(Не) увести маминого хахаля.

Дежавю. Гук не может встать, всё тело ломит и ноет, будто съездили раз двадцать доской по спине. Опять навернулся с заброшки? А, нет, в этот раз не рассчитал меру и перепил. Ах, да, он припоминает.. Вселенская печаль-тоска, потому что он неделю анализировал свои чувства рядом с хёном. То, как старший каждое утро в пижаме подмигивает ему и ставит крепкий кофе перед носом. То, как поздно вечером хён его забирал с края города в непонятных местах, ибо ребята чуток загуляли, при этом лишь закатывал глаза и искренне смеялся каждый раз. То, как он тащил его больного и хромого домой после неудачного падения, при этом не прочитав ни одной морали. Будто он прекрасно понимал его: его мысли и чувства. Каждый его заскок Тэхён спокойно терпел и прикрывал всячески перед маман. Сперва это может выглядеть так: вот он, идеальный мужчина для мамы, который подружился с её сыном. А вот нет, чувство собственничества вскинуло голову, яростно виляет хвостом и хитро тянет: «Этот мужчина прекрасен. Но представь, какого это, прикоснуться к нему и поцеловать?». От одной только мысли о прикосновении ни как к хёну тело согревается без печки, вены проступают, отсвечивая синим, и появляется блеск в глазах, сродни свету миллиарда планет. Ну что тут можно сказать? Чонгук вляпался и нехило, очень странное чувство, когда влюблен в того, в кого не должен, при том, что этот мужчина принадлежит твоей матери. Пиздец вселенского масштаба. Он будет последним мудаком, если разобьёт её надежды по поводу Тэхёна..А он, ну у него ещё вся жизнь впереди.(По крайней мере, себя в этом убедить на первых порах получается). Выдохнем и будем заниматься хуйнёй дальше, а хуле нет. Лишь изредка млея от прекрасных тонких пальцев и квадратной улыбки...

***

Тэхён лишь задремал после ночного открытия, под утро, конечно, уснул, но сил не было совершенно. А ещё ведь нужно отгораживать мелкого от последствий его проказ. Хотя, с другой стороны, в этом весь Чонгук: прямолинейный, храбрый, озорной и на голову бесстрашный. Есть ведь в этом свой шарм, в его неугомонности и хитрой улыбке, постоянной язве и открытым издевательствам. Видимо такого его бремя, вечно оберегать и восторгаться этим юнцом. Полностью отойдя от мира очарования и иллюзий, Тэхён лежал на кровати и обдумывал что вчера такое ему ударило в голову. По-видимому, эти мысли прятались где-то внутри черепной коробки и не показывали носа, а чувства удобно устроились за лёгкими, не давая заметить неладное. Ким скосил взгляд на женщину, спящую рядом с ним. Его сердце ответило трепетом и хрупкостью. Такое ощущение бывает, когда смотришь на любимого щеночка: ты привязан и дорожишь, но это нельзя назвать той любовью, которая меняет твоё днк и структуру мыслей. Может, оно так и есть? Когда они познакомились с Давон, она ему нравилась. Эта женщина была обаятельно-прекрасна, умна и аристократично воспитана (в этом полная противоположность своему сыну). Киму было с ней комфортно и легко, он даже посчитал это за нежную влюблённость. Если подумать…Они встречаются уже четыре месяца. Были свидания, романтика, поцелуи.. Но не было страсти и секса. Ким думал, что это придёт со временем. Но не в этом дело: глубоко в душе Ким понимал, что её тело не находило отголосок в душе. И именно его душа не хочет её тело. Тэхён искренне самозабвенно заботился о ней. Но нет. Тэ всё ещё приятно обнимать её и целовать. Это временное помешательство. Просто Ким Тэхён нашел родственную душу, именно поэтому его так пронизывает током, когда он смотрит на Чонгука..Именно поэтому он хочет стать его всем. Мда, утро не помогло осознанностью мыслей, а только усугубило ситуацию. Стоит пустить всё на самотёк и не предпринимать никаких радикальных действий. Ким взмолился: «Пусть этот сумбур закончится в моей голове. Я отказываюсь понимать, что происходит с моими чувствами!». Так-с, ещё немного времени он потерпит, перетерпит и всё окончательно поймёт: какого хрена творится в его голове и сердце.

