Вам повторить?

      В полночь меня будят приглушенные голоса, которые доносятся из коридора рядом с дверью в мою спальню. Я плохо соображаю, но голос Юнги узнаю сразу. Не понимаю, зачем мне пришло в голову вылезти из кровати и подкрасться на цыпочках к двери. Обычно я не подслушиваю, но сейчас мне хочется знать, с кем он говорит и о чем. Мне хочется знать, обо мне ли идет речь, как бы амбициозно это ни прозвучало. Мне действительно нужно знать. — …тренировка утром.       Это говорит Тэхен, и я прижимаюсь ухом к двери, чтобы лучше слышать. — …согласился уменьшить на все время сезона.       Мин что-то бормочет, но я не могу разобрать слова. — Я понял, ясно? Я тоже не в восторге от того, что она здесь, но это не причина, чтобы… — Тэ обрывает предложение. — Дело не в ней. — Это предложение звучит громко и четко, и я не знаю, то ли радоваться, то ли огорчаться, что тема их разговора не касается меня. — …тогда я еду с тобой. — Нет, — резко отвечает Юнги. — Сегодня поеду один.       Он куда-то собирается? И куда же, черт побери, он собирается так поздно, когда завтра нам на учебу? — Ты заговорил как Хоби, — упрекает Юнги Тэ. — Ну да, тогда, может, ты…       Их голоса снова становятся едва различимыми, что чертовски досадно, потому что, судя по всему, я пропускаю кое-что важное. По коридору эхом отдаются звуки шагов, с щелчком закрывается дверь. Потом слышны шаги лишь одного человека, все тише и тише по мере того, как он спускается вниз по лестнице. Спустя несколько минут во внутреннем дворе раздается урчание двигателя машины — Юнги уехал.       На следующее утро я выхожу из дома и обнаруживаю Мина, который стоит, опираясь на машину Тэ. Я оглядываюсь, но черного лимузина нигде не видно. — Ты собираешься в пекарню? — А ты собираешься сжечь ее дотла, чтобы я, работая там, не позорила имя Намджуна?       Он раздраженно фыркает. Я фыркаю в ответ. — Ну так что? — бубнит Мин.       Я хмуро гляжу на него. — Да, я собираюсь на работу. — У меня тренировка, так что, если тебя нужно подвезти, залезай в машину, иначе придется идти пешком.       Парень открывает пассажирскую дверь и топает к месту водителя. Когда Юнги заводит мотор, я все-таки сажусь с ним рядом. За двадцать минут ему вряд ли удастся серьезно обидеть меня. — Пристегивайся! — рявкает он. — Я только что села. Подожди, сейчас. — Машина не трогается с места до тех пор, пока я надежно не пристегнута.       Ненавижу себя за это, но не могу перестать пялиться на него. Если смотреть на его профиль, то на носу можно заметить маленькую горбинку — интересно, кто из братьев сломал ему нос? Нет, совсем несправедливо, что этот парень такой сексуальный. К тому же, все в его облике так и кричит: «Плохой парень!», и это делает его еще более притягательным. Похоже, мне нравятся плохие парни. — Почему ты на меня пялишься? — раздраженно спрашивает он. Я отталкиваю от себя все сумасбродные мысли и парирую: — А что, нельзя? — Я тебе нравлюсь, да? — подначивает Мин. — Нет, просто хочу запомнить, как выглядит придурок в профиль. Ну, знаешь, если вдруг на уроке рисования меня попросят его изобразить, будет от чего отталкиваться, — весело отвечаю я.       