Один из многих

Соня сидела около маленького комнатного камина, покачивая в руках чашку ароматного чая. Терпкий фруктовый запах поднимался вместе с паром и приятно щекотал ноздри, овевая лицо теплой волной. Она завороженно смотрела на потрескивающие дрова перед собой и краем уха пыталась уловить, о чем сейчас говорят Томас и Полли. Майкл, все еще находившийся в комнате, едва заметно улыбнулся, словно услышав, о чем она думает. — Вы с ним вместе? — Спросил он, с интересом приподняв бровь. — Что? Эм… Нет. — Соня растерянно наклонила голову. — Я так и понял. — Майкл отпил из чашки, кивнув самому себе. — Ты не похожа на девушку влиятельного человека. Соня едва удержалась, чтобы не закашляться от возмущения, однако от пристального взгляда этого наглого парня, кажется, ни что не могло ускользнуть. — Не принимай на свой счет. — Он примирительно поднял руки. — Я лишь имел в виду, что ты слишком нервничаешь. Девушка в ответ лишь одарила его холодным взглядом, размышляя, почему же этот персонаж вызывал у нее столько положительных эмоций. — Пол, я не могу сейчас объяснить тебе то, чего не понимаю сам. — Томми уже накинул пальто и сейчас поправлял никак не желавший укладываться воротник. — Томас, сейчас я только прошу объяснить, зачем, черт возьми, ты притащил ее в мой дом? — Полли с трудом не переходила на крик. — Я вернусь к вечеру и заберу ее, обещаю. А сейчас, мне нужна твоя помощь. — Если ты забыл, то я тебе напоминаю, что у меня чертов отпуск! И я не собираюсь его тратить на чаепития с твоей очередной шлюхой! — Полли была готова оторвать голову своему племяннику вместе с его непонятной девицей, которые так не вовремя свалились ей на голову. — Пол, она не моя шлюха. — Томми закатил глаза и откинулся на стену. — И это, черт возьми, сейчас важнее твоей семейной идиллии. Она может быть кем угодно, и хрен знает, чем это может для нас обернуться. Наше положение сейчас не в той форме, чтобы позволять себе закрывать глаза на такие дела. Он спокойно смотрел на женщину, ожидая ее ответа. Томми знал, что Полли никогда не поставит семью под удар и знал, что если для спасения ее членов понадобится отдать жизнь — она не задумываясь сделает это, не говоря уж об обычной светской беседе, которая от нее требуется. Тем более, что сейчас ей есть, ради кого стоит оберегать свою жизнь. — Хорошо, что мне сделать? — Полли согласно выдохнула и кинула быстрый взгляд на Майкла, с интересом изучавшего гостью. — Разговори ее. Сделай так, чтобы она доверилась тебе. Послушай, понаблюдай. Сделай то, что ты умеешь лучше всего — оцени ее со всех сторон. И скажи мне, что ты думаешь. — Я что, похожа на няньку? — Нет, Пол, ты похожа на человека, к мнению которого я прислушиваюсь. Ты знаешь — таких немного. Полли раздражённо фыркнула, но спорить не стала. — Ты говоришь, что она заявилась к вам утром и вы не знаете, откуда она. Куда ты собираешься ее деть? — Пока не знаю, Пол. Будь помягче. — Томми закурил и вышел за дверь. Полли была уже не в том возрасте, когда могла легко и непринужденно принимать участие в смертельных и не очень играх своих племянников, а потому стояла и задумчиво смотрела на закрывшуюся дверь, размышляя, как следует поступить, до сих борясь с желанием вышвырнуть девчонку за дверь. — Как тебя зовут? — После небольшой паузы спросил Майкл. Девушку ему не представили. Полли сдержанно пригласила ее сесть за стол, не преминув показать свое отношение к этому, налила незваной гостье чай и молча отошла с Томасом к выходу, где их никто не мог бы слышать. Майклу оставалось лишь догадываться об истинном положении дел семьи, которой он еще не знал, но членом которой хотел стать, справедливо полагая, что судьба дала ему второй шанс, которым он незамедлительно воспользуется, если будет достоин подобного приглашения. — София. — На этот раз, полное имя уже не так ощутимо разрезало воздух. Напротив, сейчас, оно начало словно наливаться тяжестью, превращаться в тягучую субстанцию, которая приятно легла на язык, стоило лишь имени слететь с уст. — Очень приятно познакомиться. Майкл. — Юноша приветственно протянул руку, как бы давая понять, что его недавнее замечание не стоило внимания и было высказано, как выражение собственных мыслей вслух и не более того. Соня, не