(Не) увести маминого хахаля.

Чон продолжительно смотрит в дверной проём, после к себе под ноги. Это определённо была не иллюзия недотраханного сознания. В ткань боксеров впитывается жидкость молочного цвета. У ног стоит аляпистый пакет. Чонгук снова принимает душ и меняет белье. Даже прохладная вода не смывает ощущение сна, будто это была не реальность, а баг в его разуме. Гуку слишком интересно, что за подарок подогнал ему старший. Он проходит в комнату и вытряхивает пакет на кровать: как тяжёлые, чёрные грозовые облака на простыни высыпаются вещи. Чёрные джинсы с дырками на коленках и кожаная куртка. Прям в его вкусе. После примерки оказывается, что у Кима то глаз-алмаз и всё сидит как с на самой дорогой сучке района.(Ему это однозначно идёт) Интересненько чёртики пляшут. Вламываться в родительскую спальню сейчас — лучший вариант провала диалога, подождём до утра.

***

Тэхён слышит гневное сопение под ухом. Странный сон. Потом голос Давон режет его барабанные перепонки: — Тэхён, ты набухался и так спал? — она стоит прямо над спящим и еле живым телом. — М? — Максимально умный ответ, на который он сейчас способен. Всё тело ломило, а в черепной коробке мозги устроили вечеринку и забыли убраться. Ким открывает один глаз и оценивает обстановку: голова удобно устроилась на краю дивана, остальное тело разбросано на полу, будто не его. — Давон, я вчера выпил немного..и не рассчитал меру.. Давон, посмеиваясь: — Дорогой, древнерусская мера это почти двенадцать с половиной литров. Так о каком конкретном количестве ты сейчас? — Очень смешно потешаться над пьяным больным человеком. Принеси водички лучше. — Тэхён перекладывает свою тушку на диван и ждёт райский безалкогольный напиток. Так-с, пора собрать мысли в кучку. Давон вчера обиделась и не пустила в спальню. Тэ решил, что ему на диване неплохо. Потом на глаза попался этот чёрный искуситель в стеклянной бутылке. После.. всё размазано и хаотично. Он вроде решил Чонгуку подарить подарок и подарил. Воспоминания обрываются. Судя по тому, что Давон уже в юбке и блузке — время топать на работу. По лестнице спускается Чонгук и его замечает Давон: — Крольчонок, тебе так идёт. Обновил гардероб? Чонгук сверлит взглядом болеющего хёна и спускается: — Вроде того, маман, друг подарил. — Какой у тебя друг заботливый, раз знает твои размеры..Или это девушка? — Маман хлопочет по своим делам и параллельно общается с сыном. Про Тэхёна она дружно забыла. — Ну что ты, какая девушка..Это друг, мой хороший друг. Давон, не понимая сарказма: — Понятненько. Дорогой, накорми завтраком Тэхёна, а то я уже опаздываю. Целую. — Я то уж накормлю.. — Дверь захлопывается и оставляет парней вдвоём. Гук подходит к Тэхёну и садится на корточки в изголовье дивана. — Что такое, хён? Плохо тебе? Наверное, как будто оттрахали и забыли, да? — Ага, напился вчера.. теперь отходняк ловлю. Принеси воды, пожалуйста, а то Давон забыла про меня.. — Тэхёну слишком паршиво, чтобы уловить ноту язвы в голосе. — Да ты что? Как так, тебя бедного несчастного оставили тут помирать? Похоже на то, когда тебе дрочат и потом уходят, а ты остаешься со спущенными трусами, да? — Чонгук уже не сдерживается и накалился до предела. Бесит ещё больше то, что Тэхён непрошибаем. Даже бровью не ведёт, козлина, делает вид, что ничего не было. Сучёныш. Это начало войны. — Ну, не совсем, конечно. Странные у тебя ассоциации. О, ты в том, что я тебе подарил вчера. Тебе и правда идёт. — Ага, спасибо, дорогой хён, что изволил подарить подарок и сыну своей девушки. Но это как-то по-гейски, не? На четырнадцатое то февраля. Или в меня ты тоже влюбился? А, хён? — Гук всё ещё сидит рядом с Тэхёном и не планирует идти на кухню, пока не получит ответной реакции. — Ты не подумай ничего такого.. Просто подумал, что тебе это пойдёт. — Умирающий лебедь лишь изредка смотрит в глаза злого младшего и не понимает, чего он бесится. Ну подарил шмотки и подарил. А что это было четырнадцатое февраля — так совпало. Противный бас внутри души ломает кости и говорит: «Или ты хотел намекнуть ему, что это не просто подарок. А подарок со смыслом». — Как охуенно звучит.. Ладно, я всё понял. Будет тебе вода и завтрак. — Чонгук отшатнулся от лежачего старшего и пошёл на кухню греметь чем-то. Через пару минут он возвращается со стаканом воды и миской хлопьев с молоком. — Спасибо.. Это хлопья? — Ким поднимает взгляд на давящего лыбу младшего. — Агась, кушай, хён, не подавись. — Чонгук не дожидается ответной реакции и бежит из дома. Лишь бы не треснуть этому дебилушке. Гук уже не помнит, когда его в последний раз так бесили. А теперь время платить за свои ошибки, хана тебе, Ким Тэхён.