Он издает какое-то мычание, подозрительно похожее на сдерживаемый смешок. Впервые за все время я перестаю нервничать в его присутствии. Оставшаяся часть поездки проходит быстро, даже слишком быстро. Когда в поле зрения появляется пекарня, я даже чувствую что-то, похожее на разочарование. Бред какой-то, потому что мне не нравится этот парень. — Ты будешь возить меня каждое утро или сегодня просто исключение? — спрашиваю я, когда Мин тормозит. — Все зависит от того, как долго ты будешь продолжать весь этот цирк. — Это не цирк. Я зарабатываю себе на жизнь.       Я торопливо вылезаю из машины, пока он не отпустил очередную глупость или грубость. — Эй, — окликает меня Юнги. — Что? — Я разворачиваюсь и впервые за все утро вижу его лицо.       Моя рука тут же накрывает рот. Вся левая сторона лица Юнги, которую, как до меня наконец дошло, он специально старался прятать, представляет собой один большой синяк. Губа распухла. Над глазом виднеется рана, а на скуле кровоподтек. — Боже мой, что с тобой?!       Я поднимаю пальцы к его лицу, не осознавая, что мои ноги сами унесли меня прочь от пекарни, обратно к машине. Мин уклоняется от моего прикосновения. — Ничего.       Моя рука падает вниз. — А выглядит совсем по-другому. — Это тебе так кажется.       С мрачным лицом Юнги уезжает, оставив меня гадать, чем он занимался прошлой ночью и зачем позвал, если все равно не собирался сказать ничего важного. Но одно я знаю точно. Если бы мне досталось так же, как ему, на другое утро у меня бы тоже было дерьмовое настроение.       Закончив, я спешу в школу, но Юнги мне нигде не встречается. Ни на дорожке, ведущей к спортзалу, ни в коридорах, ни даже во время перерыва на обеда. Словно его вообще нет в «Корё». А когда заканчиваются занятия, меня уже ждет огромный лимузин. — Господин Ким хочет тебя видеть, — сообщает мне низкий голос шофёра, когда машина останавливается у парадного крыльца. Я сижу с глупым видом, пока до меня, наконец, не доходит, что Господин Ким — это Намджун. — Э-э-э, хорошо. — Он в доме у бассейна. — Тогда лучше пойду сейчас. — Я делаю театральный вздох. — Дженни. Как прошел день? В университете все хорошо? — Могло быть и хуже, — отвечаю я. — Соен больше всего любила бывать именно здесь со мной рядом, — признается Намджун. — Ей нравилось вставать рано утром и наблюдать восход солнца. Как-то раз жена сказала мне, что это как ежедневное магическое шоу.       Из горла Намджуна вырывался низкий стон. В одной руке, как обычно, он держит стакан виски, а в другой сжимает — да так сильно, что побелели костяшки — фотографию темноволосой женщины с яркими, как сияющее солнце, глазами. — Это и есть Соен? — Я показываю на рамку.       Намджун проглатывает ком в горле и кивает. — Красивая, да?       Я тоже киваю. Он откидывает голову и одним глотком опустошает стакан, а затем, едва опустив его, наполняет вновь. — Она бы полюбила тебя. Забрала бы у Минхо и растила, как собственную дочь. Так сильно ей хотелось девочку.       Я сижу, замерев и боясь шелохнуться. Такие печальные истории ни к чему хорошему не приводят. — Мои сыновья винят меня в ее смерти, — внезапно объявляет Джун, ошарашив меня столь неожиданным признанием. — И у них есть право на это. Поэтому им все сходит с рук. О, я знаю обо всех их маленьких бунтах, но не могу заставить себя проявить жесткость. Я пытался сделать хоть что-то, но первым признаю, что у меня ничего не вышло. Не вышло сохранить свою семью. — Он проводит дрожащей рукой по волосам, каким-то образом умудряясь не уронить стакан, как будто эта хрустальная штука единственное, что привязывает его к реальности. — Мне жаль. — Только такой ответ приходит мне в голову.

