Вам повторить?

      Целых десять тысяч миллионов! Я до сих пор не могу в это поверить. Десять тысяч миллионов в месяц. И еще чертова куча денег после окончания школы. Здесь должен быть подвох. Во всем и всегда скрывается ловушка, и рано или поздно я о ней узнаю. Но тогда у меня будет, по крайней мере, десять миллионов, и, если придется, я смогу сбежать. А пока я буду плыть по течению. Постараюсь быть милой с Намджуном. И его сыновьями.       Черт, а о сыновьях-то я и забыла. Он сказал, что их пятеро. Насколько гадкими они могут оказаться? Пять избалованных богатеньких мальчиков?

***

      Через полчаса шофёр притормаживает перед воротами. Когда, наконец, автомобиль полностью останавливается, в салоне раздается щелчок — замки открыты. — Вот мы и дома, — тихо произносит Намджун.       Когда я вылезаю с машины, у меня подгибаются колени. Перед огромным гаражом припаркованы еще три машины — два черных внедорожника и вишневый ягуар, который выбивается из общей картины.       Намджун ловит мой взгляд и печально улыбается. — Раньше было три «Рендж-Ровера», но Тэхен поменял свой на ягуар. Подозреваю, ему нужна машина попросторнее, чтобы возить подружек.       Он говорит это не с укором, скорее, смирившись. Должно быть, Тэхен — один из его сыновей. — Первые несколько дней тебе придется ездить в школу с мальчиками, — добавляет он. — Пока я не куплю тебе машину. — И тут мужчина с подозрением прищуривается.       И тут до меня доходит. — Вы купите мне машину? — Так будет лучше всего. Мои сыновья… — Ким словно подбирает нужные слова, — не сразу сходятся с незнакомыми людьми. Но тебе же нужно как-то добираться до школы, так что… — Он пожимает плечами и повторяет: — Так будет лучше всего.       Я не могу справиться с охватившим меня подозрением. Что-то здесь не так. С этим мужчиной. С его детьми. Все мысли тут же вылетают из головы, стоит мне наконец перевести взгляд на дом. Нет, на дворец. Дворец Намджуна. Королевский дворец. Это что-то нереальное. Высотой всего в два этажа, здание раскинулось так широко, что мой взгляд не может охватить его целиком. И окна, они повсюду. Наверное, у архитектора, который спроектировал этот дом, была аллергия на стены. Или он до смерти боялся вампиров. — Вы… — В смятении я умолкаю. — Вы живете здесь? — Мы живем здесь, — поправляет он меня. — Теперь, Дженни, это и твой дом тоже.       Внутри здание оказывается таким же экстравагантным, как и снаружи. Просторный холл выложен белой, с прожилками серого и золотого, плиткой — как в банках или приемных дорогих врачей. Потолок словно растворяется в небе, и мне хочется прокричать что-нибудь, только чтобы услышать, каким долгим будет эхо. Лестницы, поднимающиеся по обе стороны от входа, соединяются в балкон, который выдвигается над холлом. В люстре, что висит надо мной, должно быть, сотни лампочек и так много хрусталя, что если она упадет, все покроется толстым слоем стеклянной пыли. Такое ощущение, что ее притащили сюда из отеля. Я бы не удивилась, окажись это правдой. Все в этом доме так и кричит об огромных деньгах. — Я понимаю, как сильно это все отличается от того, к чему ты привыкла, — глухим голосом произносит он, — но ты освоишься, со временем. Тебе здесь понравится. Обещаю.       Я тут же застываю. — Не нужно давать обещаний, господин Ким. По крайней мере, мне — никогда. Он кажется ошеломленным. — Называй меня Намджун. И я намереваюсь выполнить все, что пообещал тебе, Дженни. Точно так же я вел себя по отношению к твоему отцу.       Я немного смягчаюсь. — У вас есть дворецкий? Кто следит за порядком в этом доме? — У нас есть прислуга. Тебе не придется скрести полы, чтобы отрабатывать свое проживание. — Его улыбка гаснет под моим мрачным взглядом. — Послушай, уже поздно, а у тебя было достаточно приключений на сегодня, — говорит он мягко. — Давай перенесем разговор на завтра? Мне бы хотелось, чтобы ты как следует выспалась. — Он понимающе смотрит на меня. — У меня такое ощущение, что ты уже давно не высыпалась.       