задумываясь, протянула свою руку в ответ, отмечая для себя, что лучше не стоит делать подобного с незнакомыми ей персонажами. «Персонажами»… Она все еще разграничивала реальный мир, в который она, вполне вероятно, никогда не вернется, и экранный Бирмингем, который сейчас казался ей более настоящим, чем вся ее жизнь. Это вызывало внутренний диссонанс, однако Соня с завидным спокойствием переваривала каждую минуту, проведенную здесь, пытаясь сосредоточиться на происходящем, и старательно избегая мысли, что все это еще может обернуться долгим сном или комой и исчезнуть в доли секунды. — Вижу, вы уже познакомились. — Полли стояла возле стола и смотрела, как ее сын, возможно, жмет руку убийце, шлюхе, шпионке, или один только дьявол ведает, кем еще могла оказаться эта девица. — Что ж, мой черед, полагаю? Соня решительно посмотрела на женщину, ожидая оскорблений, которые сейчас посыплются на голову. Она не знала, что ей ответить. Любая фраза, всплывавшая в голове, отметалась, как несусветная глупость, ибо могла быть воспринята, как оскорбление или насмешка. — Мое имя тебе знакомо, как и имя моего сына. — Она сделала большой акцент на последних словах, давая понять, что разорвет в клочья любого, кто тронет ее детеныша, как разъяренная волчица. Все они были волками. — Однако я с радостью скажу тебе то, чего ты не знаешь. Мы обращаем в прах всех, кто покушается на жизнь любого из нас, — на этих словах она сжала плечо Майкла, — мы их уничтожаем, сравниваем с землей. Я никому не позволю навредить моей семье, и если ты пришла за этим, то я лично убью тебя, несмотря на просьбу Томми. Мне будет насрать, что он скажет, как сильно он разозлится, я лично убью тебя, слышишь? Целью Полли было понять, что за личность перед ней, чем она дышит, как мыслит, и если это шпионка, то так или иначе, она выдаст себя. Они все себя выдают. Их главная ошибка — слепая уверенность в своей крыше, ведь жизнь шпиона такого рода обычно стоит дороже рядовых солдат, и в своей легенде. Что никто не сможет понять их истинную сущность, ведь они так умело ее скрывают. Будь это маска невинности или, напротив, излишней самоуверенности и дерзости, это в любом случае маска, которая, пусть и не сорвется, но слегка подернется при покушении на правдивость образа, который они себе создают. Этого будет достаточно для Полли, которая уже слегка наклонилась, чтобы выхватить складной нож из тугой шнуровки сапога и молниеносным движением стереть незнакомку с лица земли. — Ваше недоверие вполне обосновано. — Соня вслушивалась в каждое свое слово, практически молясь, чтобы оно не прозвучало подозрительно или, боже упаси, оскорбительно. — Вы меня не знаете, однако вынуждены принимать меня в своем доме, тратя время не на сына, а на девушку, которую видите впервые и которую, если бы не просьба племянника, вы бы без раздумий, выгнали. — О, не обольщайся на этот счет, дорогуша, я все еще могу это сделать. — Полли продолжала пристально всматриваться в Соню, взвешивая искренность каждого ее слова, хотя эти слова стоили для женщины не больше лошадиного дерьма, еще не так давно лежавшего на каждом углу Бирмингема. — Можете, но, думаю, не станете. — Кивнула Соня, разумно решив умолчать, что почти уверена в собственной неприкасаемости. — Томас, вероятно, попросил вас вытащить из меня какую-нибудь информацию о том, кто я такая «на самом деле» и не явилась ли я по души семейства Шелби по приказанию одного из ваших бессчетных противников. Но я могу вам сказать лишь то, что сказала и ему — я не имею ни малейшего представления о том, как попала в «Гарнизон», и я не шпионю для ваших врагов. Полли смотрела на девушку и понимала, что как бы она ни не доверяла незнакомке, она вынуждена с ней согласиться — кем бы та ни была, она определено не похожа на шпиона. Вокруг нее не было той дымки, столь свойственной солдатам под прикрытием, которая вроде бы ничего не скрывала, но и не давала ничего рассмотреть детально, застилая пеленой все вокруг при попытке приблизиться. Соня казалась книгой с незатейливым сюжетом и предсказуемым концом, которую не так интересно читать, как, например, бурный и страстный роман с внезапными поворотами и шокирующим финалом. Такой книгой в жизни семьи Шелби стала Грейс. Эта шлюха, нанесшая Томми до