***

      Разговор с Намджуном не дает мне покоя уже третий день, прокручиваясь в моей голове снова и снова, вызывая жалость. Только работа приносит мне облегчение. Погружаясь в нее с головой, я хотя бы на время забываю, во что превратилась моя жизнь. И это говорит о многом. — Ты с кем-то трахаешься?       Грубый вопрос Юнги возвращает меня к реальности. Я сижу на пассажирском сиденье его «Рендж-Ровера», стараясь не зевать. — Что? Почему ты спрашиваешь меня о таких вещах? — У тебя темные круги под глазами. Со вторника ты ходишь, словно зомби, как будто не спала несколько ночей. Поэтому. Так ты трахаешься с кем-то? Тайком выбираешься из дома, чтобы встретиться с ним? — Мин стискивает челюсти. — Нет. — Нет, — эхом повторяет он. — Да, Мин. Нет. Я ни с кем не встречаюсь, ясно? А если бы и встречалась, это все равно не твое дело. — Все, что ты делаешь, это мое дело. Каждый твой шаг влияет на меня и на мою семью. — Ух ты! Наверное, круто жить в мире, где все вращается вокруг тебя любимого. — Тогда что с тобой? — продолжает допытываться он. — Ты сама не своя. — Я сама не своя? Ты так хорошо меня знаешь, что можешь делать такие выводы. — Я сердито смотрю на него. — А знаешь что, я расскажу тебе все свои секреты… но только после того, как ты расскажешь мне, куда уезжаешь каждую ночь и почему возвращаешься домой в порезах и синяках.       Его глаза вспыхивают. — Ну вот, так я и думала. — Я скрещиваю руки на груди и пытаюсь подавить очередной зевок.       Мин переводит свой раздраженный взгляд на дорогу, его большие ладони крепко обхватывают руль. Он отвозит меня на работу каждое утро, ровно к пяти тридцати, а потом к шести едет в универ на тренировку. — Ты не собираешься бросать работу, да? — В его голосе слышна горечь поражения, но с обычной долей раздражения. — Нет. Не собираюсь.       Парень останавливается перед пекарней и переключает передачу в режим парковки. — Что? — бурчу я, когда пронизывающие глаза смотрят прямо на меня. На мгновение он поджимает губы. — Сегодня вечером игра. — И что с ней? — Часы на приборной панели показывают пять двадцать восемь. — Мой отец хочет, чтобы ты пришла.       Между лопаток опять заколола «Намджуновская заноза». — Рада за него.       У Юнги такой вид, как будто он едва сдерживается, чтобы не придушить меня. — Ты придешь на игру. — Нет уж. Я не люблю футбол или что там. И к тому же, мне нужно работать.       Я тянусь к дверной ручке, но Мин наклоняется и перехватывает мою руку. От прикосновения его пальцев по коже прокатывается горячая волна и останавливается между ног. Я приказываю своему предательскому телу успокоиться и стараюсь не вдыхать окутывавший меня мятный мужской аромат. И почему от него всегда так хорошо пахнет? — Мне плевать, что ты любишь или не любишь. Я знаю, что ты заканчиваешь в семь. Баскетбол начинается в половине восьмого. Ты придешь. — В его низком голосе пульсирует… нет, это больше не злость, но что-то… я не знаю, что. Но зато я знаю, что он сейчас слишком близко, и мое сердце стучит опасно быстро. — Не пойду я на какую-то дурацкую игру, чтобы болеть за тебя и твоих тупоумных дружков, — огрызаюсь я, сбрасывая с руки его ладонь. Без тепла Юнги мне вдруг становится холодно. — Джуну придется смириться с этим.       Я выскакиваю из джипа и, хлопнув дверцей, спешу по темному тротуару в пекарню.       В школу я едва успеваю к первой паре. У меня остается лишь немного времени, чтобы забежать в туалет и переодеться в форму «Корё». На протяжении всех утренних занятий мне приходится бороться со сном. Во время перерыва на обед я вливаю в себя столько кофе, что Сон приходится меня останавливать, но зато теперь у меня, наконец, появляется ощущение бодрости. На занятии я сажусь на свое место рядом с Тэ и нехотя здороваюсь с ним. — Ты храпела на английском, — ухмыляясь, говорит он. — Неправда. Я не спала. — Эх, сестренка, ты слишком много работаешь. Я волнуюсь за тебя.       Когда я выхожу из математической аудитории, ко мне подходит высокая и стройная женщина. Ее движения полны грации балерины, так что меня совсем не удивляет, что она представляется тренером танцевальной команды. — Дженни, — произносит Госпожа Им, окидывая меня цепким взглядом. — Твой опекун сказал мне, что в детстве ты занималась танцами. Какая у тебя подготовка?       Я неловко переминаюсь с ноги на ногу. — Да, собственно, нет никакой. — Ложь дается легко. — Не знаю, почему Господин Ким сказал вам совсем другое. — Позволь мне судить об этом, хорошо? Сегодня после пар у тебя пробы в нашу команду.       В голове звенят тревожные звоночки. Что? Нет уж. Я не хочу быть в составе танцевальной команды. Танцы — это просто хобби, ничего серьезного. И… ох, черт, разве Джису не упоминала о том, что капитан этой команды — Лиса? Теперь мне и правда не хочется пробоваться туда. — После учебы я работаю, — коротко отвечаю я. — Работаешь? — Она произносит это слово так, словно оно чуждо ее пониманию. — В какое время? — С половины третьего. — Ясно. У меня не получится освободиться до четырех. Хм. — Тренер обдумывает сложившуюся ситуацию. — Знаешь что, мой капитан сможет подменить меня — Манобан знает, что нам нужно. Проведем показ в три, и у тебя останется куча времени, чтобы добраться до своей работы.       Моя паника возрастает в несколько раз. Мне нужно будет танцевать перед Лисой? Черта с два, нет.       На протяжении всей последней пары мне никак не удается сосредоточиться. Страх перед этой встречей переполняет меня, и когда после звонка я бреду к южной лужайке, то ощущаю себя заключенным, который идет на смертную казнь. Надо было спросить у Сон, как ей удалось избежать этой участи, потому что танцует она здорово, но что-то никто не принуждал ее демонстрировать свои умения. Когда я вхожу в женскую раздевалку, там пусто, но на длинной блестящей скамье между рядами шкафчиков стоит прямоугольная коробка. На крышке большими буквами нацарапано мое имя, а рядом с ним приклеен сложенный лист бумаги. Желудок скручивает в узел. Трясущимися руками я хватаю записку и разворачиваю.

