Вам повторить?

      Проходит секунда. Вторая. Третья. И тут Тэхен соскакивает с кровати и бежит вслед за Юнги. — Я напился! — доносятся до меня его объяснения.       Унижение — клянусь, еще никогда я не испытывала такого стыда — прожигает меня насквозь. Он целовал меня только потому, что был пьян. — Да плевать, Тэ. Ты делаешь только то, что хочешь. Так всегда. — В голосе Юнги слышится усталость, и мое сердце — из-за голода и одиночества, поселившихся в нем, я позволила Тэ целовать себя — наполняется состраданием. — Да пошел ты, Мин. Ты хотел, чтобы я завязал с обезболивающими, и я завязал. Но сегодня в меня врезался стокилограммовый козел, и теперь мои ребра чертовски болят. Либо пиво, либо таблетки. Выбирай.       Голос Тэ затихает, и ответа Юнги мне не слышно. Вопреки здравому смыслу, я подкрадываюсь к двери и выглядываю в коридор. Как раз в ту самую секунду, когда они оба исчезают в комнате Мина. На цыпочках, не издавая лишнего шума, я подбираюсь к уже закрытой двери. — Почему ты ушел с вечеринки? После игры Наён так и вилась около тебя, — говорит Тэ. — Легкая добыча, чувак.       Мин фыркает. — Поэтому я здесь. Не могу снова войти в эту реку. — Тогда зачем ты вообще с ней встречался?       Я стараюсь не дышать, потому что мне и самой хочется узнать ответ на этот вопрос. Какие именно девушки нравятся Юнги? Раздается глухой удар, потом еще один, как будто что-то кидают в стену. — Она… она напоминала мне маму. Нежная. Тихая. Не назойливая. — Совсем как Дженни. — Тэ язвительно смеется. Еще один удар, но на этот раз еще более приглушенный. — Эй, ты чуть не сбил меня с ног этим мячом, придурок!       Они оба смеются. Смеются надо мной? — Держись от нее подальше, Тэ. Кто знает, с кем она спала, — предупреждает Мин. — Она правда стриптизерша? — спустя какое-то время спрашивает Тэхен. — Она сама мне это подтвердила, но могла и соврать. — Так сказала Венди. И это есть в отчете для папы.       Значит, Вен рассказала им, что я была стриптизершей? А я ей доверилась! И какой, черт побери, отчет на меня есть у Джуна? — Я его не читал. Там есть фотографии?       Я закатываю глаза, услышав, как сразу оживился Тэ. — Да. — Как она танцует стриптиз? — Он воодушевляется еще больше. — Нет. Просто фотки из ее обычной жизни. — Мин умолкает. — Прошлым летом она работала в трех местах. Утром стояла за кассой в магазине на стоянке, днем работала официанткой, а поздно вечером танцевала стриптиз в том баре для педофилов. — Черт. Это просто жесть. — Тэхен, кажется, впечатлен. Но, конечно же, не Мин. В его голосе звучало отвращение. — Интересно, как об этом узнала Лиса? — Кто-то из младших проболтался, наверное, когда ему делали минет. — Значит, Чимин. Он не может держать язык за зубами, когда какая-нибудь шалава ублажает его член. — Что есть, то есть. — Громко закрывается ящик комода. — А знаешь, мы могли бы этим воспользоваться. Черт, раз ты ее привлекаешь, используй это. Будь все время рядом с ней. Узнай, что ей нужно на самом деле. Я по-прежнему уверен, что между ней и нашим отцом что-то есть. — Она сказала, что не трахалась с ним. — И ты поверил в это? — Наверное. — Недоверие Юнги передается и Тэ. — Как думаешь, сколько парней у нее было? — Кто знает. Охотницы за деньгами вроде нее раздвинут ноги перед любым, кто помашет парочкой вон.       «Я не охотница за деньгами!», хочется закричать мне. И эти придурки ошибаются, считая, что у меня была активная «половая жизнь». — Интересно, я бы мог у нее чему-нибудь научиться? — спрашивает Тэхен. — Только если подцепить какую-нибудь заразу. Но если ты хочешь трахнуть ее, трахни. Мне все равно. — Правда? Потому что ты с такой силой швырнул в меня мячом, как будто бы тебе очень даже не все равно.       Удары мяча прекратились. — Ты прав. Мне не все равно.       Я подношу руку к горлу. Стук-стук-стук. Они бросают мяч друг другу. Или это стучит надежда в моем сердце? — Мне не все равно, когда речь идет о тебе. Я беспокоюсь, чтобы она не причинила тебе боль, чтобы ты ничем не заразился. На нее же мне плевать с высокой колокольни.       Я смотрю на свою руку так, словно сейчас из той раны, которую только что разрезал Мин, потечет кровь. Но на руке ничего нет.

