(Не) увести маминого хахаля.

Ночь — время волшебства. Время, когда голова очищается от побочных мыслей и остаются только преданные чувства. Это время, когда луна околдовывает своим шармом, сыпет на тебя волшебный порошок...и ты чувствуешь себя странно спокойным. Будто всё посредственно и малозначительно, и только сокровенные мысли и свет загадочной звезды имеет значение. Тэ проснулся посреди ночи от того, что по его спине сбегали капельки пота и собирались меж ключиц. Духота комнаты опоясывала, Тэхён открыл глаза. Прямо над ним свисала рука Гука, сам Чонгук немного сполз с кровати и мило дрых частично на краю. Оголённые плечи поблёскивают в свете ночи, а умиротворённое лицо по-детски счастливо во сне. Наблюдать за спящим любимым — как подарок, который ты ждал несколько лет. Тэ робко поднялся на локте, чтобы ближе рассмотреть ангельские черты. Едва уловимо провёл пальцами по щёчке, не занятой подушкой, и умалишённо выдохнул: «Что ты делаешь с моим сердцем, Чонгукки?»

***

Утро началось странно. Тихо, без лишнего шума. Тэхён проснулся первым, работу никто не отменял. На первом этаже словно перекати-поле пробежало. Слишком пустынно. Подозрительно. Одна отшельническая записка лежала на столе: «Чонгук и Тэхён, уехала к сестре на неделю. Давон». Кратко и по делу. Слишком холодно и деловито. Обычно, когда оставляют записки, пишут «люблю, целую», но не Тэхёну об этом думать. Он же сам ментально предал Давон и мысленно готов боготворить её сына. Упомяни черта, он и явится. При мыслях о мальчишке, сонный Гук спускается по лестнице. Взъерошенные волосы, линия боксёров поверх пижамных штанов. Не хватало только начать слюнки пускать. Тэ ретируется и надевает покровительскую маску. Внутри же пищит, словно болельщица, когда игроки снимают свои футболки. — Чонгукки, Давон оставила записку, что уехала на неделю, — Гук оказывается рядом и перехватывает листочек бумаги. — Маман в своём репертуаре, нехило, значит, посрались, хён. — Маленький укол совести. И ещё больший укол чего-то тёмного, когда Гук понял, что они будут совершенно одни на протяжении недели. Запретное всегда тянет, а тут, кажись, открылись двери ада и прекрасные чертята зовут на вечер открытых дверей. — Ой, не смотри на меня так. Можешь не говорить «не разнеси дом», это больше по твоей части. — Один один, Чонгукки, я на работу. — Эта же мысль будоражит Тэ. Мысли обвиваются вокруг глаз, от чего те стреляют невидимыми сердечками. Будто выросли крылья, идти становится легче и хочется прыгать. Как восьмиклассница, ей богу. Но Тэ рад, что есть возможность быть рядом.