сих пор кровоточащую рану, какую бы хрень она там не несла про свои чувства, исчезла также неожиданно, как и появилась. Никто не знал, где она сейчас, но ее имя в семье было под молчаливым запретом, а любое упоминание этой женщины жестоко каралось. Невольно вспомнив Грейс, Полли поежилась от отвращения и злости, отметив лишь про себя, что эти девушки совсем не похожи, и что чутье, которому она привыкла доверять, не относит Соню к категории коварных и расчетливых людей, однако все еще держит ее под строгим прицелом недоверия. — Хорошо. — Полли выпрямилась, достала сигарету из портсигара и, закурив, села на стул между Майклом, пораженно наблюдавшим за развернувшейся сценой, и Соней. Соня не сразу осознала услышанное — все прошло гораздо мягче, чем девушка себе уже успела представить. — Вы верите мне? — Она улыбнулась довольно глупой улыбкой, которую не смогла сдержать от облегчения. — Я никому не верю на слово, милочка, — Полли выдохнула голубое облако дыма, — но ты действительно не походишь на шпионку. Однако, ты все еще мне не нравишься и сидишь за этим столом только потому, что Томми просил за тобой присмотреть и обещал избавить нас от твоего общества к вечеру. — Он просил присмотреть за мной? — Соня в очередной раз пыталась понять, что предпримет глава семейства и чем это ей грозит. — Да. Он, разумеется, тебе не доверяет. Наконец-то жизнь его хоть чему-то научила. — Полли выплюнула эти слова особенно презрительно. В ответ на это, Соня лишь горько усмехнулась. Она была готова к подобному, но только сейчас осознала, что, возможно, никогда не сможет добиться расположения этой женщины и этой семьи в целом. Для них Соня еще долгое время будет ассоциироваться с Грейс, произнесенные ею слова — с ложью, а выраженные чувства — с притворством. Соня не хотела думать о том, что ее ждет в этом мире, если властная семья Шелби вышвырнет ее на улицу, но эти мысли все чаще стали всплывать в голове, опутывая разум липкими щупальцами. В любом случае, у нее не было иного выбора, кроме как ждать Томми и надеяться, что он, пусть и не доверяет ей, но, хотя бы, понимает, что ее осведомленность о происходящем может быть ему полезна. Если, конечно, он вообще ей поверил. — Пол… мама, — вдруг заговорил Майкл, — я не знаю деталей, и не имею права диктовать тебе, что делать, ведь я не член твоей семьи, но ты правда должна говорить с ней так? Он все это время сидел и молча наблюдал, как женщина, встретившая его ранним утром у дверей, пытавшаяся всеми своими силами скрыть свою истинную жизнь, все ее грязные и уродливые стороны, на глазах превратилась в жестокого, не знающего пощады к своим врагам человека, готового на все ради своей семьи. Майкл понимал, что его мама, в смысле вот эта, его родная мама, также, как и ее племянники пережила многое, на их пути вставало большое количество людей, желавших уничтожить семью Шелби, а потому у них у всех есть право не доверять незнакомцам. Однако, он столь же отчетливо понимал, что сам, пусть и был Шелби по крови, сейчас представлял из себя такого же опасного незнакомца, как и сидящая перед ним девушка. Ему не было жаль ее — Майкл, хоть и был с виду кротким, на самом деле был полон весьма неприятных сюрпризов. Он не умел прощать обиды, жестокость, причиненную ему кем бы то ни было, но сам умел быть жестоким и безжалостным и пользовался этим чаще, чем того требовала ситуация, хотя, живя в уединенной, почти райской, деревушке, таких ситуаций и вовсе не могло случиться. Все свои шрамы Майкл принес из церковного приюта, в котором провел несколько лет. Несколько страшных лет. — О, Майкл, — Полли погладила его по волосам, — ты не прав. Ты — кровный Шелби, ты всегда был и будешь членом нашей, не моей, сын, нашей семьи. Но я действительно не могу безропотно доверять человеку, появившемуся из ниоткуда и при таких странных обстоятельствах. Она взглянула на Соню. Та, часто прикусывая губу, старалась скрыть накатившее волной отчаяние и бросала короткие взгляды на серебряный портсигар, лежавший на столе. Глубоко вздохнув, женщина улыбнулась сыну и, получив скромную улыбку в ответ, достала две сигареты и протянула одну Соне. — Пожалуй, теперь, мы можем говорить по-дружески. Не заставляй меня пожалеть об этом. — Хмыкнула Полли и закурила.