***

      Мой будильник звенит в пять утра. Все тело ноет, и такое ощущение, что в глаза мне насыпали песок. Наверное, прежде чем уснуть, я немного поплакала, но сейчас, утром, я чувствую новый прилив решимости. Таким, как я, бессмысленно питать надежды сблизиться с кем-то из братьев, особенно с Юнги.       Я завязываю шнурки на кроссовках и закидываю на плечо рюкзак. Выйдя в коридор, я изо всех сил стараюсь не шуметь, чтобы не разбудить никого, и крадусь на цыпочках. Эта задача требует полной концентрации, так что я чуть не падаю с лестницы, когда слышу за спиной низкий голос Юнги. — Куда ты собралась?       Вообще-то, это не твое дело. Я решаю не вступать с ним в разговор, чтобы он побыстрее вернулся в свою комнату. — А, неважно, — бурчит парень в ответ на мое молчание. — Мне плевать.       Когда дверь в его спальню закрывается, я мысленно хлопаю себя по спине — мне удалось вытолкнуть из своей жизни еще одного человека — а потом выскальзываю из дома через парадную дверь. На улице еще темно, но я иду к автобусной остановке. Встав под небольшим навесом, я пытаюсь отгородиться от всего плохого, что происходит в моей жизни. Я вхожу в пекарню, чувствуя себя лучше, чем за все прошедшие дни, вместе взятые. — Сегодня ты отлично выглядишь. Ох, как бы мне хотелось снова быть молодой. — Она прищелкивает языком, изображая огорчение. — Вы тоже отлично выглядите, — говорю я хозяйке, завязывая фартук. — А чем это так вкусно пахнет? Что это? — Я показываю на маленькие купола из сдобы, покрытые глазурью. — Мини-булочки с корицей. Они сделаны из отдельных кусочков приправленного корицей теста с добавлением карамели и масла.       Без пятнадцати двенадцать в пекарню входит Сон, и я, находясь в отличном настроении, чуть не душу ее в объятиях. — Что ты здесь делаешь? — радостно спрашиваю я, крепко сжимая подругу и отпуская ее. — Я была неподалеку. Что это с тобой? — смеется она. — Ты переспала с кем-то? — Нет, но все утро испытываю оргазм от восхитительных булочек.       Машиной Сон оказывается старенькая «Хонда», которая выглядит неуместно среди припаркованных рядом «Мерседесов», «Ленд-Роверов» и «Ауди». — Вообще-то, я заехала, чтобы узнать, не хочешь ли сходить кое-куда сегодня вечером.       Мое хорошее настроение угасает. Надеюсь, она не станет звать меня на вечеринку, потому что мне совсем не хочется проводить свое время вне универа с детишками из «Корё». — Ох, у меня так много домашней рабо…       Сон щиплет меня. — Ой! Это за что? — Я потираю руку, сердито глядя на подругу. — За то, что так плохо обо мне думаешь. Я не собираюсь тащить тебя на вечеринку к кому-то из «Корё». Конечно, в том месте мы можем встретить кого-нибудь из универа. Это клуб в центре, иногда туда пускают и тех, кому еще нет двадцати одного, и сегодня как раз именно такой вечер.       Она оказывается права. Когда мы приезжаем в клуб, на входе никто не просит нас показать удостоверения личности. Вышибала светит на нас с Сон фонариком, окидывает взглядом наши уложенные волосы, короткие платья и высокие каблуки и пропускает внутрь. Похоже, здесь раньше был склад. Басы сотрясают стены, стробоскопы освещают танцпол. Прямо от входа расположена сцена, на которой девушки танцуют откровенные танцы. — Сегодня мы тоже будем танцевать там! — кричит мне в ухо Сон.       Я следую взглядом за ее протянутой рукой. Над танцполом на разных уровнях висят четыре птичьи клетки в человеческий рост. В каждой кто-то танцует. В одной девушка с парнем трутся друг о друга, в остальных трех — по одной девушке. — Зачем? — с подозрением спрашиваю я. — Затем, чтобы поднять себе настроение. — А просто потанцевать на сцене мы не можем?       Сон качает головой. — Нет. Половина танца — это благодарность публики.       Я изумленно смотрю на нее. — Это так на тебя непохоже.       