Прости, дорогуша, мы не принимаем в нашу команду грязных стриптизерш. Но уверена, что в местном клубе тебя с УДОВОЛЬСТВИЕМ посмотрят. И знаешь, я так сильно верю в тебя, что даже купила специальный наряд. Клуб находится на углу Чхонона. Ни пуха, ни пера!

Лиса       Ее имя выведено по-женски небрежно, и за каждой буковкой безошибочно угадывается ликование. Когда я открываю коробку и разворачиваю оберточную бумагу, руки дрожат еще сильнее. А когда вижу, что внутри, меня начинает тошнить от унижения. В коробке лежат крошечные красные трусики, туфли на шпильках и кружевной красный лифчик с черными кисточками. Это белье, уродливое и вульгарное, совсем не похоже на то, в котором я танцевала. Интересно, кто из братьев рассказал им о том, что я танцевала стриптиз? Наверняка Намджун выложил всю правду своим сыновьям, но какой же из них проболтался? Мин? Тэ? Лично я ставлю на Юнги. И тут же чувство унижения сменяется другим — яростью. Неистовой яростью, которая струится по моим венам и от которой покалывает кончики пальцев. Как же я устала от всего этого. Меня достали эти постоянные оскорбления, издевки и насмешки. Все, с меня хватит. Я сминаю в кулаке записку Лисы и бросаю комок через всю раздевалку. Потом резко разворачиваюсь и шагаю к выходу. Но на полпути к двери останавливаюсь. Мой взгляд возвращается к коробке с тем отвратительным комплектом белья. А знаете что? Они думают, что я дешевка? Я покажу им дешевку.       Не знаю, то ли из-за охватившей меня злости, то ли из-за чувства безысходности, то ли от ощущения беспомощности, комом вставшего в горле, но я больше не контролирую собственное тело. Мои руки на автомате срывают одежду, и я так зла, что физически ощущаю собственную ярость. Я одним движением натягиваю кружева на бедра, надеваю лифчик и топаю к выходу. Но не к той двери, что ведет на улицу, а к той, что в спортзал. Туфли на шпильке остались на скамейке. Мне нужно будет твердо стоять на ногах. Мои босые ноги шлепают по полу, в каждом шаге — злость и обида от несправедливости. Эти люди меня не знают. У них нет никакого права судить меня. Я рывком открываю дверь и вхожу в зал. Голова гордо поднята, руки свисают вдоль туловища. Кто-то замечает меня и охает. — Ни фига себе! — Мужской голос доносится с противоположной стороны, где за перегородкой, которая сейчас открыта настежь, находятся разнообразные тренажеры.       По залу эхом прокатывается резкий металлический звук, как будто кто-то уронил гантели. У меня подкашиваются ноги. Вся баскетбольная команда сейчас здесь, работает на тренажерах. Я украдкой бросаю быстрый взгляд в их сторону и чувствую, как краснеют щеки. Все парни оторопело смотрят на меня, открыв рты. Все, кроме одного — Юнги. Он стоит, сжав челюсти, его глаза яростно сверкают. Я отвожу от него взгляд и продолжаю идти к группе девчонок, занимающихся растяжкой на синих матах. Подходя ближе, я начинаю покачивать бедрами, и все они, выпучив глаза, замирают посреди упражнения. Шок на лице Лисы заметен всего лишь мгновение. Его тут же сменяет настороженность. Когда она замечает выражение моего лица, клянусь, ее пробирает дрожь. Через секунду она уже стоит на ногах, скрестив руки на груди. На ней короткие шорты, едва прикрывающие задницу, и майка в обтяжку, ее волосы собраны в хвостик. У нее длинное и подтянутое тело. Сильное. Но и у меня не хуже. — У тебя что, нет ни капли самоуважения? — Она усмехается, глядя на мой наряд.       Я останавливаюсь прямо перед ней. Но продолжаю молчать. Все до единого, кто находится в спортзале, пялятся на нас. Вернее, на меня. Можно сказать, на мне почти нет одежды, но я знаю, что даже в этом вульгарном костюме выгляжу отлично. Может, у меня нет родителей-миллионеров, как у других учеников, но зато я унаследовала внешность своей матери. Эти девчонки все понимают. Некоторые смотрят на меня с завистью, скрывая ее за хмурыми лицами. — Что тебе надо? — бросает Лиса, в то время как я по-прежнему не говорю ни слова. — Мне плевать, что говорит тренер Им. Просмотра не будет. — Нет? — Я изображаю саму невинность. — Но я так мечтала об этом! — Что ж, этому не бывать.       