***

Томми стоял около пекарни Алфи Соломонса и смотрел на мутную грязную воду, неторопливо облизывавшую серый камень небольшого причала. Он вглядывался в канал и думал. Думал о людях, которые в последнее время все чаще стали напоминать ему безмозглых животных, думал о делах, которые должны пойти в гору после недавно скрепленной сделки с евреями и, конечно же, о странной девушке, так внезапно появившейся в его жизни. Меньше всего на свете Томми хотелось с ней возиться. Он понимал, что ничего ей не должен, и если Полли ничего не выяснит, то он без зазрений совести может послать девчонку подальше, установив за ней на короткое время наблюдение, дабы удостовериться, что она действительно не связана с Сабини или кем-нибудь еще. Однако, почему-то, решение все никак не могло гладко уложиться в голове, как это бывало обычно. Где-то в глубине своего сознания Томми понимал, что по факту был готов оставить Соню на улице, хотя знал, что у нее нет ничего, и это осознание его безмерно раздражало. С каких пор он, Томас, мать его Шелби, беспокоится о благополучии человека, которого едва знает, и который не представляет из себя ничего ценного? Или все-же представляет? Камнем преткновения в этом вопросе сейчас был сам Томми. Его нежелание верить в правдивость этой мистической истории. Факты были на лицо, но он не мог, или попросту не хотел переступить через стену логики и рациональности, которую давно возвел в чертогах своего разума, и которая ни раз защищала его от необдуманных и опасных своей горячностью поступков. Однако, именно эта стена и заставляла его сомневаться в своем решении, ведь если все это было правдой, то Соня может стать ценнейшим союзником, который, как его персональный Оракул, будет со стратегической точностью направлять его действия. Сейчас, когда он оказался зажат между итальянцами с одной стороны и гребаным майором, будь он проклят, Кэмпбеллом с другой, такой человек в его рядах был бы кстати. С канала подул прохладный ветер, принося с собой запах бензина и дерьма. Томми запрокинул голову, прикрыл глаза и медленно выдохнул, стараясь вместе с последним сигаретным дымом вытеснить из себя все эмоции, которые мешали принять верное решение. Он всегда так делал, когда вступал в молчаливый поединок сам с собой и не менял позы до тех пор, пока не выходил из него победителем. Пройдет несколько минут, прежде, чем он откроет глаза, коротко выдохнет и уверенно зашагает к машине, более к этому не возвращаясь.

***

— Судя по этому недоразумению, — Полли брезгливо приподняла Сонин рукав, — вы взяли одежду у Эсме? — Да, это была идея Томми. — Девушка не смогла не улыбнуться. — Оно и видно. У Томми ни рождается ни одной хорошей идеи, когда дело касается женщин. Соня была почти уверена, что это очередной намек на Грейс. — На самом деле, я не очень люблю платья. — Она впервые за долгое время отпила из чашки, так и не решившись взять кусок кекса, стоявшего на столе. — Мне больше по душе брюки. — Брюки? — Полли удивлённо вскинула брови. Соня слишком поздно вспомнила, что мода на женские брючные костюмы еще не достигла Европы, а потому ее замечание прозвучало крайне необычно, но отступать было поздно. — Да. Там, где я жила раньше, — она старательно подбирала слова, — девушки носят брюки, если хотят, и это считается нормой. — Что ж, хоть где-то думают о женщинах. Откуда ты? Соня с паническим страхом ждала этого момента. Что ей ответить? И дело ведь было не столько в стране, которая сама по себе уже вызывала вопросы, сколько во временной разнице, составлявшей целый век. — Я… — ладони начали предательски потеть. «Ну же, где твое хваленое остроумие?!» Громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Полли поднялась и направилась к двери, а Соня с трудом сдержалась, чтобы не выпустить из легких громкий выдох облегчения. Майкл тихо придвинул стул, обернувшись на Полли, разговаривавшей, кажется, с почтальоном. — Ты нервничаешь. — Повторился он. — Ты стыдишься места, где жила? — Нет, совсем нет, — Соня нервно сжимала пальцы, — просто это очень сложно объяснить. — А я — да. — Майкл перешел