Он прав. Я делаю вдох, а потом медленно выдыхаю. — Где моя комната? — Я отведу тебя… — Услышав звук шагов над нашими головами, Намджун замолкает, и я замечаю, как в его взгляде мелькает одобрение. — А вот и они. Хосок сейчас в колледже, но я попросил остальных спуститься, чтобы познакомиться с тобой. Они не всегда меня слушаются…       Видимо, как сейчас, потому что приемные сыновья, похоже, не собираются делать то, о чем просил их отец. Они полностью меня игнорируют. С тех пор как эти четыре фигуры появились у балкона, никто из них не удостоил меня взглядом. Но черт побери, я потрясена. Нет, даже напугана. Потому что мальчишки Намджуна оказались совсем не такими, как я их себе представляла. Они не похожи на мелких засранцев в дорогущих шмотках. Скорее, их можно назвать вселяющими ужас громилами, которым не составит труда сломать меня, как щепку. Каждый под два метра ростом, как и их отец. Отличаются только фигурами: те двое, что справа — стройнее, двое слева — широкоплечие с мускулистыми руками. Должно быть, серьезно занимаются спортом. Ради таких рельефных мышц нужно вкалывать, добиваться их потом и кровью. — Мальчики, — наконец произносит Намджун. — Поздоровайтесь с нашей гостьей. — Тут он качает головой и поправляется: — Поздоровайтесь с новым членом нашей семьи.       Тишина. Как-то жутко. Тот, что стоит в центре, криво усмехается, опираясь руками на перила, но ничего не говорит. — Юнги. — Повелительный голос Намджуна эхом отражается от стен. — Тэхен. Чимин. Чонгук, — грохочет Намджун. — Спускайтесь. Сейчас же.       Парни не двигаются с места. По мне пробегает холодок. Вот из-за кого нужно беспокоиться. Вот кого нужно опасаться. И только он один, склонив голову, оценивающе оглядывает меня. Когда наши взгляды встречаются, мой пульс ускоряется. От страха. Возможно, при других обстоятельствах это произошло бы по другой причине. Потому что парень ослепительно красив. Как и остальные. Но именно этот пугает меня, и я изо всех сил стараюсь скрыть свою реакцию. И с вызовом встречаю его взгляд. Спускайся. Давай же.       Его темные глаза чуть прищуриваются. Он чувствует мое безмолвное противостояние. Парень видит мою непокорность, и ему это не нравится. И тут он разворачивается и уходит. Остальные, словно по команде, следуют за ним. Открыто демонстрируя неуважение к своему отцу. Шаги эхом раздаются по огромному дому. Хлопают двери. Намджун вздыхает. — Прости за эту сцену. Мне казалось, сыновья поняли меня — у них было время подготовиться к твоему приезду — но, очевидно, им нужно больше времени, чтобы осознать все это. — Уверен, завтра утром они будут более приветливыми, — рассуждает Ким. Однако звучит это так, будто он пытается убедить сам себя. Но меня ему ни черта не удалось убедить.

***

      Я просыпаюсь в незнакомой кровати, и это мне не нравится. Нет, не кровать, которая просто фантастическая: в меру мягкая, с гладкими простынями, совсем не похожими на грубые тряпки, на которых я спала раньше, если мне вообще удавалось уснуть в постели. Эта кровать пахнет медом и лавандой. Я сажусь и оглядываюсь по сторонам. Эту комнату будто готовили для принцессы — причем маленькой. Так много розового цвета и рюшей, что тошнит. Я вскакиваю с кровати и хватаю рюкзак. Рывком открыв его, вываливаю содержимое рюкзака на кровать и критически осматриваю вещи. Из одежды у меня две пары джинсов-скинни и пара широких, которые я надевала, чтобы незамеченной уйти из стрип-клуба домой; пять футболок, пять трусиков, один лифчик; корсет, стринги и туфли на каблуках, в которых я танцевала прошлой ночью. И еще красивое платье, которое когда-то принадлежало маме. Оно черное, короткое, и в нем моя грудь кажется больше. Тут меня пугает стук в дверь. — Намджун? — спрашиваю я. — Нет, это Мин. Открывай.       Я опускаю глаза на свою огромных размеров футболку, в прошлом принадлежавшую одному из маминых дружков. Она почти полностью скрывает все, что должно быть скрыто, но я не собираюсь стоять под осуждающим и яростным взглядом одного из братьев, пока не буду полностью готова. А это означает, мне нужно одеться и накраситься в стиле «плохой девочки». — Я в неподобающем виде. — Да плевать я хотел. У тебя есть пять секунд, а потом я вхожу. — Его слова звучат категорично и резко.       Я топаю к ней и рывком открываю. — Чего тебе?       Он бесцеремонно окидывает меня взглядом с головы до ног, и, хотя край моей футболки свисает почти до колен, у меня такое ощущение, будто я стою перед ним голая. Меня это жутко раздражает, и зародившееся вчера недоверие перерастает в искреннюю неприязнь. — Я хочу знать, что за игру ты ведешь. — Парень делает шаг вперед, и я понимаю — это специально, чтобы выбить меня из колеи. Такие, как он, используют свое тело и как оружие, и как приманку. — По-моему, тебе лучше поговорить со своим отцом. Это он похитил меня и притащил сюда.       