6. Пойдём пожрём, хён.
10 февраля 2021 г., 01:49
— Чимин-ши, — проснись.
Раздражение накатывает с той же скоростью, с которой Чонгук трясёт Пака за плечо, и тот медленно начинает ненавидеть младшего.
— Ну что тебе, Гук-и, — недовольно тянет Чимин, слегка приподнимаясь и потягиваясь.
— Я есть хочу. Пойдём пожрём, хён, иначе скоро у меня желудок к спине прилипнет.
— Ну пойдём, «Мой зайчонок», — томно шепчет Чимин, а после заливается смехом, поглядывая на растерянное лицо макнэ.
— Ты похож на пельмень, не стоило столько плакать, — весело произносит Чимин, вставая с кровати. — Хотя, «Обаяния в Вас гораздо больше, чем разрешено законом» — даже сейчас, — Сколько времени мы проспали?
Чонгук на это только хмыкает и идёт умываться в ванную комнату, и уже оттуда кричит:
— Мы проспали два часа. Слушай, Чимин-ши, а ты мне расскажешь, что это всё-таки было? Зачем ты поцеловал меня?
— Прошу винить во всём Тэхёна, это была его идея. Но ведь сработало же? Ты наконец-то пришёл в себя, и больше не пытаешься утопить Японию в слезах, — объясняет Пак.
— Тэхён звонил? — заметно оживился Чонгук, — Как думаешь, он ещё злится на меня?
— Ещё бы, ты ведь приревновал его к стаффу. Тебе не стоило так остро реагировать, — отвечает Минни.
— А зачем он его так долго обнимал? — фырчит Чонгук, отплёвываясь от воды и вытирая лицо полотенцем.
— Гуки, а зачем мы обнимаемся между собой? Это же неразумно, ревновать к простым объятиям, — нравоучительно говорит Чимин.
— Можно подумать, что я его к вам не ревную. Просто стараюсь держать себя в руках, вы же и моя семья тоже, — возмутился Чон.
— Чонгук, пойми, что своей ревностью ты делаешь больно как себе, так и Тэхёну, показывая этим, что не доверяешь ему, — учит Чимин.
— Это не так! — захлёбывается от возмущения макнэ, — Просто я его очень люблю, и мне страшно, что однажды могу потерять, — тихо заканчивает Чон.
— Ты его точно потеряешь, если продолжишь себя так вести. Поверь, если бы меня так любил Юнги-хён, то я бы точно не ревновал его по… — вдруг резко замолкает Чимин, понимая, что сболтнул лишнего.
Брови Чонгука медленно ползут вверх, а выражение лица резко приобретает удивлённый, а после возбуждённый вид.
— Ты влюблён в Юнги-хёна? — вопит макнэ на сверхчастотах.
Чимин прекрасно знает это выражение лица. Оно означает, что как бы ты не пытался откреститься от сказанного, рано или поздно рассказать придётся, или Чонгук вынесет весь мозг, но до правды докопается.
— Вот сначала мы поедим, а после я тебе всё расскажу. Подвинься и дай тоже умыться, — отодвигает Пак в сторону макнэ, — Лучше объясни, почему так смеялся, когда я тебя поцеловал?
Чонгук ответил:
— А ты просто представь, спишь ты спокойно в своей кровати, наревевшись перед этим из-за ссоры с любимым человеком. Спишь и никому не мешаешь, предаёшься во сне фантазиям о том, как твой парень наконец простил тебя, и дарит самые сладкие поцелуи, и тут чувствуешь руки на собственном животе и лёгкие поглаживания, и настойчивые поцелуи. Всё как тебе нравится, всё как делает обычно твой парень. И ты радуешься, думая, что он прилетел мириться из другой страны, отвечаешь на поцелуи. Но когда вместо томного голоса Тэхёна, я услышал твоё писклявое:
— «Мой зайчонок», я всё понял, — я думал, что умру от смеха.
Чимин на это только глаза закатывает и продолжает чистить зубы.
Чонгук тем временем внимательно рассматривает Пака, прищуривается, а после выдаёт красноречивое:
— Подожди-ка, ты что, собирался меня трахнуть?
Чимин давится водой, кашляя и судорожно хватая воздух ртом.
— Даже Тэхён ещё не делал со мной этого, — выдаёт очередную порцию занятной информации Гук и осекается, поняв, что это совсем не то, что стоило говорить.
Теперь уже брови Пака ползут вверх и некоторое время он переваривает информацию, любезно предоставленную Чоном.
Лёгкий смешок вырывается у него изо рта, пока он вытирает руки о полотенце.
— Я бы не тронул тебя, дурачок — хлопает Чимин по плечу макнэ, проходя мимо, — Я вообще-то девственник. Ой, а так хотелось — ужас, — подтрунивает над Гуком Чимин, — Пойдём есть. Я уже чувствую, как мой желудок урчит от голода, — махнув рукой Чимин направился в сторону двери.
Гук не остался в долгу и сказал:
— Чимин-а, а ты совсем не умеешь целоваться, когда вернёмся, я тебя научу. Знаешь, как целуется Тэхён? Лучше всех на свете! Правда, кроме него я ни с кем ещё не целовался, ты будешь моей первой маленькой изменой Тэхёну, зато не опозоришься перед грозным Юнги: вдруг когда-нибудь тебе придётся с ним целоваться. Спасибо, что заботился обо мне всё это время, — произносит Чонгук и смотрит с благодарностью на Чимина, — Но целоваться тебе всё же стоит научиться, — добавляет он ехидно.
«Вот свинтус, ещё и подкалывает» — думает Чимин, но вслух этого не произносит.
Гук, подпрыгивая, скакал впереди Чимина, болтая без умолку.
«Боже», — думает Чимин, — «Такое поведение более присуще Тэхёну. Заразился макнэ от него, что ли? Или терапия так подействовала? Однако, как хорошо Тэхён знает своё «золотко»! Он всё знал! Знал, когда я скажу «Мой зайчонок» — это будет шоком для Чона и он придёт в себя. Браво, друг!» — и Чимин побежал догонять кролика Гука.