на шепот, достаточно громкий лишь для сидящего рядом. Он отвернулся к небольшому окну и о чем-то задумался. Его руки неосознанно сжались в кулаки. — Ты говоришь о деревне? Или о… — Соня прикусила губу и взглянула на Майкла, не решаясь окончить фразу. — Говори. — Он продолжал смотреть в окно. — Не важно. — Соня мотнула головой. — Мне не стоило этого говорить, прости. — Но ты уже начала. — Майкл посмотрел на Соню внезапно сделавшимся стальным, но заинтересованным взглядом. — Я лишь хотела сказать, что теперь ты рядом с настоящей семьей, которая никогда не допустит, чтобы тебе причинили боль. — Подожди, ты горишь о… — Зрачки парня расширились, он только сейчас осознал, что Соня имеет ввиду приют, в котором он жил до того, как семья Джонсонов забрала его к себе. — Откуда ты знаешь? Теперь он начал понимать, почему Томас привел ее к Полли. Никто не мог знать, что случилось в приюте. Он до сих пор, хотя прошло уже много лет, никому не решался рассказывать то, что и сейчас заставляло его сердце бешено колотиться от ужаса. Но, похоже, что эта таинственная девушка знала все. Судя по всему, Томми тоже это понял, а потому решил не выпускать ее из виду. — Майкл, я совсем забыла, что собиралась показать тебе дом, который теперь принадлежит мне. — Полли с улыбкой вернулась в комнату. — Только что пришло письмо от экономки, она написала, что наняла горничную. Мы можем поехать туда в любое время. — Женщина весело щебетала, глядя то на сына, то снова в письмо, которое держала в руке. Майкл с улыбкой слушал ее, однако его взгляд был далёким и отстраненным, словно он и вовсе был не здесь. Он периодически смотрел на Соню, которая, пользуясь разрешением Полли, курила сигарету, внимательно глядя на него в ответ, словно давала молчаливое подтверждение каждому его домыслу. Майкл решил при первой же возможности выяснить об этой девушке все, что только можно. — Мы можем поехать туда вечером, когда придет Томми. — Он успокаивающе взял мать за руку, усаживая ее за стол. Соня напряглась. Она уже и забыла, что Томас обещал, по словам Полли, забрать ее вечером, и один только черт знает, что эти слова значили на самом деле. Они еще долго сидели и разговаривали. Полли интересовалась жизнью Сони, параллельно задавая сыну миллион вопросов о его планах на будущее, о его жизни у приемных родителей и о том, как он хочет жить после своего совершеннолетия. А Майкл отвечал ей как можно подробнее и часто бросал короткие взгляды на Соню, будто спрашивая, известно ли это ей. Так незаметно пролетело несколько часов, за которые Соня смогла почти полностью расслабиться — давно забытое ощущение — и практически не думать о том, что она до сих пор не понимает, что же все-таки с ней произошло. Томми остановился у самой двери дома и, выйдя из машины, незаметно подошел к окну первого этажа. Полли сидела за столом и, активно жестикулируя, что было ей свойственно, когда она была разгорячена алкоголем, спором или гневом, что-то рассказывала. Майкл, все еще находившийся здесь, стоял, опершись на стул, и задумчиво смотрел на мать, отвечая ей редкими кивками. Сони в комнате не было. Томми рывком открыл дверь и зашел внутрь. — Где она? — Его тяжелый взгляд был обращен к Полли, которая медленно обернулась, держа стакан с виски в одной руке и сигарету в другой. — Я что, мать вашу, так много просил? — Успокойся, дорогой, — вальяжно протянула женщина, — я лишь решила снять с нее эти жуткие тряпки, которые вы ей притащили. Она в комнате. — Полли указала пальцем на соседнее помещение. Томми взглянул на Майкла, стоявшего около стола, и быстро зашагал в указанном направлении. — Томас?! — Соня едва успела прикрыться блузкой, которую держала в руках. — Поторопись, мы уходим. — Он на секунду задержал взгляд на бедрах, соблазнительно обтянутых длинной юбкой, и вернулся в гостиную. — Пол. — Томми кивнул головой в сторону выхода. — Без виски разговор не шел? — Спросил он, когда за женщиной закрылась дверь. — Иди к черту, Томми. У меня гребаный отпуск. — Что ты узнала? — Ничего интересного. Она ни на кого не работает. И, если тебе это важно, она