Она смеется и качает своей копной волос. — Я не тихоня. Мне нравится танцевать, нравиться быть на виду, и здесь я могу делать и то, и другое.       Стоит мне начать танцевать, я теряюсь в музыке и забываю, что кто-то на меня смотрит. Я двигаюсь под музыку, а не для удовольствия толпы. — Ладно. Я за.       Сон приходит в восторг. — Круто. Одна клетка или две? — Давай танцевать вместе? Устроим для них настоящее шоу!       Сон хлопает в ладоши. — Жди здесь. Я сейчас.       Я наблюдаю, как она подбегает к парню в будке. Я думала, это диджей, но похоже, он отвечает за клетки. Они разговаривают, и потом парень поднимает вверх палец. Сон наклоняется над сеткой и обнимает его. Убедив его, что мы сумеем зажечь как надо, она бегом возвращается ко мне. — Еще одна песня, и мы поднимаемся. — подруга хватает два стакана с газировкой с подноса проходящей мимо официантки и протягивает один мне. — Почему Лиса называет тебя стриптизершей? — Потому что я ей была, — признаюсь я. — Я танцевала в стрип-клубе, чтобы оплачивать медицинские счета мамы, а когда она умерла — чтобы платить за крышу над головой.       Сон смотрит на меня, открыв рот. — Ни фига себе! Почему ты не обратилась к кому-нибудь из родственников? — Я не знала, что у меня кто-то есть. — Я пожимаю плечами. — Ух ты. По-моему, ты слишком крутая для меня, — объявляет она.       Я начинаю смеяться, потому что Сон очень милая и у нее заразительная улыбка. Тут девушка хватает меня за руку. — Пойдем. Наша очередь.       Я позволяю ей утащить меня к лестнице. Парочка уже ушла, дверь в клетку открыта. Мы поднимается по ступенькам и залезаем внутрь. Сон закрывает за нами дверцу. — Давай повеселимся как следует! — кричит она сквозь музыку.       Кто же против? Мы начинаем танцевать рядом друг с другом, обычные движения, ничего особенного. Как в той видеоигре, только сейчас вживую. Парни под нами перестают двигаться и начинают смотреть на нас. Их восхищенные взгляды действуют на меня совсем неожиданно. Внимание мужчин мне не в новинку, но сейчас я по-настоящему им наслаждаюсь. Я провожу руками вдоль тела и, покачивая бедрами, опускаюсь к полу клетки. Сон прижимается к прутьям и, держась за них, извивается под музыку. Когда я начинаю подниматься, то замечаю его — Юнги. Он стоит, прислонившись к барной стойке, и пальцами держит за горлышко бутылку пива. Его губы приоткрыты… это удивление? Или желание? Не знаю точно, но даже через разделяющее нас расстояние я ощущаю на себе жар его взгляда.       Я невольно любуюсь тем, как черная футболка облепляет его грудь, и чувствую, как по телу пробегают мурашки. Облизав губы, встаю на ноги. Руки Сон ложатся на мою талию. На каблуках мы с ней почти одного роста. Я чувствую, как ее грудь прижимается к моей спине, когда она пользуется моим телом как шестом, чтобы похвастаться собственными движениями. Одобрительные крики снизу становятся все сильнее, но для меня сейчас существует только Мин Юнги. Я не могу оторвать от него взгляд. Он тоже смотрит только на меня. Звуки внизу становятся еще громче. Моя рука опускается ниже. Взгляд Юнги прикован ко мне. Его рот двигается. Дженни… Дженни… — Дженни.       Сон обнимает меня за талию и опускает голову мне на плечо. — Песня закончилась. Спускаемся?       Я оглядываюсь в сторону бара, но Мин исчез. Я трясу головой. Может, все это мне привиделось? Он вообще был здесь? — Да, — мямлю я. — Спускаемся. — Отлично, девочки. Правда, очень здорово! — кричит нам вышибала, когда мы уходим. — Сегодня клетки ваши, когда захотите. — Спасибо, Оппа! — говорит Сон.       Он протягивает ей две бутылки с водой. — Когда захотите, малышка. В любое время. — В туалет хочется. Ты пойдешь?       Я качаю головой. — Подожду тебя здесь.       