что если он хотя бы на мгновение оторвет взгляд от ангела, то это будет считаться преступлением. Он даже старался моргать не так часто, чтобы не упустить ни одного изменения в выражении лица напротив. Юнги можно простить. Он так влюблен. — Прости, но я не могу не смотреть, — он продолжил пялиться, усевшись поудобнее и подперев голову рукой. Чимина мгновенно бросило в краску. Он прикусил губу, пытаясь сдержать глупую улыбку и наконец опустил карандаш. — Тогда хотя бы не шевелись. — Ангел мой, я еле дышу, находясь рядом с тобой, — голос Юнги непроизвольно понизился. А внутри Чимина что-то больно сжалось. Кажется сердце. Он не мог это больше выносить. Почему даже в такой момент, когда он должен был наслаждаться всем происходящим, тем, что хотя бы на один вечер его жизнь стала идеальной, он продолжал думать о том, что это всего лишь иллюзия счастья. Пройдет час, другой и он снова окажется там, откуда пришел. — Юнги, пожалуйста.. — он хотел остановить его, сказать, чтобы тот прекратил это все. Каждый раз, когда он называет его ангелом, его сердце разбивается вдребезги. Но разве Чимин мог это сказать? Его можно простить... А Юнги, который сидел в полуметре от Чимина, отложил в сторону лист бумаги и книгу, которая служила опорой при рисовании, убрал карандаш и, приблизившись, взял руку Чимина в свою. Он внимательно смотрел в бездонные глаза, в которых одновременно отражались страх и желание, а затем, к удивлению Чимина, начал целовать его руку. Нежно проходясь губами, он не упускал ни одного миллиметра нежной кожи, уделяя особое внимание тем участкам на пальчиках, что тот надавил карандашом при рисовании. У Чимина перехватило дыхание, а сердце замерло. Бывают такие моменты, когда жизнь кажется нереальной. Для Чимина был этот момент, когда он находился в доме Юнги и чувствовал трепет быстро бьющегося сердца. В тот момент, когда Юнги пробрался выше, сначала к запястью,а потом к изгибу локтя, тумблер в голове, наконец щелкнул, отключив ненужные мысли, которые так норовили пробраться внутрь. Осталось только наслаждение, окутывающее все тело, дрожавшее, как осиновый лист. — Ангел, пожалуйста, — теперь настала очередь Юнги молить Чимина, — скажи мне остановиться, иначе сам я не смогу. Чимин кроме нежных касаний губ почувствовал и тепло широкой ладони, накрывшей его бедро. Его тело парализовала волнующая нега, а веки сами прикрывались. Как он может сказать ему остановиться? Пути назад нет. Это понимал каждый из них. — Юнги, не останавливайся, — словно в бреду пробормотал Чимин, ощущая теплые губы на плече. — Поцелуй меня, пожалуйста, — практически шепотом, но предельно ясно выразился он, после чего Юнги медленно остановился, отрываясь от бархатистой кожи, и внимательно посмотрел в полуприкрытые глаза, пытаясь понять, насколько Чимин сейчас был серьезен. Хотя обоим сейчас было не до шуток. Далеко не до шуток. Кто Юнги такой, чтобы не подчиниться ангелу? Уже сейчас он осознавал, что свернет горы ради него, стоит ему только попросить об этом. Эта мысль должна пугать, но единственное, чего он по-настоящему боялся, это только того, что Чимин сейчас передумает и сбежит от него опять к этому черту. Но Чимин не только не оттолкнул его и не передумал, напротив, он сам взял в руки лицо Юнги и не в силах больше ждать, прильнул своими губами к чужим, наконец теряя связь с реальностью. Чтобы описать чувство, которое Юнги испытал, наверное нужно будет представить человека, который познал суть своего существования, остановил время, открыл новую вселенную и увидел ее собственными глазами. Юнги и был тем человеком. Целая вселенная находилась в его руках, тянулась к нему и хваталась за его плечи. Он испытал настоящее чувство счастья. Сидя в объятиях друг друга, никто из них не мог поверить в действительность происходящего. Оба боялись осознать, что это всего лишь их фантазия и скоро все исчезнет, поэтому обходились друг с другом самым нежным образом. Юнги, понимая что держит в руках настоящее сокровище, почти невесомо касался руками стройной талии, лишь изредка разрешая себе сжать ее чуть крепче. Он поочередно мягко сминал губы, а когда протолкнул свой язык, не встретив никакой преграды, получил в ответ чуть слышный, умоляющий стон Чимина. Это была самая сладкая музыка, какую он когда-либо слышал. Он хотел слушать ее беспрерывно, поэтому продолжал целовать со всей отдачей, получая за это долгожданную награду. Боже, он сейчас с ума сойдет. Чимин же, почувствовав себя по-настоящему желанным