***

План по преподношению сладкой мести созрел мгновенно. Делов то, подкинуть пару штучек, чтобы рассорить молодых. Пусть знает, какого это тягаться с Чон Чонгуком. Несколько покупок в магазинах восемнадцать плюс. Осталось дождаться, когда хён свалит по своим делам. Тогда-то Гук и разложит мины замедленного действия. Как нельзя кстати пришлось то, что Чонгук помнит расписание старшего и во сколько он приходит домой. (Если эта пьянь, конечно, не решит сегодня отлёживаться). Остаток дня часы тихо смеялись над планами младшего. Чонгук вернулся домой первый. Время было подсчитано идеально, дабы никто не помешал его коварному плану. Чон разложил вещи в неприметных местах и поднялся к себе ждать. Для пущей уверенности он взял с собой бутылку пива. Завалился листать соцсети и довольный тянул пиво. Первый хлопок двери. Пришла Давон. Как обычно она кричит «Я дома» и идёт на кухню за перекусом. После — в свою комнату. Интересно, сколько ей времени понадобится…Становятся слышны отборные маты, потом грохот вещей. Первая вещица найдена и оказала именно ту реакцию, которой добивался парень. Осталось подождать прихода Тэхёна и кульминации трагедии. (Кто же из них сегодня будет Отелло?) Появления хёна не пришлось ждать долго. Слишком любопытный Гук тихонечко вылез к лестнице, так, чтобы его не было видно. Стопроцентно Давон встретит его в дверях с «подарочком». Гук смотрит вниз. Так и есть. Злющая маман стояла напротив двери и держала коробку в руках. Как только дверь закрылась за Тэхёном, коробка полетела ему в голову. — Тэхён, мать твою! Это что, блять, такое!? — Разъярённая мать чуть ли не с кулаками накинулась на своего парня. Содержимое коробки осыпалось на пол, по углам разлетелись несколько фаллоимитаторов гигантских размеров, кляпы, анальные пробки. Тэхён посмотрел на всё это добро. И тут же, сукин сын, заметил хихикающего Гука сверху лестницы. Гук аж поскользнулся и слинял за край стены, чтобы дальше беспалевно слушать. Тэ нежно притянул Давон к себе, обнял и поцеловал, пока та брыкалась. — Дорогая, у нас же не было с тобой секса. Я не знаю какие у тебя предпочтения, поэтому взял это на всякий случай. Гук тихо матерился, осознавая, что только что подтолкнул плотские утехи этих двоих. Да блять! Судя по молчанию внизу, парочка помирилась. Какая же Давон отходчивая, именно сейчас это не на руку. Кажется, придётся придумать более мощный план, чем подкидывание игрушек из секс-шопа под кровать.