Когда она исчезает в толпе, я допиваю свою воду и оглядываю клуб. Сейчас народу стало еще больше, и я ловлю на себе несколько заинтересованных взглядов. Я встречаюсь глазами с симпатичным парнем с прической как у панка. Футболка тоже обтягивает его тело. Он кажется… приятным. Словно я его знаю. Словно мы одного поля ягоды. Я робко улыбаюсь ему, и он улыбается в ответ. Потом что-то говорит одному из своих друзей и начинает пробираться через танцпол ко мне. Я распрямляю плечи… — Привет, сестренка. Давай потанцуем. — Тэхен появляется как черт из коробочки, его огромное тело возвышается надо мной. Парень, шагающий ко мне, останавливается. Проклятье. — Я отдыхаю.       Может, мне помахать ему, что все нормально? Что Тэ не кусается? Но Тэхен прослеживает за моим взглядом и пристально смотрит на парня до тех пор, пока тот не поднимает руки вверх и не возвращается к своему столику. — Так на чем мы остановились? — невинным голосом спрашивает Тэ. — Ах да, мы танцуем.       Я вздыхаю и сдаюсь. Тэхен только что ясно дал понять, что отошьет любого. Он хватает меня за талию и в буквальном смысле уносит на танцпол. — Ты сегодня здорово выглядишь. Если бы ты не была моей сестрой, я бы на тебя набросился. — Ты уже набрасывался на меня. — Я выгибаю бровь, когда он невинно хлопает глазами. — Прошлой ночью, помнишь?       Он ухмыляется. — А, точно. Ладно, давай танцевать.       Какие-то парни, когда мы оказываемся рядом, хлопают его по спине и кричат что-то типа: «Зачет!» Но в моих мыслях крутится лишь одно — если Тэ здесь, значит, я точно видела Юнги. — Уверена, что в таком состоянии ты набросился бы на кого угодно, — замечаю я.       Руки Тэ двигаются вдоль моего тела, скользят по платью и останавливаются на голой коже в вырезах. — Вообще-то, у меня есть границы, которые я не перейду. Их немного, но они есть. — Умираю от счастья, что прошла твой отбор, — сухо отвечаю я.       Парень притягивает меня ближе, но, на удивление, больше не пытается лапать меня. Я обвиваю руками его шею, гадая, в какую игру мы сейчас играем. — Это было отличное шоу. Хотел бы я посмотреть, как ты танцуешь стриптиз. — Ты первый. И если будешь вести себя хорошо, тогда, возможно, и я станцую для тебя.       Его глаза весело блестят. Ему нравится то, что он себе представил. — Сестренка, я не могу показать тебе всего себя. Я так хорош, что, раз взглянув на меня, ты больше никогда не сможешь смотреть на других парней.       Я невольно начинаю смеяться. — Тэ, это уже слишком! — Да, — мрачно кивает он. — Поэтому я избегаю серьезных отношений. Ни одна девушка не выдержит меня таким, какой я есть.       Услышав это заявление, я закатываю глаза. — Если тебе легче этим утешаться, так и быть. — О, да, намного легче, не переживай. — Тэхен наклоняется ближе, и запах алкоголя едва не сбивает меня с ног. — Господи, да от тебя разит, как от пивоварни. — Я отталкиваю его от себя, чтобы было чем дышать. Он посылает мне недобрую улыбку. — А я алкоголик, ты разве не знала? У меня проблемы с зависимостью. Я унаследовал их от своей мамочки, точно так же как ты унаследовала блудливость от своей.       Если бы не боль в его глазах, то я сказала бы ему, что лучше быть шлюхой, чем утонуть в бутылке, но увиденное так знакомо мне, что вместо того, чтобы съязвить, я притягиваю его голову к своему плечу. — Ох, ТэТэ, я тоже скучаю по своей маме, — шепчу я в его мокрые от пота волосы.       Он вздрагивает и еще сильнее прижимает меня к себе. Его лицо утыкается в мою шею, и губы прижимаются к пульсирующей вене. Тэ как будто… ищет утешения у того, кто не станет его осуждать. Глянув ему за плечо, я встречаюсь с парой пылающих глаз. Мин. Как же я устала от всего этого. Может, Тэхен и хочет использовать меня, но я тоже не прочь использовать его. Мы оба хотим найти… утешение, любовь, способ нанести миру ответный удар. Я тяну голову Тэ вверх. — Что такое? — бормочет он. — Поцелуй меня, по-настоящему, — прошу я.       Его глаза темнеют, и Тэхен проводит кончиком языка по нижней губе. Это чертовски сексуально. Я мельком смотрю на Юнги, который продолжает испепелять нас взглядом. — Поцелуй меня, — повторяю я.       Тэ опускает голову и шепчет: — Мне все равно, что ты представляешь на моем месте Мина. Я тоже представляю на твоем месте другую.       