и чего-то стоящим, полностью отдался своим чувствам. Он надавил на грудь Юнги руками и повалил его на диван, устроившись на нем сверху. Никто и не подумал разорвать поцелуй. Он почувствовал, как крепкие руки, находившиеся до этого на талии, плавно опустились к бедрам, а затем к ягодицам. Он желал бы ощущать эти руки на своем теле вечность и еще сто лет сверху. Диван был довольно широким, для того, чтобы на нем сидеть, но вот уместиться на нем двум взрослым мужчинам было несколько проблематично, поэтому Чимин то и дело ерзал, соскальзывая одной коленкой. Тогда же Юнги прекратил все эти лишние телодвижения одним нажимом ладонями на мягкие ягодицы. Чимин будто прилип к чужому телу и почувствовал, насколько он желанный прямо сейчас. Его будто прошибло током. — Юнги, я не хочу быть друзьями, — Чимин разорвал поцелуй едва не плача. — Я хочу быть с тобой. Юнги обхватил ладонями фарфоровое личико, заглядывая в умоляющие глаза, и мягко коснулся пухлых губ своими. Невинное, почти детское касание, оказалось намного интимнее всего, что происходило с ними ранее. — Ангел мой, я жить не смогу без тебя, — без тени сомнения на лице произнес Юнги таким тоном, будто это было единственное в его жизни, в чем он точно был уверен. — Клянусь, я сделаю все, чтобы мы были вместе. — Хорошо, — взял с него обещание Чимин и их губы снова соединились в чувственном поцелуе. Чувства их переполняли и каждый хотел выразить всю нежность, страсть и отчаяние через мягкие касания груди, сильные и уверенные сжатия бедер и поцелуи с легкими покусываниями кожи на шее. Юнги только от простой прелюдии в одежде получал такое удовольствие, которое ранее ему не было известно и желал, чтобы Чимин испытал то же. Он пробрался прохладными пальцами под свободную футболку и почувствовал, как в ответ на его действия нежная кожа моментально покрылась мурашками. Чимин прогнулся в спине и глубоко вдохнул воздух. Юнги точно знает, что рай на земле существует. Он — рядом с ангелом. Чимин не хотел отставать и одновременно чувствовал острую необходимость коснуться тела Юнги. Такую, что от желания начало колоть в кончиках пальцев. Поэтому он немного отстранился и быстрыми движениями начал расстегивать маленькие пуговицы на рубашке. Как только с ними было покончено, он прильнул губами к оголившейся груди и ощутил ускорившийся стук сердца. Юнги прикрыл глаза и тяжело вздохнул, когда почувствовал влажные касания вокруг соска. Никогда бы не подумал, что это может быть его чувствительным местом. Но видимо все дело в партнере. Чимин, почувствовавший азарт и запал, постепенно спускался ниже по торсу, оставляя после себя влажные следы. Юнги это выносить уже не мог. Еще одно движение, одно касание теплых, мокрых губ по его телу и он спустит в штаны раньше времени. Допустить это никак нельзя было. Он быстро притянул Чимина к себе до того, как тот успел коснуться его ширинки и завлек в глубокий, мокрый поцелуй. Влажные причмокивания эхом разносились по квартире вперемешку со стонами и громким тяжелым дыханием обоих. Юнги, желающий перенять контроль, перевернул Чимина на спину и навис сверху. Он блуждал руками по телу под футболкой и не мог насладиться им. Хотелось еще больше. Еще ближе. Но места на диване действительно было недостаточно. — Будешь меня на руках носить после того, как мы будем вместе? — шутливо поинтересовался Чимин после того, как Юнги подхватил его и понес в сторону спальни. — До конца жизни, — твердо сказал он и снова поцеловал Чимина, словно поцелуй был его подписью в договоре-обещании быть всегда вместе. Юнги опустил Чимина на кровать и заглянул в невинные глаза, в которых пылал нехарактерный для его ангельского внешнего вида дьявольский огонек. Он его точно сегодня сведет с ума. От вида желающего большего ангела, крыша Юнги стремительно начала прощаться с телом. Он прижал его своим корпусом и спешно поцеловал, со всей страстью, что сейчас бушевала в его организме. В ответ на это Чимин тяжело задышал, точно также неразборчиво ответил на поцелуй, одновременно ерзая под тяжестью чужого тела, ища хоть какое-то трение тела о тело. В глазах Юнги замелькали звезды. — Ангел, ты сводишь меня с ума, — застонал Юнги и, не в силах больше сдерживаться, избавился и от своей расстегнутой рубашки, и от футболки Чимина. От продолжительного отсутствия интимной близости, Чимин испытывал неловкость, чувствуя на себе пристальный, голодный взгляд, прикованный к своему телу. — Не смотри на меня так, — он машинально попытался прикрыться