***

Следующая попытка: большущая стопка порножурналов, укромно спрятанная в туалете. Лишь маленький уголочек, как бы случайно торчащий из стопки газет должен был привлечь внимание. И привлёк. Давон шипела на Тэхёна, какого хрена этот хрен творит. Тэ лишь прижал Давон к столешнице и смущающе утверждал, что читал там статьи о женщинах и их предпочтениях, и что обязательно всё это нужно попробовать. Для Чонгука осталось загадкой — спали они или нет, но он предпочитал не думать об этом. Слишком противно. И обидно, что эти длинные пальцы ласкают другого человека. Обидно, что эти пухлые губы вонзаются и терзают другие губы. Но эти мысли сразу же пресекались и закидывались на самый дальний край сознания. Давон опять пищала от восторга и снова повелась. Провал.

***

Пока что последней и крайней мерой стало поджечь кухню и любимые дорогущие сковородки Давон. Чонгук с утра предупредил, что будет поздно, дабы на него не подумали. И, как бы невзначай, намекнул маман, что Тэхён готовит ей сюрприз. Сюрприз уж будет грандиозный. Именно в этот день Тэхён возвращается на сорок минут раньше Давон: времени достаточно всё подпалить и свалить. А Киму будет недостаточно этого времени, чтобы всё привести в первоначальный вид. Аккурат в мгновение, когда кухня полыхала, по стенам ползли змеи из дыма и смоль свила домик на потолке кухни, вернулась Давон. Первоначально она собиралась кричать «Пожар», но сразу же увидела мечущегося по всей кухне Ким Тэхёна, который безуспешно пытался потушить всё это безобразие. Парень уже был перепачкан золой, некоторые вещи на кухне давно истлели и канули в небытие. Давон разозлилась, по-настоящему. Она наоорала на Кима так, как, думала, невозможно орать. Её голос сотрясал стекла, на грани, чтобы всё разбилось к чертям. Ким потупил взгляд, пытался оправдываться. Но Давон понесло, она ему всё высказала: за его поведение, его дебилизм и странную любовь. Пожар угасал вместе с чувствами Давон. Она была зла и огорчена. Ким не мог вставить и слова. Потом желание пропало, как только он увидел в её глазах… искреннюю печаль и то, насколько её нервы потрёпаны. Ким понял, что она старалась для него: простила выходки с порножурналами и игрушками (хоть это и было не с его подачи), терпела до последнего и ждала «люблю». А Ким Тэхён просто не мог этого сказать, что-то удерживало каждый раз. Что-то неосязаемое...с чёрными волосами, карими глазами и потёртыми джинсами скинни. Тэ понимал, что ей нужно выговориться, а после, когда она остынет, они поговорят. Но у Давон были другие взгляды на эту ситуацию. — Я так больше не могу Тэхен.. — говорила Давон, уже откровенно плача, — Мне кажется, что ты делаешь всё, чтобы я тебя первая бросила! Мне.. нужно время подумать. Если хочешь, можешь остаться в комнате Чонгука. Не попадайся мне на глаза пару дней. — Она бросила последний, полный боли взгляд на Тэ. Аж сердце заныло, эта боль была практически визуальна. И побежала наверх, всхлипывая на ходу. Ким Тэхён прекрасно осознавал, что эту игру затеял Чонгук. Но не понимал его мотивы. Раз место для ночевки выбирать не приходится — сегодня он ночует у Гука. Вещи Тэхёна лежали возле спальни Давон, прямым текстом намекая, чтобы не показывался на глаза. Тэ сгрёб в охапку вещи и уныло потащился в комнату Гукки. Постучал и вошёл, не дождавшись ответа. Чонгук развалился на кровати и по лицу было видно, что он не удивлен перепачканному в золе Тэхёну, а вот кучка вещей в его руках вызывала вопросы. — Голубки поссорились и ты капитулировал ко мне в комнату? — Ехидная улыбка и Чонгук поудобнее уселся. Время охренительных историй. — Точно подмечено, Чонгукки, — Тэ бросает ворох одежды на пол и присаживается рядом с Гуком на кровать, — А теперь скажи, за что ты так меня не любишь? За то, что мы с твоей мамой встречаемся? Мы же вроде подружились даже? — Тэхён опустил плечи, действительно расстроенный. Ему и так хватало душевных терзаний. А теперь изгнание из спальни и тайм-аут в отношениях. Дела идут как нельзя хуёво. — Хватит строить из себя чёрт возьми что, Тэхён!? Не играй в дурака! — Чонгукки..