***

Тэхён подходит к дому, от которого за версту слышно басы. Словно земля трясётся в ритм. Светомузыка слышна и видна изо всех окон. Почему он ни капли не удивлён? Дверь заведомо не заперта. В воздухе витает алкоголь, сигареты и смех. Тэ уже стал забывать, как выглядят студенческие вечеринки. Сначала он хотел прочитать лёгкую нотацию, но потом взял в толк, что это просто блеф. Ему самому такое нравится. Встречаясь с Давон, он запретил себе посещать такие места. Тэ быстренько переоделся в кожаные джинсы и свободную однотонную футболку чёрного цвета, зачесал волосы назад. Ну вот, сразу минус десять лет. Почему бы не составить компанию Чонгуку, на всякий случай нужно поглядывать, чтобы никто не подкатывал к слишком красивому мальчику. Его мальчику. Толпа народу, некуда сесть или пристроиться. Первым его замечает Чимин. Весёлый парень, одетый в узкие джинсы и футболку, приправленный кучей серебряных украшений. Он немного выделяется на фоне друзей. Его аура сродни милому сексуальному котёнку. Ким стал понимать, почему его зовут Секси-булкой. Чим поздоровался и немного начал мяться, но, увидев в глазах старшего знакомый огонек, протянул Киму стакан с пивом. — Тэхён, я думал ты не любишь такие движи, — Пак пританцовывает в такт музыке, умудряясь не разлить выпивку. — Чимин-ши, мне тридцать пять, а не пятьдесят. Мы с вами отличается разве что годом рождения, — Ким улыбается на весь ряд зубов. — Это круто.. Кстати, мы сейчас будем играть в пиво-понг. Присоединишься? — Давай. — Чимин буквально тянет старшего к обеденному столу, на котором уже всё приготовлено. — Правила игры знаешь? — Чим оставляет Тэхёна с Чонгуком, подумав, что с малознакомыми ребятами не так прикольно играть. — Обижаешь. — Они дают друг другу пять по-свойски. У Чонгука аж глаза на лоб полезли. От прикида Кима, от его поведения, словно нет разницы поколений. Тэ жадно окинул чёрный лук Кима и незаметно облизнулся на его бёдра, затянутые в плотную кожаную ткань. Напротив становится Чимин с Юнги. Правила игры до одури просты: каждый игрок по очереди кидает шарик в стакан напротив. Если попадает, команда противника пьёт, не попадает — не пьёт. И так по очереди, чья команда первая забросила мяч во все стаканы, та и выиграла. Игра «напейся в стельку». Чимин вскоре пожалел, что поставил Тэхёна с Чонгуком. Ну, не подумал он, что тот мастерски закидывает мячик прямо в цель. Как итог — шатающийся Чимин, выпивший около половины своих стаканов. И бодрячком Юнги, ему вообще алкоголь ни по чём. У Чонгука с Тэхёном было всего забито четыре стакана, их поделили поровну. Зрители шумят. Игроки поменялись. Намджун предлагает сыграть в «Слезу утконоса». Ким не в курсе, но пока не спрашивает. Вряд ли что противозаконное. А настроение самое то, чтобы накидаться и уснуть. Согласившихся семь, включая Тэхёна. Тэ узнаёт в них друзей Чонгука и кивает им. Ребята офигели от такой встречи, так как не сразу узнали Кима и активно с ним здороваются. Намджун объясняет правила: — Первый игрок наливает в рюмку сколько хочет и чего хочет из любой бутылки на столе. Получившаяся смесь, даже если это всего лишь десять граммов водки, нарекается коктейлем «Слеза утконоса». Затем игрок подбрасывает монетку, и пока она крутится в воздухе, предрекает, орлом или решкой она упадёт. Если догадка верна, игрок передаёт рюмку следующему участнику. Тот тоже доливает что-нибудь в стакан по своему извращённому вкусу и подкидывает монету. Несчастный, который не смог угадать, какой стороной упадёт монетка, выпивает коктейль. Затем всё начинается заново. Погнали? Остальные хором ответили: — Погнали! Как-то незаметно колдовское варево перестало быть отвратительным на вкус. Наверное, после пятого стакана зелья. Глупые истории и дедовские шутки Джина стали реально смешными. Чимин от смеха пропищал как маленький утёнок и свалился под стол. Чон пытался его поднять, но Чим решил, что там вполне себе удобно и можно отдохнуть. Джин с серьёзным видом подсел на уши Киму и стал рассказывать какой он заебись шеф-повар и вообще может приготовить всё что угодно, если нужно, даже научит Тэхёна (Тэ не сразу понял, с чего такой волонтёрский интерес к его уровню готовки, потом глянул на Чона. Тот пожал плечами, мол «Сорян, я случайно проболтался»). Юнги заграбастал себе Чонгука и учил правильно распознавать коньяк и его характеристики. Обычно это делается в трезвом состоянии, но тут уже поздненько быть трезвым. Дегустация Чона и лекции о готовке Кима длились уже как полтора часа. В итоге один пьяный в стельку, другой засыпает на ходу. Под благородным предлогом Чон вызвался уложить мирно спящего Чима к себе в комнату, и на всякий случай захватил с собой Кима. (Ну чтоб тащить добренько было). Тэхён аж просиял и бахнул ничейный коктейль, который одиноко стоял на столе. С виду маленькая булка, а оказалась тяжёлой буханкой хлеба. Тэ с Гуком вдвоём тащили пьяное тельце Чимина в спальню, Чим упирался и что-то бубнил во сне, всячески мешая себя нести. Чимина закинули наконец на кровать Гука, но он взял за руки ребят и потянул на себя. Всё ещё находясь во сне, Чим устроился меж парней и сладко засопел. Ребята переглянулись, посмеялись, попытались выбраться. Безуспешно. Чим вцепился своими лапками мёртвой хваткой и уже видел седьмой сон. Парни планировали подождать, когда хватка ослабнет, и после выбраться. Но уснули они раньше, чем друг Гука их отпустил. После выпитого алкоголя спалось как не сказать прекрасно. Никто не заметил, что в комнату кто-то заходил или шумел. Получше любого снотворного. Тэхён не помнил, когда ему так спокойно спалось: может, дело в небольшой разрядке. Может, в том, кто спал рядом. Ему снилось, что его чувства не односторонние. Снилось, как к нему нежно прикасаются, обнимают за талию и целуют в ключицу, после чего Чонгук пристраивает свою голову в объятиях старшего, Ким же в ответ трепетно обнимает цветок своих грёз и целует в макушку.

***

Рассвет встретил Чонгука в предельно странном положении. Он прижался всем телом к Тэхёну, обнимал того за тонкую талию (Когда смотришь со стороны, она кажется изящной, когда же сам ощупываешь – изгибы прекрасно точёные, будто лучший мастер над этим поработал), голова младшего была на уровне ключиц Тэ. Гук даже подумал притвориться спящим, лишь бы вот так ещё чувствовать близость медовой кожи и мерного дыхания. Чон лежал вполоборота на животе. А вот на его мягких ягодицах сладко спал Чимин, сподручно обнимая эту самую пятую точку. От шевеления Чонгука проснулся мгновенно Тэ. Сперва офигевая от слишком близкого присутствия младшего, затем его взгляд улетел на попец Чона, который бесстыдно тискал Чимин во сне. От звонкого смеха Тэхёна проснулись все. Включая спящих Джина, Джуна и Хоби, незамеченных раннее. Парни, как один, повскидывали головы, пока Чим приходил в себя и не отпускал мягкие булки друга. Чон безгранично покраснел. — Извини, Гук. — Чим привстал, вытирая слюнки, которые уже успели капнуть на джинсы друга. Друзья Чона ржали как не в себя. Ночью они решили тоже лечь в комнате Гука, а тут как раз подвернулось постеленное одеяло на полу, хоть сами они и лежали друг на друге. — Юнги домой ушёл вчера? — Обычно вся их компания остаётся вместе. Стадный инстинкт какой-то. Но они предпочитают называть себя мушкетёрами и ведут себя подобающе достойно (в основном). — Он вроде ещё пил с выжившими. Зная его, Юнги вытолкал всех по домам и занял самое удобное кошачье место, чтобы спать. — Отозвался Джун. Тэхён с Чонгуком, как хозяева дома, спускаются вниз оценить масштабы разрухи. Всё не так плохо, как каждый нарисовал у себя в голове: да, грязно, повсюду бутылку и стаканы. И Юнги, спящий на кресле калачиком. Хорошая вечеринка, но повторять не стоит.