руками, но Юнги не позволил. — Не знаю сколько раз ты уже говорил это и сколько раз еще скажешь, но, — он перехватил его руки своими и сплел их пальцы, — ты потрясающий. Я буду повторять это до тех пор, пока ты сам в это не поверишь. Всевозможные протесты застряли в горле Чимина где-то на середине своего пути. Да и слова были излишни. Юнги не дал возможности ему одуматься и начал блуждать губами по оголенному, бледному торсу. У Чимина перехватило дыхание, когда тот проходился языком и губами по чувствительным соскам, покусывал и зализывал кожу на выпирающих ребрах, посасывал каждый участок кожи, плавно опускаясь все ниже. Наконец он добрался до выпирающей ширинки джинсов и быстро расстегнул ее не желая мучить ни себя, ни Чимина. Почувствовав долгожданную свободу, тот сладко застонал, а Юнги, желая чтобы этот стон повторился, без промедления обхватил горячую плоть губами. И Юнги получил то, что хотел. И даже больше. Чимин метался на простыни, прогибался и стонал не сдерживая себя. Стеснение испарилось, осталось только желание. Желание достичь пика. — Юнги, я не могу больше, — заскулил он и зажмурился, пытаясь не излиться в чужой рот. Юнги не останавливался. Только ускорял темп, двигаясь вверх-вниз, и помогал себе рукой, принося Чимину еще большее удовольствие. Он и сам наслаждался этим не меньше. Заточенный в плену собственных брюк член уже изнывал и болел от возбуждения, но удовольствие от вида нуждающегося и мечущегося по кровати Чимина было настолько велико, что ни о чем другом думать было невозможно. В очередной раз, когда Юнги издал короткий стон наслаждения, пустив вибрацию по мокрой плоти, Чимина парализовало долгой судорогой и Юнги почувствовал, как струя спермы пульсирует ему прямо в глотку. Он не отстранялся до последнего, пока тело Чимина не расслабилось. Он сам чуть было не спустил в штаны. — Юнги, кажется я люблю тебя, — словно находясь в бреду пролепетал Чимин, пытаясь привести дыхание в норму. Юнги ласково засмеялся. — Значит мне нужно было довести тебя до оргазма, чтобы ты наконец сказал это? Мог бы предупредить раньше, я бы тогда давно уже это сделал, — нависая сверху, он убирал прилипшие от пота к лицу пряди волос и нежно целовал лоб и скулы. Чимин заулыбался и обхватил ладонями казавшееся уже родным лицо. Он долго вглядывался в его черты, а затем нежно поцеловал в губы, подтверждая, что это было действительно признание в любви. Теплое, приятное чувство поглотило Чимина. Он уже и забыл, каково это испытывать что-то подобное. Юнги вернул его к жизни. — Кажется у нас какие-то неравные отношения, — Чимин положил руки на оголенные плечи и провел ими сначала по предплечьям, а затем и по груди. — Еще час назад между нами и отношений то не было, тебе не кажется? — Юнги игриво провел носом по скуле и оставил мокрый поцелуй около мочки уха. По телу Чимина моментально прошелся электрический заряд и ударил в районе паха. — Все, что было час назад для меня не так важно, как то, что происходит сейчас, — он плавно опустил ладони по груди к животу и когда добрался до нужного места сжал в руке мужскую плоть, обтянутую плотной тканью одежды. Юнги тяжело вдохнул воздух сквозь зубы. — Чимин, пожалуйста, не.. — Юнги на мгновение прервался, издав низкий стон, когда Чимин начал активно поглаживать напряженный участок тела. — Я и так уже на грани. Он изо всех сил старался удержать свой вес над Чимином, но приятные касания руки по чувствительному органу заставляли все его тело дрожать, и когда он рухнул головой на маленькое плечо под ним, Чимин мгновенно поменялся с ним местами, оседлав его сверху. — Ангел мой, остановись, — не переставал совершать попытки Юнги остановить не на шутку разыгравшегося Чимина. Он и рад был бы дать ему волю и позволить делать все, что ему заблагорассудится, но в его голове четко была сформирована мысль о том, что он должен заботиться о нем, волноваться только о его состоянии и удовольствии. Поэтому он без колебаний довел Чимина до оргазма. Но когда сам Чимин взял шествие над ним, пришла очередь Юнги чувствовать себя смущенно. — Чимин-и, — протянул Юнги, чувствуя, что приближается к финалу, хотя его джинсы все еще не были даже расстегнуты. — Погоди, — Чимин остановился и заглянул в затуманенные глаза Юнги. — Я.. хочу тебя, — произнес он неуверенно, будто боялся, что эти слова будут неуместны и для такого еще не пришло время. Расфокусированный взгляд Юнги быстро сосредоточился на ангельском личике. Он прижал Чимина к себе и поцеловал