Мин делает еще один шаг, и теперь мы стоим так близко друг к другу, что при каждом вдохе наши тела соприкасаются. Он так красив, что у меня пересыхает во рту и начинает покалывать в тех местах, которые, мне всегда хотелось в это верить, никогда не смогли бы отреагировать на такого придурка.       «Этот придурок хочет тебя обидеть!» — кричу я своему телу. — А ты очень сопротивлялась, да? — Еще раз повторяю, тебе лучше поговорить с твоим отцом.       Я разворачиваюсь и притворяюсь, словно «некий» Мин не заставляет искриться каждое нервное окончание в моем теле. Я медленно подхожу к кровати и беру пару трусиков. Затем, словно мне плевать на весь мир, скидываю с себя вчерашние и оставляю их лежать на кремовом ковре. За моей спиной раздается судорожный вдох. Один-ноль в пользу команды гостей. Изо всех сил стараясь сохранять невозмутимый вид, я натягиваю свежее белье, неспешно поднимая трусики по ногам под длинный подол футболки. Я физически ощущаю на себе его взгляд, как если бы он касался меня. — Предупреждаю, какую бы игру ты ни вела, тебе не выиграть. Против нас всех — точно нет. — Его голос стал ниже и грубее. Мое маленькое шоу подействовало на него. Два-ноль. Но я рада, что стою к нему спиной и парень не видит, что его голос и взгляд тоже на меня подействовали. — Если ты уедешь сейчас, тебя никто не тронет. Мы позволим тебе взять все, что дал тебе отец, и никто из нас тебе не помешает. Но если ты останешься, мы тебя сломаем, и тебе придется уползать отсюда.       Я натягиваю джинсы, а затем, по-прежнему не поворачиваясь к нему, начинаю снимать футболку. Мин хрипло усмехается, а потом я слышу звук быстрых шагов. Его рука сжимает мое плечо, оставляя футболку на месте. Парень разворачивает меня лицом к себе. А потом наклоняется, так близко, что его губы оказываются всего в нескольких миллиметрах от моего уха. — Хочу тебе сказать: можешь раздеваться передо мной хоть каждый день, но я все равно не захочу тебя, усекла? Пусть мой отец увивается за твоей малолетней задницей, мы-то тебя раскусили.       Горячее дыхание парня опаляет мою шею, и мне приходится использовать всю свою силу воли, чтобы не задрожать. Напугана ли я? Возбуждена? Черт его знает. Но мое тело сейчас в замешательстве. — Отпусти меня, — холодно говорю я.       Его пальцы еще сильнее сжимаются на моем плече, но через секунду Мин уже отталкивает меня. Я чуть не падаю вперед и хватаюсь за кровать. — Мы не спустим с тебя глаз, — угрожающе говорит парень и выходит из комнаты.       Трясущимися руками я заканчиваю одеваться. Начиная с этого момента, я всегда буду одета в этом доме, даже в собственной комнате. Никому больше не позволю застать меня врасплох. Взяв себя в руки, я быстро привожу себя в порядок и выхожу с комнаты. Я прохожу мимо четырех дверей, и вот она, лестница. Кухня, куда спускается лестница, кажется необъятной. Две плиты, островок с мраморной столешницей, нескончаемый ряд белых шкафчиков. Я замечаю раковину, а вот холодильник и посудомоечную машину. В дальнем конце кухни стоит массивный стол, прямо у окон, тоже от пола до потолка, из которых открывается вид на океан. На четырех из шести стульев сидят парни. В школьной форме — белые рубашки навыпуск и прямые брюки цвета хаки. Синие пиджаки висят на спинках стульев. И каждому из парней удается выглядеть сногсшибательно, но с налетом грубой мужественности. Это место похоже на Райский сад. Прекрасный, но полный опасности. — Как тебе приготовить яйца? — спрашивает меня Намджун.       Он стоит у плиты, в одной руке лопатка, во второй — два яйца. Поза у него не очень уверенная. — Скрэмбл будет в самый раз. — В холодильнике есть фрукты и йогурт, а булочки вот тут, прямо за мной.       Я подхожу к шкафу и открываю его, преследуемая гнетущими, злыми взглядами четырех пар глаз. Включается свет, и мне в лицо ударяет холодный воздух. Скрытые холодильники. Я вытаскиваю контейнер с клубникой и ставлю его на столешницу.       Юнги бросает салфетку на стол. — Я все. Кого подвезти?       Парни отодвигают свои стулья, но еще один брат — должно быть, Тэхен — качает головой. — Сегодня я забираю Чеен. — Мальчики, — предупреждающе произносит их отец. — Все нормально, папа, — язвительно говорит Юнги и поворачивается к своим братьям. — Через десять минут уезжаем.       Они дружно выходят за ним, как стайка утят. Или, правильнее, как рота солдат. — Прости. — Намджун тяжело вздыхает. — Не знаю, что их так расстраивает. Но я все равно хотел отвезти тебя в школу сам. Хотя надеялся, что сыновья будут более… приветливыми.