о чём ты? — Тэхён испытывает мини-инфаркт от понимания того, что сейчас, возможно, Гук имеет в виду те чувства, что испытывает Тэ. Он же был предельно скрытен, чтобы что-то заподозрить. Ну, ему так казалось. — Объясни, пожалуйста, — Пристальный изучающий взгляд на Чонгука. Умоляющее выражение лица, чтобы на него пролили свет истины. Чонгук всматривается в эти черты лица и до него плавно доходит суть. Тэхён не строил из себя непомнящего, он действительно забыл. Какой же Чонгук идиот! Стоило сначала поговорить, а не начинать безмолвную войну. Но как бы он спросил это? «Эй, ты мне вчера подрочил, объяснись, хён». Чонгук взвешивает слова и пробует их на вкус. Гук неплохо подосрал старшему, они оба это понимают. Только хён не накричал, не обвинял. Он пришёл поговорить, несмотря на то, что он одной ногой на улице. (Да, Чонгук подслушивал). Что ж, Чонгук, ты взрослый парень. Пришло время получать за то, что натворил. Нужно собрать яйца в кучку и действовать. — Хён, что было той ночью, когда ты мне подарил подарок? — Выжидающе поглядывает на старшего и ждёт реакции. Реакции ноль. Тэхён не понимает к чему разговор. — Ну..Я напился, подарил тебе шмотки, приполз спать на кушетку.. Я что-то ещё сделал? Чонгук вроде и вздыхает от облегчения, но и грустные мысли на него наваливаются. Пьяные всегда творят что заблагорассудится. По Тэхёну не скажешь, что Гук ему нравится как парень. Он надумал лишнего и сам обиделся. Очень по-взрослому. Отныне пора перестать страдать хуйнёй и придумывать чувства там, где их нет. — Нет, хён.. Извини за подставу. Хотел проверить насколько у вас крепкие отношения. Проверка, кстати, прошла не очень, ты в курсе? — Гук делает весёлый пренебрежительный вид и откидывается на подушку. — Если ночевать ко мне пришёл, то ты спишь на полу. Несколько одеял и подушки на нижней полке шкафа. Я спать. — Гук наигранно переворачивается спиной к старшему, чтобы тот не заметил, насколько сейчас хочется сдохнуть. Быть отвергнутым — одно, совершенно другое — понять, что надумал все чувства и расстроиться вдвойне. Тэхён тихо прошелестел одеялом и улёгся на полу. Извинения — это, конечно, прекрасно. Но слабо верится, что всё так просто. Раз Гук не стал распространяться, пока не стоит его спрашивать. Может, позже, когда страсти улягутся. Даже при выключенном свете Ким наблюдал за тем, как младший делает вид, что спит. Лишь бы не разговаривать с ним. Но с чего? Он словил себя на мысли, что истерики и предъявы Давон не беспокоили его настолько, насколько волнует его неразговорчивость младшего. Ему до боли в костях некомфортно без язвительного юного голоса, его хитрых крольчих глазок, которые всегда поблёскивают на солнце как красивый янтарь. То, что его выселили из комнаты — не страшно. Страшно то, насколько отчётливо он восторгается мерным дыханием с кровати, красивым профилем в свете ночи. И тем, насколько сильно хочется прикоснуться к этому прекрасному созданию. — Спокойной ночи, Чонгукки, — произнёс Тэхён еле слышно. Чонгук не отвечает, но Тэ видит, как он открыл глаза и нервно глотнул. Кажется, Тэ нашёл зависимость, которая не лечится медикаментозно. Эта зависимость крадётся в подкорку, занимает там барское место и отравляет всё своим сладким ядом. Пора признаться, хотя бы себе. Что этот мальчишка очаровал с первой минуты, а сейчас, кажется, Тэхён готов сказать «Люблю» первый раз в жизни.