его в губы медленно, но с большим желанием. Его губы были мягкие и отзывчивые. Подстраивались под любой ритм и действие Юнги. Он был таким отзывчивым. Это кружило голову получше самого дорогого бренди, какой он когда-либо пил. Он медленно, с осторожностью снова перевернул Чимина на спину и оказался сверху. Без резкости, которую он мог себе позволить пару раз ранее. Отныне он будет обращаться с ним, как с самым драгоценным сокровищем на Земле. Так и есть. Он заслуживает того, чтобы с ним обращались таким образом. Сумасшедшее возбуждение требовало быстрых, но осторожных действий. Он избавился от чужих джинсов, дав абсолютную волю телу Чимина, а затем и сам избавил себя от лишней одежды. Вернее, от всей оставшейся. Румянец на лице, то ли от смущения, то ли от желания, придавал Чимину особенное очарование и он не смог себя сдержать от того, чтобы не поцеловать его в лобик, носик и щечки. Попутно растягивая. Воспользовавшись смазкой и покружив пальцем вокруг колечка мышц, он медленно погрузил его внутрь, отчего Чимин шумно вдохнул воздух и выгнулся. Потрясающая картина. Юнги работал аккуратно, но активно, заставляя Чимина стонать и прогибаться, раздвигать ноги шире и просить большего. Когда Юнги использовал для растяжки уже три пальца, Чимин хныкал и извивался по всей постели, сжимая простыни в руках и бормоча несвязные вещи. Но Юнги не останавливался. Продолжал томительно совершать поступательные движения рукой и, несмотря на свое явное перевозбуждение, лицезреть самую прекрасную картину, которую он когда-либо видел в жизни. — Юнги-и, пожалуйста, — весь вспотевший, Чимин хватался за последние остатки реальности в сознании и умолял, — я сейчас не сдержусь. Еще одно доказательство того, что Чимину стоит только сказать о чем угодно, Юнги сделает для него все. Действительно все. Без промедления он надел презерватив и приставил изнывающий член к Чимину. — Ангел мой, как же я влюблен в тебя, — прошептал он глядя в глаза напротив и поцеловал самые желанные губы, которые сразу ему ответили на поцелуй. А затем вошел почти наполовину, хватая ртом стон, сорвавшийся с пухлых губ. Приятная узость кружила ему голову ровно так же, как и Чимину. Метания по кровати усилились, несдержанные стоны заполнили привыкшую к тишине квартиру и смешались со звуками шлепков влажных от пота тел друг о друга. Оба уже были на грани. Движения ускорились и стали быстрыми и неразборчивыми. Юнги видел, как напрягается тело Чимина и чтобы помочь ему, обхватил его твердый член рукой и в такт со своими движениями начал двигать рукой вверх-вниз. Через несколько мгновений Чимин зажмурил глаза и открыл рот, который застыл в немом стоне. Он излился в руку Юнги пульсирующей струей и задрожал, напрягшись всем телом. Спустя еще несколько толчков тоже самое произошло и с Юнги. Он кончил обильно и с особым удовольствием, какого не испытывал, кажется, вообще никогда. А затем без сил рухнул рядом. Пытаясь перевести сбившееся дыхание, Юнги смотрел на безмятежное лицо Чимина, в выражении которого еще теплились нотки блаженства, глаза его были прикрыты, а на губах была едва уловимая улыбка. Юнги перевернулся на бок и не смог сдержать себя от ласкового чмока в щеку. Бабочки, что давно были уже мертвы внутри Чимина, ожили, зашевелились, пробуждая в нем забытые, нежные чувства. Он так же, как и Юнги, повернулся на бок и заглянул в его глаза. — Юнги, спасибо тебе, — прошептал он неслышно и оставил короткий поцелуй на его губах. — Если это все.., — он осекся и замолчал на секунду, — вернее, когда это все закончится, я хочу чтобы ты знал, что ты — лучшее, что случилось со мной за последние пару лет, — он еле сдержался, чтобы не пустить слезу то ли от счастья, что наконец появилось что-то прекрасное в его адской жизни, то ли от разочарования, что совсем скоро это счастье прекратится. Юнги чувствовал, как от этих слов сердце его разрывается. Он сделал усилие, чтобы его мягкая улыбка выглядела правдоподобной. — Не говори так, — пальцами он оглаживал мягкую кожу лица и вытирал несуществующие слезы, словно чувствуя, что они должны были сейчас скатываться по щекам. Но Чимин очень хорошо держался. Сильный ангел. — Это больше не закончится, это только начало. Возможно будет небольшая пауза, но это не конец. Наша история с тобой только начинается. Я обещаю тебе. Чимин ему верит. Безоговорочно. Он согласно кивает и снова утопает в долгих, теплых объятиях. Только через час или может полтора все равно возвращается туда, откуда пришел.