Ответы Хаято Гокудеры

Гокудера хорошо знал, что мята успокаивала. Чай с несколькими листиками этого растения приобретал еще и особенный вкус. В детстве, перед выступлениями, маленький Хаято пил именно его, запивая печенья, приготовленные Бьянки. Возможно, именно он и помогал справляться с последующей болью в желудке. Во всяком случае, ему так хотелось думать. В Японии, куда Хаято перебрался подростком, мяты в живом виде почти не встречалось в свободной продаже. Ее использовала только определенная категория жителей этой страны, большинство не знали о ней. Гокудера искренне об этом сожалел, ведь в сушеном виде мята теряла многие из своих свойств. Да и перебирать в руках сухие, мелко нашинкованные листья, удовольствие маленькое. Разумеется, Гокудера не жаловался на такую мелочь, но в некоторые моменты сожалел, что мяты было не достать. Это растение с ароматным запахом по какой-то причине притягивало. В детстве Хаято регулярно находил его в саду, срывал листья и тщательно растирал в ладонях, игнорируя неодобрение как гувернеров, приставленных за ним следить, так и той, кого он называл мамой. У нее от запаха мяты почему-то начинала болеть голова. Став подростком, Хаято иногда задумывался о том, чтобы отправить ей букет мяты, но в последний момент себя одергивал. Прошлое должно остаться в прошлом, а такая сомнительная месть его не красила. Шамал, у которого он жил какое-то время, к мяте оставался равнодушен. Хотя он рассказывал о полезных свойствах этого растения, пару раз, под настроение. Хаято слушал и запоминал, учитывая и тот момент, что у кого-то на нее могла быть аллергия. Не то чтобы будущий Ураган планировал устранять кого-то таким способом, вовсе нет. Он еще в детстве учитывал тот факт, что все люди – разные и склонности имели свои. Вот он, к примеру, в свои двадцать четыре года каждый вечер пил чай с мятой. Исключительно в одиночестве – это было своеобразным ритуалом, который, к тому же, способствовал сну. Хаято мог работать несколько суток, сводя документы в единое целое, разбирая отчеты, готовясь к собственной миссии – у Правой руки Десятого Вонголы хватало забот. От этого ненормированного графика и возникали проблемы со сном, о которых, впрочем, он никому не говорил. Это было мелочью, не заслуживающей внимания. И все-таки мята ассоциировалась у Гокудеры с детством, вернее, том его периоде, когда он рос, ничего не подозревая о собственном происхождении. В те дни его главными заботами были выучить новые упражнения на фортепиано и постараться избежать стряпни Бьянки, которая по непонятной причине упорно норовила его угостить. Спустя много лет уже взрослый Хаято обдумывал эти кулинарные попытки убийства и пришел к выводу, что за этим, скорее всего, стояла родная мать Бьянки. Ведь не могла же она сама додуматься использовать на нем свои умения? «Хотя о чем это я? С Бьянки бы сталось», – спустя столько лет, Хаято поймал себя на том, что не злился на сестру. Да, его каждый раз скрючивало при виде Бьянки, так сам виноват, в очках такого эффекта бы не было. А их Хаято носил достаточно редко, вот и получал неприятный сюрприз каждый раз. «Прошлое – прошлому», – Хаято не считал, что у него было плохое детство. В конце концов, восемь лет он рос в полной уверенности, что любит и любим родными людьми. А что потом разлетелись в пыль розовые очки, такое случалось с большинством людей. Другое дело, что мало кто решался что-то поменять. Гокудера вдыхал аромат мятного чая и позволял себе кривую усмешку. Сейчас его все равно никто не увидит, босс спал или сидел над принесенным им, Гокудерой, отчетом, остальные хранители спали, ну, во всяком случае, Хаято на это рассчитывал. Снова вылавливать Ламбо с дерева не хотелось. Только у него порой возникала мысль посмотреть, чем же заняты остальные. И ведь не научился ничему после случая, когда залез к нему в окно глубоко за полночь. Сонный Гокудера, не разобравшись, натравил на незваного гостя Ури. Рёхей потом лечил исцарапанного мальчишку и слушал его нытье по этому поводу. Хаято всерьез обещал в следующий раз запустить динамитом, но, похоже, его угрозу никто всерьез не воспринял. Вот и пил Гокудера чай с мятой каждый раз, когда выпадала такая возможность. Успокаивался, расслаблялся и вспоминал, что ночью надо, все-таки, спать.