Черниговская хата

Серёжа терпеть не мог город. Вот ненавидел и всё тут. Всеми правдами и неправдами Муравьёв хотел быть от него подальше, в любое время года, а летом особенно. Поэтому сам спросил у Сашки Вяземского, сотворил ли он какую-то поеботу в этом году или нет. Потому что, если сотворил, то его обязательно вышлют в дуже красиве украинское село, а если нет, то оставят в Питере. Вместо ответа Сашка прислал ему фотографию из поезда. Спустя две недели, когда Серёжа смог выйти в заслуженный отпуск, он купил билеты, собрался и отчалил из города, счастливый до безобразия. Как чувствовал, что этим летом случится что-то необыкновенно хорошее. А случился Миша Рюмин. Честно, Серёжа был разочарован, но не удивлён, у Вяземского тусили все. Реально, он знал если не всю страну, то весь Питер точно. И кого только не было на его тусовках, что в городе, что здесь. Здесь получалось даже больше, чем в Петербурге, потому что места было больше. Дом в три этажа, огромный двор, в общем, можно целый полк разместить. И под присмотром, опять же, на том берегу реки, в соседней деревне, жила Сашкина тётка, Елизавета Петровна, которая могла призвать Сашку к порядку. Впрочем, это нисколько не мешало ему устраивать квартирники или, лучше сказать, дачники? В любом случае, Серёжа был счастлив туда попасть, по двум причинам. Первая, разумеется, состояла в его отвращении к городу и любви к деревне, а вторая заключалась в том, что он хотел оказаться как можно дальше от Мишка Рюмина, в которого втюрился ещё на третьем курсе, когда Рюмин только поступил. И до сих пор Муравьёв по нему сох, уже закончив институт и отработав почти год. Всё это время Серёжа старательно избегал Мишу, чтобы столкнуться с ним вот здесь. — Привет, Сергей Иванович, — Мишка сверкнул залихвацкой улыбкой, смотрел блестящими тёмными глазами. — Жарковато тут, да? Серёжа понял, что покраснел, заморгал часто. Всё это было так глупо, но он не мог ничего с собой поделать. Ему ли, здоровому лбу, стесняться этого сопливого пацана. Хотя, Мишка был всего двумя годами младше Серёжи, а наглости имел раза в три больше. — Жарковато, — согласился Серёжа и дёрнул ворот футболки. Он уже успел переодеться, теперь светил голыми руками и ногами, будучи только в майке и шортах. Миша же, никого и ничего не стесняясь, щеголял в одних широких штанах. — Пошли на речку? — Так дома кондиционер, — сказал Серёжа первое, что пришло ему в голову. И, надо сказать, поначалу всегда приходили самые тупые отмазки. — Ты в квартире мог посидеть с кондиционером, — фыркнул Миша, внимательно смотря на Серёжу. — Или ты купаться не умеешь? Так я научу. — Там людей много, — сообразил Серёжа. В самом деле, почти все, кто был на даче, во главе с Сашкой, ушли купаться сразу после обеда. — Так река большая, — продолжал клонить своё Миша. — Я только приехал, — он в последний раз попытался отбояриться. — Отдохнуть надо. — Вот и отдохнёшь. В воде лучше всего мышцы расслабляются. На реке было свежо и по-особенному музыкально, весело журчала вода, жужжали стрекозы, трещала в кустах другая насекомная живность. Мишка тут же стянул штаны, небрежно бросил их под плакучей ивой и с разбегу влетел в поток. Шума и брызг от Бестужева было, как от огромной собаки, радостной, что дорвалась-таки до воды. Серёжа зашёл в реку намного спокойнее, уверенными гребками двинулся к Мише, замер в полуметре от него. Они держались на воде, плавно перебирая руками, смотрели друг другу в глаза. Этот тёмный взгляд гипнотизировал Серёжу, он словно смотрел в глубокий колодец и видел мерцание звёзд в самой его глубине. Он настолько засмотрелся, что не успел заметить, как Миша резко поднял руки и окатил его волной. — Какого чёрта?! — непонимающе воскликнул Серёжа, отплевавшись и протерев глаза. — Ты от меня бегал три года, — заявил Миша. — Вот такого чёрта. — Я за тобой бегал! — возмутился Серёжа. В ответ Рюмин только фыркнул. — Пусть. Но всё равно, любой скажет, что при всём этом это ты ломался, как девица. — Ломаются только тогда, когда отказываются от предложения. А ты мне никаких предложений не делал. Миша секунду подумал и выдал: — Тогда делаю. Будем встречаться? Серёжа примерно полминуты глупо хлопал глазами. — А что, так можно было?