Его слова теряют всякий смысл, как только наши рты соединяются. У него теплые губы. А его тело, сильное и крепкое, так похожее на тело его брата, прижимается ко мне. Я отпускаю себя. Мы целуемся, и целуемся, и раскачиваемся под музыку, пока кто-то не разнимает нас и не выпихивает с танцпола. Вышибала с недовольным видом скрещивает руки на груди. — Никакого секса на танцполе. Вам пора.       Тэ закидывает голову назад и истерически хохочет. Вышибала не сдается и показывает нам на выход. Я оглядываюсь, но Юнги уже и след простыл. — Где Мин? — задаю я дурацкий и несвоевременный вопрос. — Наверное, трахается с Наён на парковке.       К счастью, Тэ начинает шлепать по карманам и не видит, как сильно ранили меня его слова. Он находит то, что искал, и протягивает мне связку ключей. — Я слишком пьян, чтобы садиться за руль, сестренка.       Я разыскиваю Сон. Она заверяет меня, что сама доберется до дома, и снова поднимается в клетку. Подчинившись обстоятельствам, я увожу Тэхена из клуба. Видимо, алкоголь начал действовать в полную силу, потому что он наваливается на меня всем своим весом. — Где ты оставил машину?       Он показывает налево. — Там. Нет, погоди. — Тэ поворачивается направо. — Там.       Я нахожу взглядом его машину, и мы ковыляем к ней. Через три места от нее стоит внедорожник Юнги. Он… двигается. Тэхен тоже замечает «Ровер» и, ударив по крышке капота, громко хохочет. — Машина начала качаться, не смей стучаться!       Представляя себе, что могло происходить внутри внедорожника, я всю дорогу сижу как иголках. Хорошо что Тэхен уснул через пять минут после того, как мы тронулись, и мне не нужно болтать с ним. Подъехав к особняку, я помогаю ему вылезти из машины и подняться по лестнице. Он поворачивает в мою спальню и падает ничком на кровать. После нескольких неудачных попыток сдвинуть его с места я сдаюсь и иду в ванную, а когда возвращаюсь, Тэ уже вовсю храпит и пускает слюни на мое одеяло. Я раздумываю, не пойти ли мне в его комнату и лечь спать в его кровать, но потом решаю, что накрою его чем-нибудь, а сама устроюсь под простынями. Отыскав плед, набрасываю его на брата. Широко зевнув, я стаскиваю с себя полоску ткани, которую Сон назвала платьем, и бросаю ее на пол. Оставшись в одном нижнем белье, я залезаю под простыни и тут же засыпаю.       Проснувшись, я вижу перед собой злое лицо Юнги. Тэ на кровати уже нет. — Я говорил тебе держаться подальше от моего брата? — рычит Мин. — Я не особо умею слушать. — Начиная садиться, я тут же прижимаю к груди простыню. Забыла, что сняла платье и сейчас на мне только трусики. — Секс — это всего лишь секс, — мрачно изрекает Мин. — Если мне придется трахнуть тебя, чтобы ты не разрушила мою семью, я это сделаю.       И вот он уже выходит из комнаты, а моя дверь закрывается с громким щелчком замка. Потрясенная случившимся, я так и остаюсь сидеть в кровати. Что, черт подери, он имел в виду?       В выходные я обычно не работаю, и поэтому всю неделю с ужасом ждала, когда они наступят. Зная Джуна, он наверняка придумает какое-нибудь занятие, чтобы улучшить наши взаимоотношения, и заставит своих сыновей поехать с нами. Лучше убейте меня прямо сейчас. Я вылезаю из кровати, быстро принимаю душ и надеваю ярко-желтый сарафан, который купила во время шопинга с Венди. Через шторы в комнату струится солнечный свет, обещая великолепный день, и когда я открываю окно, в комнату врывается теплый ветерок. Удивительно, скоро наступит октябрь. Погода не может быть такой хорошей. Интересно, а Хосок сегодня появится? На прошлой неделе он приехал в пятницу, так что надежды, что он объявится в конце недели, почти нет, хотя мне бы этого очень хотелось. Может, ему удалось бы отвлечь своего отца и братьев и они забыли бы о моем существовании.       Я выхожу из спальни как раз в тот момент, когда распахивается дверь комнаты Чимина. Оттуда на цыпочках выходит миниатюрная девушка — та самая, с которой он целовался на вечеринке у Лисы. Чимин появляется вслед за ней и, положив руки ей на талию, целует ее. Она тихонько хихикает. — Мне пора. Нужно вернуться домой до того, как родители поймут, что вчера вечером я так и не пришла домой.       