никак не связана с… ну ты понял. — Полли многозначительно взглянула на племянника. — Хорошо. Томми уже хотел вернуться в дом, когда женщина схватила его за рукав. — Томас. Что ты задумал? — Подружились? — Он насмешливо улыбнулся. — Не говори чушь. Я просто вижу, что ты хочешь ее для чего-то использовать. Иначе зачем все это? Ты прекрасно мог и сам все проверить. Я хочу знать для чего она тебе? Что в ней особенного? — Эта девушка знает то, чего, возможно, не знает никто. Это сейчас на руку семье. И это единственное, что в ней особенного. Когда она станет бесполезной, я избавлю от нее всех нас. — Вот значит как. Теперь так ты решаешь вопросы с женщинами? Получаешь выгоду, а потом забиваешь их, как хромых лошадей? — Теперь так, Пол. — Томми посмотрел на нее пустым ледяным взглядом и зашел в дом. Соня сидела за столом, держа в руках сигарету, и задумчиво смотрела на Майкла. Он тоже молчал, но смотрел на нее выжидающе весело. — Год? — Соня слегка наклонила голову и широко улыбнулась. — Да, верно, ты выиграла. — Майкл хлопнул ладонью по столу и повернулся на звук скрипнувшей двери. Томми стоял, облокотившись на стену, и, держа руки в карманах брюк, смотрел на Соню, которая удивительно быстро превратилась из растрепанной шлюхи, появившейся утром, в ухоженную и миловидную девушку. Сейчас она была одета в узкую и длинную черную юбку с высокой талией на шнуровке и в белую пышную блузку со стоячим воротником, заправленную во внутрь. Беспорядочно разбросанные, пепельно-черные кудри теперь аккуратно покоились на плечах, несколько небрежно спадая на лицо, оттеняя красивые серые глаза. Томас не смог не отметить, насколько чертовски красиво она курила. Тонкая сигарета гармонично сливалась с длинными пальцами, словно была создана для этих аристократических рук. Четко очерченные губы легко и непринужденно обхватывали сигарету, не искажая при этом лицо, а напротив, привлекая к нему еще больше внимания. — Готова? — он тоже закурил и пригласительно махнул головой. — Рада была познакомиться. Надеюсь, мы еще увидимся. — Соня неспешно поднялась и протянула Майклу руку для прощания. Она старалась вести себя максимально расслаблено, как это и было несколько минут назад, однако волнение и страх все сильнее начали подбираться к сердцу, заставляя постепенно терять самообладание. Майкл взял Сонину руку, но не пожал, как это было с утра, а развернул ее и, обворожительно улыбнувшись, аккуратно поцеловал. У Сони перехватило дыхание. Не от поцелуя, но от осознания того, что ей все же удалось добиться расположения хотя бы одного из членов семьи Шелби. Начало было положено. Знание о прошлом Майкла стало словно путеводителем, проложившим дорогу к его сердцу. Именно оно помогло Соне создать с ним связь, которая имеет все шансы перерасти в крепкую дружбу и, рано или поздно, может помочь ей, когда это будет необходимо. Теперь девушка поняла, как еще нужно использовать свои знания, чтобы добиться хоть чего-то в этом новом неприветливом мире. — Спасибо за гостеприимство, миссис Грей. — Соня остановилась около Полли, все еще стоявшей у двери. — И, конечно же, за одежду. Я верну ее вам, как только появится возможность. Женщина, сдержанно кивнув, поджала губы и, бросив короткий взгляд на племянника, прошла в комнату. Это было последнее, что видела Соня, прежде чем покинуть дом. На улице было промозгло и темно. Резкий холодный ветер неприятно сковал ознобом все тело, заставив девушку поежиться. Томми снова накинул ей на плечи пальто, предложил сигарету и жестом указал в сторону машины. Это был красивый «Фиат» с каретообразным салоном и длинным зауженным передом, увенчанным четырьмя круглыми фарами. Машина, хоть и была прекрасна для своего времени, казалась Соне чрезмерно большой и квадратной на фоне аккуратных гладких седанов, заполнивших родные современные улицы. Около автомобиля стояли двое крепких мужчин, одетых в том же стиле, что и все козырьки — надвинутая на глаза кепка и тяжелое пальто, из-под которого виднелся костюм-тройка, были главными отличительными чертами. Увидев Томми, они, словно по команде разошлись по