Я улыбаюсь ей. — Очень жаль. А мне не терпелось показать тебе, как мы, дешевки, умеем это делать. Хотя, по-моему, я и сейчас могу.       Прежде чем она успевает ответить, я замахиваюсь, и мой кулак врезается в ее лицо. И тут же в спортзале словно разверзается ад. От удара голова Лисы запрокидывается, ее полный злобы вопль тонет в море улюлюканья баскетболистов. Один из парней кричит: «Кошечки дерутся!», но я не успеваю посмотреть, кто это был, потому что Лиса бросается в атаку.       А эта стерва сильная. Мы падаем на маты, и она вдруг оказывается на мне, ее кулаки приближаются к моему лицу. Мне удается увернуться и перекатиться, я пихаю ее локтем в живот, а потом хватаю за волосы и дергаю изо всех сил. Ярость застилает глаза. Мой кулак снова врезается в ее лицо, прямо в щеку, и в ответ Лиса оставляет царапины на моей левой руке. — Отвали, тупая сука! — кричит она. — Заставь меня.       Я стараюсь не обращать внимания на пронзающую боль в руке и поднимаю другой кулак. Но прежде чем он успевает коснуться ее самодовольной рожи, кто-то поднимает меня в воздух и дергает назад. Мускулистые руки сжимаются вокруг моей груди и оттаскивают от Лисы. Я принимаюсь колотить по предплечьям схватившего меня парня. — Пусти!       Он рычит мне в ухо. Мне даже не нужно поворачиваться, чтобы узнать Юнги. — Хватит, успокойся, — командует он.       В трех шагах от нас подруги Лисы помогают ей подняться. Она ощупывает свою красную щеку и испепеляет меня взглядом. — Мин, не мешай мне, — выдавливает Лиса. Волосы выбились из хвостика и падают на сверкающие яростью глаза, на скуле уже начинает проявляться синяк. — Эта сука заслуживает… — Хватит! — обрывает ее резкий голос парня.       Когда он отпускает меня, злоба на лице Лисы сменяется недоумением. Юнги снимает с себя пропитанную потом футболку затем бросает мне ее. — Надевай.       Мне не нужно повторять дважды. Натянув футболку через голову, я встречаюсь взглядом с Лисой, которая смотрит на меня так, словно готова убить. — А теперь выметайся отсюда! — рявкает мне Мин. — Одевайся и отправляйся домой.       К нам подходит молодой, но уже лысый мужчина. — Эти девушки отправятся в кабинет директора, а не домой, — объявляет он.       Мин со скучающим видом поворачивается к мужчине. — Нет, моя сестра отправляется домой. А Лиса может идти туда, куда скажете. — Юнги, — предостерегающе начинает инструктор, — ты здесь не командуешь.       Юнги начинает проявлять нетерпение. — Все кончилось. Забыли. Они уже успокоились. — Он выразительно смотрит на нас. — Ведь так?       Я быстро киваю. Лиса тоже. Инструктор сжимает челюсти, спустя несколько секунд он резко разворачивается и дует в свой свисток, и от пронзительного звука мы все подпрыгиваем. — Что-то не вижу, чтобы кто-то тренировался, дамочки! — громко кричит он.       Мин остается со мной. — Иди, — приказывает он. — Сегодня вечером у нас игра, но вот появляешься ты, вырядившись как шлюха, и теперь парням не до игры. Убирайся уже отсюда.       Он уходит, без футболки, его спина блестит под солнечными лучами, проникающими в зал через окна в крыше. Кто-то кидает ему другую футболку, и Юнги на ходу натягивает ее, направляясь к своему брату. На мгновение наши с Тэ взгляды скрещиваются, но по его лицу невозможно ничего понять. Потом он поворачивается к Юнги, и братья начинают шепотом переговариваться. — Сука, — кто-то шипит мне вслед.       Не обращая внимания на Лису, я покидаю спортзал.