***

Гениальным оправданием стала болезнь. Тэхён объяснил Давон, что Чонгук со вечера себя плохо чувствует и с её позволения он оставит его дома. Давон же, обрадованная внезапным примирением и дружбой парней, подлянки не видит. Она соглашается, если, конечно, её любимый Тэ немного присмотрит за заболевшим крольчонком. Давон спокойно отправляется на работу, а Тэхён готовится к миссии «Не спали контору, грёбаный ты дебил». То есть никакими правдами и неправдами он не собирается рассказывать и показывать, насколько у него колет под рёбрами, когда видит мальчишку. Тэхён вежливо стучится в дверь и заходит с подносом. Деловито подходит к больному маленькому алкашу и ставит перед ним поднос. На подносе куриный бульон, некрепкий чай и тарелочка с печеньем. Гук поднимает взгляд, в котором ещё летают вертолетики, но пока полностью не может различить вошедшего. — Спасибо мам, — Гук преспокойно двигает к себе супчик, не разглядывая гостя, и начинает медленно есть его маленькими глотками. — Обычно ты меня хёном зовёшь, а тут «мам». Хочешь сказать, я сегодня выгляжу настолько по-девчачьи? — Ким опирается на локоть и смотрит как младший чуть не роняет ложку, густо краснея. — Сорян, хён. Ещё не протрезвел. Не хотел слушать нотации с какого я фига припёрся домой пьяный.. — Всего лишь взгляд на старшего, чтобы разглядеть. И Гук дальше возвращается к проглатыванию супа, который будоражит организм переваривать и работать в привычном режиме. Пусть в глазах всё ещё двоится и троится, Гук держит спину ровно и не дает понять старшему, насколько ему паршиво и хочется блевать, потом забыться, потом снова блевать. Чтобы выблевать к чертям собачьим свои ненормальные мысли относительно его хёна. — Ну, по-честному, добрался домой ты на моём горбу. И твоя мама чудом не узнала, что ты тупо мило дрых в участке, просто потому что я взял её телефон. Так что, для справочки, ты болеешь. Мы свозили тебя в больницу и у тебя больничный на две недели. Скажем, что у тебя воспаление миндалин с температурой. Так что будь кроликом, как Давон появится в поле зрения, скажешь, как тебе невъебически плохо, покашляешь.. ну, короче сам придумай. Не раз же больного из себя строил. — Тэ говорил одновременно серьёзно и чувственно, и так по-свойски. Будто они знакомы сотни лет, и тут нет ничего удивительного, что он оберегает младшего. Так и прёт особым шармом от такой речи Ким Тэхёна, парня его матери. Гук, уже улетевший далеко в свои мысли: — Угу, — Гук делает вид, что всё ок. И дальше сербает супчик, изредка пропуская нужду дышать. Грёбаный Тэхён, чего заботливый такой. Бесит. — Эй, у тебя уже на футболку капает. Совсем плохо себя чувствуешь? – Тэхён небезучастно смотрит на мальчишку, который действительно пару ложек мимо рта положил. Чонгук вроде бы ест. Но выглядит так, будто свет горит, но никого дома. – Боже, как дитё малое, — Тэхён тянется ближе к груди Чонгука и протирает уже впитывающиеся капли полотенчиком, которое заблаговременно с собой принес(Определённо чуйка). Слишком близко, но не слишком. От Чонгука всё ещё несёт алкоголем и немного супом. Неприятно, но не противно. Чонгук замер и заметно охренел. — Да не строй ты из себя мамочку! Я в состоянии сам вытереть, убери уже свои культяпки! — Гук выхватывает полотенце из рук и отстраняется, чтобы почувствовать воздух, а не сладкие феромоны, исходящие от кожи старшего. Кажется, что он их ловит на расстоянии метра. Это будоражит и бесит одновременно. — Понял, не злись, Чонгукки.. — Сказано так ласково, с заботой. Точно эту кличку ему выбрал любимый. Хочется раствориться в этом прозвище, которое слетело с уст старшего. Хочется попробовать мягкий и сладкий вкус этого слова на языке. Хочется записать на диктофон, а потом переслушивать грустными ночами. Гук краснеет от кончиков ушей до кончиков пальцев на ногах, но слова вымолвить не может. Ибо его только что заморозили одним заклинанием. Его поймали в оковы слов, нацепили замок поверх невидимой клетки и оставили на памяти реплей на повторе. — Эй, плохо, да? — Ким тянется ко лбу младшему и дотрагивается до горячего лба, затем ведёт рукой до щеки и еле ощутимо касается её. Тело младшего горит. — У тебя и правда температура! — Тэхён уже собирается вскакивать и бежать за лекарствами, как мгновенно его останавливает пламенеющая рука. — Успокойся, ты, беспокойное создание. Я ещё не пришел в себя, поэтому температурю. Лекарства не нужны. — Так я не говорил, что собираюсь за лекарствами, — Ким присаживается обратно на край кровати и изучает лицо Чонгка. — Я догадался, балда. А теперь дай мне спокойно поумирать до завтра, — Чонгук отодвигает поднос чуть поодаль от себя. Тэхён понимает намерение младшего и перехватывает поднос, поднимая. Их пальцы касаются друг друга, сразу нагревая пространство рядом. Взгляд встречает глаза напротив. Гук одёргивает руку и отводит стыдливый взгляд. Слава богам, что Тэхён не знает, что его органы дружно сделали сальто, а сердце станцевало лезгинку. Лишь от прикосновения к этим рукам. Тэхён подумал, что он, конечно, хён для младшего, но это не гарантирует, что он будет брезговать вот так до него дотрагиваться. Ибо это выглядело так по личному, так интимно. Тэхён сделал вид, что ничего не заметил, нацепил дружелюбную маску хёна, забрал поднос и вышел из комнаты, брякнув на выходе «отдыхай». За закрытой дверью наедине с собой хочется сползли по стене и плакать. Чего это он расчувствовался? Что его притяжение не обоюдно? Ему обидно, что его сторонятся и на языке тела отталкивают, давая понять, что есть мера всему. Может, оно так и есть, а Тэхён просто болван, который совершенно запутался в своих чувствах и мыслях.