***

— Пятеро мальчишек, значит? Настоящая головная боль. — Их приемная мать умерла два года назад. Они пока так и не пришли в себя. Никто в нашей семье еще не смирился с этой утратой. Соен всегда мечтала иметь большую семью, но к сожалению Бог своих детей нам не дал. — Он проводит рукой по волосам. — Соен любила их как родных, — Намджун прерывисто вздыхает. — Хосок — самый старший. Сейчас он учится в колледже, но на выходные приезжает домой. Мне кажется, он встречается с какой-то девушкой из города, но я не знаю, с кем. Сегодня вечером вы познакомитесь.       Круто, нечего сказать. — Здорово.       Намджун везет меня в школу, где мне предстоит учиться следующий год. Проходит десять минут, прежде чем Намджун, наконец, отрывается от своих бумаг. — Прости, так много всего накопилось. Я брал отпуск после смерти Минхо, а теперь совет директоров стоит у меня над душой.       Я показываю на бумаги. — Это чертежи ваших самолетов?       Намджун кивает. — Мы проектируем новый реактивный истребитель. По заказу министерства обороны.       Обалдеть. Он конструирует не только простые самолеты. Но и военные. Это же огромные деньги! Хотя, учитывая размеры их дома, тут нечему удивляться. — А мой о… Минхо. Он тоже занимался проектированием? — Он отвечал за испытательную часть. Я тоже, до определенной степени, но у твоего отца была настоящая страсть к полетам.       Я молчу, и голос Намджуна становится мягче. — Ты можешь спрашивать у меня о нем, Дженни. Все, что захочешь. Я знал Минхо лучше, чем кто-либо.       Все мысли об отце тут же вылетают у меня из головы, как только мы подъезжаем к воротам метров шесть в высоту. Створки раскрываются, и по дороге мы катимся к огромному готическому зданию, увитому плющом. Когда мы выходим из машины, оглянувшись, я замечаю еще несколько похожих строений, рассыпанных по безупречно ухоженной территории частной школы «Корё», между которыми раскинулись широкие зеленые лужайки. — Нас ждет директор.       Я поднимаюсь за Кимом по широкой лестнице к главному входу, и все это время мне сложно скрывать, насколько я шокирована: от того, что я вижу, можно запросто спятить. Девиз этого места: деньги и роскошь. Прилизанные газоны и огромный школьный двор пустуют — наверное, все сейчас на занятиях — а на поле вдалеке я замечаю мальчишек в форме, играющих в футбол.       Намджун прослеживает за моим взглядом. — Ты занимаешься спортом? — Э-э-э, нет. В смысле, не то чтобы совсем нет — танцы, гимнастика, типа того. Но в спортивных играх я не сильна.       Мужчина поджимает губы. Мы входим в холл — такие обычно фигурируют в сценах из школьных фильмов. На стенах из дубовых панелей висят портреты выпускников, паркетный пол под нашими ногами блестит. Мимо нас, бросая на меня любопытные взгляды, проходят несколько парней в синих пиджаках. — Юнги играет в баскетбол, футбол, Тэхен в футбол, Чонгук и Чимин хоккей, — рассказывает мне Намджун. — Если тебе достанется место в группе чирлидинга, то ты, возможно, окажешься в группе поддержки какой-либо из этих команд.       Интересно, он понимает, что только что подкинул мне еще одну, весьма значимую причину постараться не войти в состав группы поддержки? Ни за что на свете я не буду скакать и махать в воздухе руками ради такого подонка, как Мин. — Возможно, — бормочу я. — Но я бы предпочла больше внимания уделять учебе. — Господин Ким, как приятно видеть вас здесь при столь радостных, наконец-то, обстоятельствах.       Намджун отвечает кривой усмешкой. — И не говорите! Ильхун готов нас принять? — Да, проходите.       