***

      Я не пошла на игру. В школу сегодня меня и силой не затащишь, особенно после того, что случилось днем. Зато я была полна сил на работе. Все еще на взводе после нашей стычки с Лисой, я носилась по пекарне, как ураган. Мне до сих пор не верится, что я набросилась с кулаками на Лалису Манобан. Хотя я сделала бы это снова. Не задумываясь. Эта дрянь заслужила небольшую взбучку. Сейчас мне больше всего хочется спрятаться в своей комнате и притвориться, что мир вокруг не существует. В конце концов я решаю спуститься в кухню и натыкаюсь там на Венди, которая пьет вино у кухонной столешницы. На ней красное шелковое платье и туфли с ремешками на высоком каблуке, выражение лица раздраженное. — Привет, — нерешительно здороваюсь я.       Она кивает в ответ. — Что-то случилось? — Я достаю из буфета пакетик кукурузных чипсов, а потом неловко переминаюсь на месте, удивляясь тому, почему чувствую, будто обязана завязать с ней разговор. — Джун опаздывает, — нехотя отвечает она. — Мы собирались лететь на Чеджу поужинать, но его еще нет дома. — Ого. Э-э-э, мне жаль. — Они собирались лететь на Чеджу только чтобы просто поужинать? Вот это да! — Но я уверена, он скоро приедет. Наверное, его задержали в офисе. — Конечно, его задержали в офисе. Да он, мать его, живет там, если ты еще не заметила!       Ее резкие слова, сопровождаемые ругательством, заставляют меня смущенно поежиться. Заметив мой дискомфорт, Венди смягчается. — Прости, милая. Не обращай на меня внимания. Сегодня я веду себя как ворчливая стерва. — Она улыбается одними губами. — Отвлеки меня чем-нибудь, пока я жду, а? Как дела в академии? — Следующий вопрос, — сразу же отвечаю я.       Она смеется, на этот раз искренне. — Садись, — приказывает она. — И расскажи все Венди.       Я сажусь, сама не понимая, зачем это мне. — Что случилось в школе, Дженни?       Я сглатываю ком в горле. — Да ничего особенного, если честно. Я, э-э-э, похоже, кое-кому наваляла как следует.       Венди удивленно усмехается. — Боже мой.       И по какой-то необъяснимой причине я рассказываю ей всю историю. О том, как Лиса хотела унизить и опозорить меня. О том, как я использовала ее выходку как свое преимущество. О том, как мой кулак врезался в челюсть этой дряни. Когда я заканчиваю свой рассказ, подружка Намджуна похлопывает меня по руке, чем немного удивляет. — Ты имела полное право рассердиться, — решительно говорит она. — И молодец, что поставила эту гадину на место. — Мне стыдно за это, — признаюсь я. — Вообще-то, я никогда не замечала за собой склонности к насилию. — Иногда необходимо показать свою силу, особенно в этом мире.       В следующую минуту мы слышим, как открывается входная дверь, и уже через минуту в кухню входит Намджун. Он одет в строгий костюм, и вид у него уставший. — Ничего не говори, — приказывает Джун прежде, чем Венди успевает открыть рот. Но тут же тон его голоса заметно смягчается. — Прости, что опоздал. Совет директоров решил провести совещание как раз в тот момент, когда я уже открывал дверь, чтобы уйти. Привет, Дженни. Как дела на учебе? — Отлично, — вру я и соскакиваю с табурета, стараясь не смотреть в искрящиеся весельем глаза Венди. — Хорошо вам поужинать. А мне нужно доделать домашнее задание.       Я выскакиваю из кухни, и иду в свою комнату принцессы и следующие два часа решаю скучные математические уравнения. На часах уже одиннадцать, когда дверь распахивается и в комнату вваливается Тэхен. От неожиданности я подпрыгиваю. — Черт, тебя не учили стучаться? — Мы одна семья. Члены семьи не стучатся друг к другу в двери.       