***

Давон возвращается домой поздно, как обычно, она целует своего парня в щёчку и приобнимает за талию, обычно так делает парень, когда возвращается домой. С каких пор они поменялись местами и его сделали домохозяйкой по умолчанию?.. Голос внутри подсказывает: «ты сам выбрал этот тернистый путь, с тех пор, как мечешься меж двух огней». Тэхён стал часто забивать на работу, ставя в приоритете семью (Между строк: конкретного человека, двадцати одного года отроду). Поначалу эту напрягало, но как только он слышал, что у младшего проблемы — срывался сразу, переносил занятия и очень извинялся. После нескольких недель это вошло в норму вещей: ему звонил Чимин и сразу же валил все проблему в его и без того загруженную голову. Но он ни разу не подумал «Пусть малой сам разбирается, взрослый лоб уже». На уме было лишь «Я волнуюсь. Что с ним. Где он». И он мчался сломя голову, мастерски прикрывая всё это безбожество от Давон.

***

Две недели больничного карантина прошли нескончаемо для Чонгука, он был в замкнутом пространстве. И постоянно думал, думал. Под конец не спасали книги и фильмы, не спасала приставка. Было тошно ничего не делать. Гук устраивал четырёхчасовые тихие тренировки, чтобы упасть и забыться. С периодичностью друг за другом к нему наведывались Давон и Тэхён. Маман искренне переживала за сына, а Тэхён душил своим присутствием и обалденным запахом. Блядство полнейшие. Гук уже считал дни, чтобы можно было выйти и размяться. Осталось три дня. Три несчастных дня. Три дня — это как пропасть с тонюсенькой верёвочной дорожкой поперёк, нужно идти медленно и вкрадчиво, чтобы её преодолеть. Вечером этого же дня Давон срывается на встречу с подружками, марафетится и вся сверкает. Ага, будет поздно, весёлая и пьяная. Как только дверь захлопывается, Гук спускается вниз размять косточки. Он, конечно, в курсе, что Тэхён дома, но не чтобы он прям возле лестницы стоял и караулил его. Чонгук, не понимая какого происходит: — На пробежку собираешься? — Гук всё ещё стоит посередине лестницы и не знает, идти обратно или спуститься. — Можно и так сказать.. Хочу сыграть в баскетбол, — На старшем со стороны простые приталенные спортивные штаны и облегающая чёрная футболка. Просто и со вкусом Gucci. От этого вида за версту пахнет магией притяжения. Чёрная одежда определённо идёт слегка волнистым тёмным волосам, подчеркивает все мышцы, кои прятались за прямыми джемперами и брюками. — Круто, один чтоль? — Нет конечно. Мне нужен соперник, хочу побросать мяч в кольцо, поэтому навостряй булки наверх, переодевайся. Жду в машине через пять минут! — Мне же нельзя выходить, хён, — Столько радости и борьбы в голове. Ему так хочется играть и так нельзя выходить. — Всё схвачено, Чонгукки. У меня у друга на придомовой территории есть площадка с баскетбольным кольцом. Так что чисто теоретически ты не нарушаешь, ты будешь дома. Но не у себя, — Тэхён довольный подмигивает младшему и лучезарно улыбается своей фирменной квадратной улыбкой. Гук, сияя от счастья: — Я быстро, хён! Тэхён заводит машину и ждёт Чонгука. Он видит, как тот несётся по лестнице в доме, чуть не падая. Прыгает в машину и с воинственным криком «Погнали!» пристёгивается. Его всеобъемлющее счастье заразно, оно проникает под кожу, заставляя светиться изнутри. Это счастье поджигает фитильки настроения, отчего те разгораются тысячью фейерверков. До места назначения ехать недолго, но эта дорога означает, что нужно вдыхать запах этого юного счастливого создания. Это значит находиться ещё десять минут в опасной близости. «До его руки так недалеко, можно с лёгкостью