разным сторонам «Фиата» и открыли задние двери. Соня, с кошачьей грацией сев в машину, с удивлением отметила, что современным конструкторам и проектировщикам следовало бы поучиться удобству у старых машин. Кожаное сидение виртуозно повторяло каждый изгиб тела, мгновенно создавая ощущение комфорта и расслабленности. — Домой, парни. — Скомандовал Томми, сев рядом с Соней на заднее сидение. Машина громко фыркнула и неспеша тронулась с места. Девушка в попытке отвлечься посмотрела в окно, однако было уже слишком темно, чтобы разглядеть хоть что-то, а потому, бросив это занятие, она взглянула на Томми, надеясь, что тот сам начнет разговор и объяснит, хотя бы, куда они едут. Томас, почувствовав на себе пристальный взгляд, слегка наклонил голову и, скрестив пальцы, посмотрел на Соню. — Я решил, что сегодня ты переночуешь у меня дома, а завтра я найду тебе подходящее жилье. Надеюсь, устраивает? Соня закусила губу. — Могу я узнать, что это значит? — Если я правильно понял твой вопрос — да, можешь. — Он равнодушно пожал плечами и, развернувшись к Соне, продолжил, — Я потратил достаточно времени для того, чтобы убедиться, что ты не лжешь. Я тебе верю. И ты мне нужна. Мне нужны твои знания, видения, или что ты там можешь. Поэтому я предлагаю тебе следующее: ты ни в чем не нуждаешься и находишься под протекцией «Острых Козырьков», а в замен, помогаешь мне в делах, в тех, разумеется, которые я сочту нужным тебе доверить. — Томми… я… — Соня хотела возразить, но мужчина властно вскинул руку, не ей давая заговорить. — Но есть одно важное «но». — Он наклонился к девушке, вынуждая ту практически вжаться в диван. — Ты не имеешь права возражать мне, если это не касается дел, и ты не забываешь о своем месте. Оно высоко, но я спущу тебя с него также быстро, как и поднял, если ты дашь мне такой повод. Соня с огромным трудом сдержалась, чтобы не влепить ему хлесткую пощечину. Гнев и обида на свое положение жаром опалили грудь, не давая сделать глубокий вдох. — В таком случае можешь пристрелить меня прямо сейчас. — Она с ненавистью взглянула на мужчину, удивленно посмотревшего на нее в ответ, не замечая сейчас абсолютно ничего из того, что так привлекало ее с экрана. Соня не успела заметить, как Томми молниеносно выхватил револьвер и, схватив ее за блузку, притянул к себе, заставив коснуться оружия подбородком. Холодное дуло обожгло кожу, но девушка даже не вздрогнула, изумленно осознавая, что вовсе не напугана, а скорее наоборот — заинтересована происходящим. — Ты считаешь, что я этого не сделаю? Кто ты такая, чтобы я, хотя бы на гребаную секунду, задумался? — Мне все равно, что ты сделаешь. — Соня шептала ему в лицо. — Но я не стану молча подчиняться тебе, я не твоя шлюха, и я тебя не боюсь. Я готова помогать тебе только на равных условиях. Томми смотрел на девушку, столь бесстрашно продолжавшую отстаивать свое мнение, и понимал, что, пристрелив ее прямо сейчас, он лишится ценного источника информации, но избавится от грядущих проблем, которые сулит ему ее вздорный нрав. Она, к сожалению, была из того небольшого числа людей, которые вызывали у Томми уважение своей внутренней силой и энергией, своей жаждой свободы воли, но, в то же время, частенько доставляли ему огромный ворох дерьма. Не будь она женщиной, Томас бы удовлетворенно хмыкнул и сделал бы более выгодное предложение, однако именно этот факт был для него решающим практически весь гребаный день. Томми посмотрел ей в глаза — серые, словно пепел, они не выражали ничего, кроме, кажется, разочарования и злости. Он медленно расслабил пальцы и выпустил девушку, которая в свою очередь не спешила отстраниться. Соня продолжала смотреть на Томми снизу вверх, словно пытаясь увидеть, о чем он сейчас думает. Она понимала, что в этот момент он принимает решение. Решение, от которого зависит ее дальнейшая жизнь. Она неторопливо выпрямилась, поправила блузку и серьезно взглянула на Томми, давая понять, что непреклонно останется при своем мнении. Томми коротко усмехнулся и, убрав револьвер, протянул Соне руку. — Добро пожаловать в «Шелби Компани Лимитед».