Он что-то шепчет ей на ухо, и она снова смеется. — Люблю тебя. — Тоже люблю тебя, — отвечает Чимин.       Парню еще только 18, но у него уже такой же глубокий и хриплый голос, как и у его старших братьев. — Позвони мне, ладно? — Конечно.       Войдя в кухню, я вижу Гука, который сидит за столом и уминает хлопья с молоком. Я наливаю себе молока в миску с хлопьями и облокачиваюсь на столешницу, чтобы поесть за ней. Через несколько минут в кухне появляется Чимин. Тут входит Намджун, одетый в белую рубашку-поло и брюки-хаки. Его темные волосы зачесаны назад, и похоже, он еще не успел добраться до бара. — Хорошо, что вы уже встали, — говорит он парням. — Где остальные? Я просил их быть внизу в семь пятнадцать. — Мужчина поворачивается ко мне. — Очень красивое платье, но лучше переоденься во что-нибудь более подходящее для прогулки под парусами.       Я непонимающе смотрю на него. — Прогулка под парусами? — Сегодня утром мы отправимся в море. Тебе понравится «Соен», — радостно заверяет меня Джун. — Сегодня не слишком ветрено, так что парусами мы, скорее всего, не воспользуемся, но, думаю, все равно будет весело.       Я на одной лодке с ними? В открытых водах? Не думаю, что Джун понимает, что может означать фраза «будет весело». Неожиданно в кухню вваливается Тэхен в мятых шортах с накладными карманами и майке. — Юнги! — кричит Намджун в сторону коридора. — Поторопись! Дженни, переоденься. И надень палубные туфли, которые тебе купила Венди — ведь она же купила их?       Понятия не имею, потому что в моем словаре отсутствует термин «палубные туфли». — Знаете, у меня так много домашней работы… — Так возьми ее с собой. — Он отмахивается от меня и снова громко зовет Юнги.       Черт. Похоже, я все-таки еду на прогулку под парусами. «Соен» — это действительно та лодка, которая может принадлежать только мультимиллионеру. Лодка. Яхта, конечно же. И стоя у перил и делая глотки шампанского, бокал которого сунула мне Венди, пока не видел Джун, я чувствую себя героиней клипа какого-нибудь рэпера. На верхней палубе — где располагаются столовая зона и джакузи — загорает голышом Венди, ее волосы сияют на солнце. — Ну как тебе? — показывая на воду, спрашивает Джун. — Умиротворяюще, да?       Вообще-то, не совсем. О каком умиротворении может идти речь, если на тебя пялится Мин Юнги? А точнее, хочет испепелить взглядом, потому что именно это он и делает весь последний час. Тэ по-прежнему внизу, чем занимается — неизвестно. Мальчики спят на шезлонгах, поэтому Джун — единственный, кто может составить мне компанию, и Юнги это явно не нравится. — Милый! — доносится с верхней палубы голос Венди. — Натри мне спину лосьоном!       Джун избегает встречаться со мной взглядом, чтобы я, не дай бог, не увидела, как в них загорелся похотливый огонек. — Ничего, если я ненадолго оставлю тебя одну? — спрашивает он. — Все нормально. Идите.       Я с радостью остаюсь в одиночестве, но моя радость длится недолго. Напряжение возвращается, потому что ко мне с видом хищника направляется Мин. Он опускает руки на перила и смотрит куда-то вдаль. — Дженни.       Непонятно, это приветствие или вопрос? Я закатываю глаза. — Мин.       Он молчит. Просто стоит и сморит на воду. Я украдкой бросаю на него взгляд, и у меня перехватывает дыхание, как происходит всякий раз (и это жутко меня бесит), когда рядом оказывается этот парень. Мин на несколько сантиметров выше меня, так что когда он, наконец, поворачивается ко мне, я вынуждена запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Его глаза разглядывают меня — джинсовые мини-шорты, топ на завязках — и останавливаются на темно-синих в белую полоску парусиновых палубных туфлях. На губах Юнги появляется кривая усмешка. Я уже ожидаю, как он начнет высмеивать мою обувь, но вдруг над нами раздается хриплый стон, и его полуулыбка тут же исчезает. — Да! — Нас с Юнги передергивает от гортанного голоса Венди.       