Встреча с директором проходит на удивление гладко. Мне выдают расписание, в которое включены и занятия в спортзале. Несмотря на мои протесты, Намджун говорит директору Чон Ильхуну, что я очень хочу попасть в группу поддержки. Боже. Не понимаю, почему он так против обычной физкультуры. Когда разговор заканчивается, директор пожимает мне руку и говорит, что в холле меня ждет один из учеников, чтобы провести небольшую экскурсию по школе. Закусив губу, я выхожу из кабинета директора. Тут же мне встречается девушка. Она одета в темно-синюю юбку и белую рубашку — форму школы, но все в ней так и кричит о богатстве — от изысканно уложенных волос до ногтей с французским маникюром. Девушка представляется Ким Джису. — Твою форму доставят тебе домой на этих выходных, — сообщает мне Джису. — Юбка обсуждению не подлежит, но есть способы носить ее покороче. — Она подмигивает мне и расправляет свою, которая едва закрывает ее бедра. Остальные девушки, которых я заметила в коридоре, носят юбки длиной до колен. — Ладно, давай я тебе тут все покажу, — говорит она, но меньше чем через минуту я понимаю, что она вовсе не собирается помогать мне освоиться. Ей нужна информация. — Класс, класс, женский туалет. — Ее изящные пальцы с модным маникюром указывают на разные двери, пока мы идем по коридору. — Так что, Ким Намджун твой законный опекун? Класс, класс, комната отдыха учителей… И как так получилось? — Он знал моего отца, — коротко отвечаю я. — Компаньона Намджуна, да? Мои родители были на его похоронах. — Джису перекидывает свои каштановые волосы через плечо и открывает еще несколько дверей. — Учебные комнаты девятиклассников, — продолжает она. — Но здесь тебе нечего делать. Десятиклассники в восточном крыле. Значит, ты живешь с братьями? — Да. — Я не вдаюсь в подробности.       Мы быстро проходим мимо длинного ряда шкафчиков, которые совсем не похожи на те узкие, ржавые шкафы в государственных школах, где я училась. Здесь шкафчики выкрашены в темно-синий цвет и по ширине как три обычных. Прежде чем я успеваю получше осмотреться. Джису показывает на увитое плющом здание. — В этом крыле учится одиннадцатый класс. Все твои занятия будут проходить здесь. За исключением физкультуры — спортзал находится на южной стороне. — Ты уже познакомилась с братьями? — Девушка останавливается посреди дорожки, ее проницательные темные глаза вглядываются в мое лицо. Она снова оценивает меня. — Ага. — Я бесстрашно встречаю ее взгляд. — Не впечатлена.       В ответ слышу удивленный смешок. — Тогда ты в меньшинстве. — Ее лицо снова становится серьезным. — Первое, что тебе стоит узнать про «Корё» — здесь правят эти сами братья, Джинни. — Дженни, — поправляю я.       Джису взмахивает рукой. — Да неважно. Они задают правила. И заставляют их выполнять. — И вы все дружно следуете им, как маленькие послушные овечки.       Ее губы едва заметно кривятся в усмешке. — Только сделай что-то не так, и четыре года здесь станут пыткой. — Ну, а мне плевать на их правила, — пожимая плечами, говорю я. — Пусть я и живу в их доме, но я их не знаю и не хочу узнавать. Я здесь лишь для того, чтобы получить аттестат. — Ну ладно, тогда, думаю, пришло время для следующего урока про «Корё». — Девушка тоже пожимает плечами. — Единственная причина, по которой я так мила с тобой, это… — …потому что Мин еще не вынес свой вердикт.       Я выгибаю бровь. — Поясни. — Одно его слово, и ты здесь — ничто. Ничтожество. Невидимка. Или того хуже.       Теперь усмехаюсь я. — Это должно было меня напугать? — Нет, это просто правда. Мы ждали тебя. Нас предупредили и велели пока не вступать в игру. — Кто? Мин? Король «Корё»? — Они еще не приняли решение насчет тебя. Но скоро примут. Я познакомилась с тобой пять минут назад, но уже точно могу сказать, каким будет это решение. — Джису ухмыляется. — У женщин есть шестое чувство. Мы недолго пребываем в неведении относительно того, с кем имеем дело.       Я ухмыляюсь в ответ. — Точно, недолго.       Очередной пристальный взгляд замирает на мне еще на несколько секунд. Но мне их хватает, чтобы показать, что мне плевать на нее, на Мина и на иерархию в этой школе, которой она, несомненно, следует. — Ну что, Джинни, пойдем, я покажу тебе наш баскетбольный стадион. А это, знаешь ли, настоящее произведение искусства.