Его темные волосы влажные, как будто парень только что вышел из душа, из одежды — спортивные штаны и обтягивающая футболка. Лицо мрачное. В правой руке бутылка «Джека Дэниелса». — Что тебе надо? — спрашиваю я. — Ты не пришла на игру. — Ну и что? — Мин сказал тебе прийти. — И что дальше?       Тэ хмурится и делает шаг вперед. — А то, что тебе нужно соблюдать приличия. Папа хотел, чтобы ты была там. Он не будет соваться в нашу жизнь, но только если ты будешь подыгрывать. — Я не люблю играть в игры. Ты и твой братец не хотите, чтобы я попадалась вам на глаза. Точно так же как я не хочу, чтобы вы попадались на глаза мне. Зачем притворяться, что это не так? — Не-а, тебе хочется быть с нами. — Он подходит еще ближе и опускает свои губы к моему уху. Его дыхание щекочет мою шею, но я не чувствую, чтобы от него пахло алкоголем. Похоже, парень еще не успел приложиться к бутылке. — И может, мне хочется побыть с тобой.       Я с подозрением смотрю на него. — Зачем ты пришел, Тэхен? — Потому что мне скучно, а дома только ты. — Он плюхается на мою кровать и ложится, опираясь на локти, бутылка виски падает рядом с ним. — Сон сказала, что после игры устраивают вечеринку. Ты мог бы пойти туда.       Поморщившись, Тэ приподнимает футболку, показывая мне ужасного вида синяк. — Меня немного потрепали на поле. Не было настроения куда-то идти.       Как-то подозрительно. — Где Мин? — На вечеринке. Остальные тоже. — Он пожимает плечами. — Я же сказал: дома только ты и я. — Я собираюсь ложиться спать.       Его взгляд задерживается на моих голых ногах, и, уверена, от него не ускользает то, как поношенная футболка натянулась на моей груди. Но он ничего не говорит, а передвигается повыше и устраивается на моих подушках. Я стискиваю зубы, а Тэхен берет с прикроватной тумбочки пульт, включает телевизор и переключает на спортивно-развлекательный канал. — Убирайся, — приказываю я. — Я хочу спать. — Еще слишком рано. Хватит играть в стерву, садись. — На удивление, в его голосе совсем нет злости. Он просто шутит.       Но меня по-прежнему мучают подозрения. Я сажусь как можно дальше от него, но так, чтобы не упасть с кровати. Ухмыляясь, Тэ обводит взглядом мою розовую спальню. — Мой папаша — недалекий пень, а?       Я не могу сдержать ответной улыбки. — Думаю, он не знает, что значит растить девочек. — Да и мальчиков тоже, — едва слышно бормочет он. — Ясно, а сейчас ты начнешь рассказывать мне о своих проблемах с отцом. Папочки никогда не было дома, папочка не обращал на меня внимания, папочка не любил меня.       Он закатывает глаза, но игнорирует мои подколки. — Мой брат злится на тебя. — Твой брат все время злится.       Тэхен не отвечает и подносит бутылку к губам. Но любопытство берет надо мной верх. — Ладно, сдаюсь. Почему он злится? — Потому что ты подралась с Лисой. — Она это заслужила.       Парень делает еще один глоток. — Да, заслужила.       Мои брови взлетают вверх. — Что, и никаких лекций? Никаких этих ваших «Ты позоришь Намджуна, Дженни. Ты разочаровала нас всех»?       Губы Тэ кривятся. — Нет. — На его лице снова появляется ухмылка, на этот раз озорная. — Давно я не видел такого горячего зрелища. Вы вдвоем катались по полу, как… черт.       Сделав еще один глоток, Тэхен протягивает бутылку мне. — Пей. — Нет уж, спасибо. — Блин, да хватит уже все усложнять. Расслабься хоть немного. — Он впихивает бутылку мне в руку. — Пей.       