Затем следует мужской стон. Похоже, Джуна совсем не смущает, что его сыновья поблизости. — Пойдем отсюда.       Он мертвой хваткой вцепляется в мое запястье, и мне не остается ничего другого, как следовать за ним вниз по лестнице, ведущей под палубу. — Куда мы идем?       Мин не отвечает. Он толкает дверь и входит в роскошную гостиную, обставленную кожаной мебелью и стеклянными столиками. Юнги шагает мимо полноценной кухни и обеденной зоны к каютам, расположенным дальше. Он стучится в дубовую дверь. — Тэ. Просыпайся, черт тебя дери!       Раздается громкий стон. — Отвали. У меня башка раскалывается.       Юнги входит каюту. Я заглядываю через его широкое плечо и вижу распростертого на огромной кровати Тэхена с подушкой на голове. — Вставай, — командует Мин. — Зачем? — Затем, что нужно занять папу. — Юнги язвительно усмехается. — Вообще-то, он уже занят, но я хочу, чтобы ты был наверху, если он освободится.       Тэ убирает с лица подушку и со стоном садится. — Ты знаешь, я всегда готов прикрыть тебя, но слышать эту женщину страшнее любого кошмара. Скрипучие звуки, которые она издает, когда папа… — Он умолкает, когда замечает меня за спиной брата.       Я не могу видеть выражение его лица, но, что бы там ни было в его глазах, это заставляет Тэ встать с кровати. — Все понял. — И парней тоже придержи наверху, — говорит Мин.       Его брат исчезает, не сказав ни слова. Но мы не остаемся в каюте Тэ — Юнги подходит к соседней двери и жестом показывает мне идти за ним. Я остаюсь на месте и складываю руки на груди. — Чего ты хочешь? — Поговорить. — Тогда говори здесь. — Входи, Дженни. — Нет. — Да.       Я опускаю руки и вхожу в каюту. Мин закрывает за мной дверь и проводит ладонью по растрепанным ветром волосам. — Я думал о том, о чем мы с тобой говорили. — Не мы с тобой говорили. Ты говорил.       И тут мой пульс ускоряется, потому что я вспоминаю, что именно он сказал. Если мне придется трахнуть тебя, чтобы ты не разрушила мою семью, я это сделаю. — Я хочу, чтобы ты держалась подальше от моего брата. — О, да ты ревнуешь? — Как сказал бы Джун, я играю с огнем, но на самом деле мне все равно. — Я понимаю, ты привыкла к определенному образу жизни, — не обращая внимания на мое подначивание, продолжает Мин. — Готов поспорить, что в твоём прежнем универе парни вставали в очередь, чтобы переспать с тобой.       Когда он хватается за нижний край футболки, мое сердце перестает биться. — У тебя есть потребности. — Мин пожимает плечами. — Не могу винить тебя за это, и да, я ничем не помог, чтобы ты обзавелась друзьями в «Корё». Немногие парни отважатся пойти против меня и пригласить тебя на свидание. Хотя они считают тебя горячей штучкой. Все они.       Черт, к чему он клонит? И зачем — о мой бог! — зачем он снимает с себя футболку?       Я таращусь на его голую грудь. По моему телу прокатывается горячая волна. Я сжимаю бедра, чтобы остановить пульсацию между ними, но становится только хуже. Мин ухмыляется мне. Ну конечно, он прекрасно понимает, какое впечатление производит. — Мой брат хорош в постели. — Его глаза сверкают. — Но не так хорош, как я.       Юнги расстегивает пуговицу на шортах и тянет молнию вниз. Я не могу дышать, мои ноги словно приросли к полу, когда он снимает шорты и отбрасывает их в сторону. У меня начинают подгибаться колени. — У меня есть к тебе предложение, — говорит Юнги. — Если у тебя появится зуд, от которого нужно избавиться, приходи ко мне. Я позабочусь о тебе.       Он опускает свою большую ладонь на грудь и медленно спускает ее ниже. Из моих легких будто выкачали весь кислород. Мне не остается ничего, кроме как наблюдать за траекторией его руки. Она скользит вниз по его пресса, по животу, останавливается над пахом и исчезает под резинкой трусов. Пальцы Юнги смыкаются вокруг его явно возбужденного члена, и кто-то стонет. По-моему, я. Ну, а кто еще, раз он улыбается? — Ну что, мы договорились?       