дотянуться, накрыть своей и почувствовать его пульс на выпуклых венках.» Минуты глубокой, знающей тишины прошли незаметно, Тэхён поглядывал одним глазом за радостным Гуком и вёл машину одной рукой. Можно представить это как мини-свидание, минутку помечтать то можно, опустив тот факт, что он для него просто хён. Машина паркуется у дома Чон Хосока. Чон – это тип людей, который разобьётся в лепешку ради друга. И это всё обоюдно со стороны Тэ. Они так давно знакомы и хорошо друг друга знают. Иногда простой просьбы достаточно, чтобы понять, что к чему и не задавать лишних смущающих вопросов. Чон предусмотрительно глянул только в окно на машину, паркующуюся вблизи дома. Улыбнулся и задёрнул шторку обратно. Тэхён и Гук одновременно захлопнули передние двери и навострили лапки на площадку. Недавно прошёл дождь: пахнет сыростью и свежестью. Пусть кольцо мокрое, это ни в коем случае не помешает их спаррингу. Парни бросают свои вещи в углу территории, так, чтобы ненароком не угодить в них мячом, начиная разогреваться с серьёзными волчьими глазами. Дружеский матч сродни настоящему. Да, они «друзья», но никто никому не собирается уступать. У каждого в голове горит поле «выиграть и победно ухмыльнуться». Трёхочковые соперничают с двухочковыми. Сверхбыстрый темп игры не оставляет времени выдохнуть лишний раз, отчего пот сверкает как маленькие стразинки в свете уличного освещения. Дыхание становится глубже и труднее, но усталость не повод уступить. Ловкие манёвры, от которых соперник уже смотрит вслед устремляющему к кольцу силуэту, потом блок. И так по кругу. Достойные соперники. Гук отмечает, что Тэхён действительно хорош. Не думал он, что в этом теле столько запала и спортивной агрессии. И этот взгляд, о боже.. Этот взгляд, полный алчности, агрессии и сексуального давления. Под таким взором хочется сразу же уступить, встать на колени и сказать: «приказывайте, господин». Матч один на один длится около нескольких часов. Никто не собирается уступать, но тело кричит обратное, мол «ну хватит меня мучать уже». Единогласно, но не договариваясь, парни устроили передышку и рухнули на спину. Слегка мокрое покрытие царапает открытые участки кожи и освежает своей отрешенностью от борьбы. Прерывистое дыхание нарушает спокойствие ночи. Грудные клетки бьют только им ведомые ритмы танца. — Хён, ничья? – Срывается голос Чонгука на шепот, все силы были потрачены на поединок и, кажется, даже взяли взаймы. — По рукам. Ещё полежим и поедем, хорошо? — Согласен, — Нужно ещё немного, чтобы восстановить дыхание, которое забыло зачем оно вообще. Кислород больше не нужен, его сердце требует вдохнуть этот момент фибрами всей души. Почувствовать близость клеток его кожи. Очень нужно слышать его сбивчивое дыхание и то, как облизывает губы, пересохшие от недостатка увлажнения. Гуку не нужно представлять, он лишь краем глаза видит, как футболка очертила всего выпуклые мышцы сексапильного тела. Видит, как штаны облепляют сочные мышцы на бедрах и икрах. Чёрный цвет материи стал иссиня-чёрным, как цвет загадочной ночи за городом. Вся ткань, пропитанная потом и самим им, источает запах удовлетворения и вожделения. Минута помешательства может окончиться грандиозным фиаско. — Хён, поедем домой? – Голос низкий и чувственный, Чонгук его не сдерживает. Пусть старший списывает на недостаток воздуха. Ким Тэхён, оглядываясь на младшего: — Конечно, Чонгукки, — Этот непривычно низкий голос Чонгука готов свести с ума и заставить подарить младшему всё, что он попросит. Любую вещь. Всё. Включая его тело и душу. Нельзя с ним встречаться взглядом, иначе game over.