И я пью. Не знаю, зачем я это делаю. Наверное, потому что мне хочется напиться. Братец с одобрением наблюдает, как я делаю долгий глоток. Он проводит рукой по волосам и тут же морщится. Мне его жаль. Синяк у него огромный. Какое-то время мы сидим в тишине, только передаем друг другу бутылку. Я перестаю пить, как только чувствую легкое опьянение, и Тэхен пихает меня локтем в бок, несмотря на то, что его взгляд прикован к телевизору. — Ты мало выпила. — Я больше не хочу. — Я откидываюсь на изголовье кровати и закрываю глаза. — Мне не нравится напиваться. Предпочитаю состояние «слегка навеселе». — Ты правда была стриптизершей?       Я тут же цепенею от его вопроса. «Нет» уже готово слететь с языка. Но какой сейчас в этом смысл? В универе все равно будут говорить, что я танцевала в стрип-клубе, правда это или нет. Поэтому я киваю. Кажется, на Тэ это производит большое впечатление. — Я думаю, это круто. — Нет, совсем не круто.       Он двигается, его плечо касается моего. Не знаю, специально это или нет, но когда наши глаза снова встречаются, я понимаю, что контакт наших тел не остался для него незамеченным. — Знаешь, а ты красивая, когда не щетинишься. — Его взгляд останавливается на моих губах.       Я застываю на месте, но мое сердце начинает колотиться не из-за страха. В темных глазах Тэ отражается желание. В таких же темных, как у Юнги. — Тебе пора. — Я сглатываю ком в горле. — Сейчас я действительно хочу спать. — Нет, не хочешь.       Он прав. Не хочу. В голове все смешалось. Я думаю о Мине, о его волевом подбородке, идеальных чертах лица. У Тэ точно такая же челюсть. Прежде чем я успеваю остановиться, моя рука поднимается к его лицу. С его губ срывается хриплый звук. Он прижимается щекой к моим пальцам. Его щетина царапает мою нежную кожу. Я с изумлением ощущаю прилив жара между ног. — Тебе обязательно было появляться здесь и все портить, да? — бормочет он.       И тут его губы прижимаются к моим. Мое сердце начинает биться еще быстрее, пульсирует бегущий по венам алкоголь. Пока поцелуй не затянулся, я, втянув в себя воздух, отстраняюсь. Быстро выдохнув, я уже готова притвориться, будто сейчас ничего не было, но похоже, я недооценила сексуальную притягательность Ким Тэхена. Он неотразим. Эти глаза, взирающие на меня из-под полуопущенных век, и этот волевой подбородок, такой же, как у его брата. Его идиотского брата. Ну почему Мин никак не идет из моей головы? Тэ погружает пальцы в мои волосы и снова притягивает меня к себе. Его губы на мгновение касаются моих, и он отстраняется. В его взгляде читается приглашение. Я касаюсь его щеки и закрываю глаза. Мой ответ яснее ясного. Я даже не осознавала, как сильно изголодалась по человеческому прикосновению. По губам парня, целующего меня, по его рукам, которые гладят мои волосы.       Пусть я девственница, но кое-какой опыт у меня уже имеется, и мое тело помнит, как это здорово. Я падаю на грудь Тэхена, когда наши рты встречаются вновь. И вдруг он уже на мне, тяжесть его тела вжимает меня в матрас. Он двигает бедрами, и по мне прокатывается волна удовольствия, заставив дрожать от желания. Тэ снова целует меня. Неистово, ненасытно. Его язык проникает в мой рот в тот самый момент, когда чей-то голос с изумлением произносит: — Вы издеваетесь надо мной, мать вашу?       Мы с Тэ отрываемся друг от друга и поворачиваемся к открытой двери, в проеме которой стоит Юнги и смотрит на нас так, словно глазам своим не верит. — Мин… — начинает Тэ, но его слова падают в пустоту, потому что его брат уже вышел из комнаты.       Звук его шагов звучит так же громко, как стук моего сердца. Тэхен перекатывается на спину рядом со мной. — Дерьмо, — шепчет он, глядя в потолок.