Черниговская хата

— А это кто? Миша кивнул в сторону подтянутого жилистого парня, который на спор стоял в планке. Это было внезапно организованное соревнование, победивший освобождался от забегов в магазин на другом конце села за пивом и чем покрепче. — Это Арбуз, — отозвался Сашка, со вздохом заглядывая в опустевшую бутылку. — Ну, Арбузов. Антон. Ты его разве не знаешь? Он из Морского выпустился год назад. — Не знаю, — пробасил Миша. Если б он раньше увидел Антона, точно запомнил бы. Крепкий, но не перекачанный, гармонично сложенный, с русым коротким ёжиком и открытым чистым лицом да ещё такими красивыми глазами большущими, серо-голубыми, как хмурое море. Такого красавца как забыть? — Наверное, Коля должен, — забормотал Саша, отставляя бутылку и перебирая остальные, стоящие на столе. — Хотя, он выпустился в тот год, когда Вовка женился. Третий курс… Девяносто седьмой, что ли… Миша почти не слышал друга. Перестал чувствовать прикосновения тихого июльского ветерка, совсем забыл о том, что отсидел ноги, сидя в этом неудобном пластиковом стуле, явно не рассчитанном на мужчину ростом два метра. Только смотрел, как Антон стоит в планке, видел ровную спину, тугие мышцы под загоревшей кожей, выступающий кадык, блестящие в закатных лучах виски. -…закончил? Миша, алё, когда Коля закончил училище? — Да, — невпопад бросил Бестужев и, поднявшись, прошагал к ребятам, которые окружили Витьку, которого Миша знал, и Антона, с которым хотел познакомиться. Аккуратно встал возле какого-то худющего длинного парня, в крупных светлых кудряшках и с прекрасными голубыми глазами. — Ты ж всё равно проиграешь, Вить, — голос у Арбузова был ритмичный и равномерный, как шум волн, наползающих на берег. — Я ж так могу и час простоять. — Вот и стой, — огрызнулся Витька. Он учился на пару курсов младше, на судостроителя, поэтому уступал в физической силе своему сопернику. — Ты уже мог два раза за бухлом сходить, а всё пыжишься, — продолжал Антон, ухмыляясь, поблёскивая крепкими зубами. — Вот комедию ломает. Покрасневший от натуги, дрожащий, Витька не ответил. Продолжал стоять, пыхтя от натуги. В толпе раздались смешки, кто-то засвистел. Вдруг парень, стоящий рядом с Мишей, заговорил, странно проговаривая слова: — Витя, ну, не упрямся, побереги себя, тебе же станет плохо. — Паш, не сбивай его, пусть стоит, — сказал Антон. — Да тут сбивай, не сбивай, всё равно он продует, — махнул рукой невысокий вихрастый парень напротив, по-кошачьи приподнимая пшеничного цвета усы. И оказался прав. Спустя десяток секунд Витька шлёпнулся на землю, как подкошенный. Толпа взорвалась радостным рёвом, а Антон быстро поднялся, протянул Витьке ладонь, помогая встать на трясущиеся ноги и объявил: — А теперь за бухлом. Развернулся и пошагал к воротам. Ребята молчали, не зная, что сказать, вроде, не по правилам, а, с другой стороны, всё равно же им за спиртным пошли. Оставив позади недоумённых парней, Миша поспешил за Антоном. Шли, поднимая облачка пыли из-под кроссовок, молчали. За лесом, который окружал село, за полем, где паслись лошади с ближнего конезавода, скрылось солнце. Пахло сухой травой, прохладой, немного сыростью, недалеко текла резвая и глубокая речка Каменка. — А ты реально в Морском учился? — спросил Миша так, словно они с Антоном уже болтали пару минут и перешли к вопросам об альма-матер. Антон ответил так же непринуждённо, сорвав придорожный колосок и сунув между зубов: — Реально. Тебе Санька нашептал? Язык без костей, рыба же. — Чего? — не понял Миша. — У него знак зодиака рыбы, — пояснил Антон, перекатив колосок из одного уголка губ в другой. — Им лишь бы попиздеть. А учитывая, что он ещё и всё про всех знает… — А ты в астрологию веришь? Антон помотал головой. — Не я. Пашка, друг мой. Он странный, но хороший очень. Тихий. И глазища огромные. Верит, конечно, во всякую чепуху, зато соображает. А тебя как зовут? — Миша. — Приятно познакомиться. Через полчаса пришли обратно, мелодично позвякивая бутылками. Что нет пакета, выяснилось в самый последний момент, ещё никого и никогда Мишка не носил на руках так же бережно. Выгрузили всё добро на стол, к которому уже стянулись все ребята, а после Антон почему-то снова пошёл к воротам. — Искупаться, — бросил он в ответ на недоумённое Сашкино «Куда-а?». Миша без раздумий пошёл за Антоном, как привязанный. На реке было спокойно, только журчала прозрачная вода да квакали в высоких плотных камышовых зарослях невидимые лягушки. Лиловое, оранжевое, красное небо отражалось в потоке, на другом берегу тихо дремали гигантские корабельные сосны. — Во Сашка даёт, — протянул Миша. — Меня бы кто ссылал в такое место за дурной проступок, я бы таких дел наворотил… — Так вороти, — насмешливо сказал Антон. — Или ты воспитанный мальчик из интеллигентной семьи? — Нет у нас такой дачи, — отозвался Миша. — И, да, семья интеллигентная. — Значит, голышом купаться ты со мной не пойдёшь? — уточнил Антон, хитро глядя на Мишу, растягивая губы в радостной ухмылке. Миша и представить себе не мог, что способен покраснеть в одно мгновение.