Расчетливая нотка в его голосе мигом выводит меня из моего транса. Внутри поднимаются ужас и негодование, и я, спотыкаясь, пячусь назад до тех пор, пока не ударяюсь ногами о кровать. — До пошел ты, — бросаю я в ответ.       Но Юнги, похоже, мой всплеск эмоций ничуть не впечатляет. Может, парни и правда вставали в очередь, чтобы переспать со мной, но я уделяла все внимание работе, заботе о маме и тому, как выжить. Я даже не помню ни одного парня, с которым училась в прошлом году. Прямо как в сказке, Мин Юнги — злодей, скрывающийся за маской прекрасного принца. Откусить кусочек от этого яблочка будет большой ошибкой. Да, меня влечет к нему, но мой первый раз никогда не будет с тем, кто презирает меня. С тем, кто пытается защитить своего очень даже дееспособного брата от моего «губительного» влияния. Но и уходить, не попробовав яблоко на вкус, я тоже не хочу. Потому что у меня не так много сил… и есть мозги. Я медленно подхожу к креслу в углу, на котором лежит сложенный халат, обвязанный поясом. Вытащив пояс, я провожу пальцами вдоль махровой ткани. — Все, что я захочу? — спрашиваю я Юнги.       Он на секунду закрывает глаза, а когда открывает, в них отражается такое желание, что у меня подкашиваются ноги. — Да. Все, что угодно. — Его ответ звучит так, словно слова вытягивали из него клещами. — Но только со мной. — Я хочу связать тебя.       Мин сжимает челюсти. Наверное, думает, что это моя фишка, что я уже не раз это делала. — Конечно, Джен. Все, как ты захочешь.       Он не поддается мне, он дразнит меня. Я подхожу к нему с растущей решимостью. — Это будет здорово.       Он настороженно наблюдает за мной, когда я жестом показываю ему протянуть мне запястья. И несмотря на все свое наигранное безразличие, мне едва удается сдержать изумленный вздох, когда его рука касается полоски моей обнаженной кожи между топом и шортами. Надо запомнить на будущее, что в целях самосохранения лучше носить побольше одежды, когда рядом Мин. Я дважды обвязываю запястья Юнги, и мы оба втягиваем воздух, когда пояс задевает переднюю часть его боксеров один раз, а потом второй. — Ты убиваешь меня, — стиснув зубы, говорит он. — Отлично, — бормочу я, но у меня так сильно трясутся руки, что едва удается справиться даже с простыми узлами. — Тебе это нравится, да? Когда я в твоей власти? — Мы оба знаем, что ты никогда не будешь в моей власти.       Усадив его, я встаю. Я забираюсь на кресло и усаживаюсь верхом на Юнги. — Я знаю, ты хочешь меня. Я знаю, что ты умрешь за то, чтобы я опустилась перед тобой на колени. — Впиваясь ногтями ему в волосы, я дергаю его голову к себе, чтобы он мог видеть мои глаза. — Но скорее ад замерзнет, чем я это сделаю. Я не притронусь к тебе, даже если ты заплатишь мне. Я больше никогда не коснусь тебя, даже если ты будешь умолять. Даже если ты поклянешься, что любишь меня больше жизни, больше всего на свете. Да я лучше пересплю с твоим отцом, чем с тобой.       Я отталкиваю его и слезаю. — А знаешь что? Наверное, сделаю это прямо сейчас. Помнится, Тэхен говорил, что ему нравятся молоденькие девушки.       Я неспешно направляюсь к двери с уверенностью, которой на самом деле не чувствую. Мин дергается в кресле, но мои незамысловатые узлы надежно удерживают его на месте. — Вернись и развяжи меня, — рычит он. — Не-а. Тебе придется справляться самому. — Я подхожу к двери и опускаю ладонь на ручку. Обернувшись, упираюсь рукой в бедро и язвительно говорю, — Если ты лучше Тэ, то твой отец, судя по всему, должен быть просто неотразимым. — Дженни, вернись, черт тебя подери! — Нет. — Улыбнувшись ему, я ухожу.       Мин продолжает выкрикивать мое имя. Звук становится все тише и тише, и вот его голос остается лишь воспоминанием. Выйдя на палубу, я вижу, как Джун снова заливает в себя алкоголь, а Тэ спит в шезлонге по соседству. — Дженни, ты в порядке? — Намджун поспешно поднимается и подходит ко мне. Я приглаживаю волосы и придаю лицу невозмутимое выражение. — Я в порядке. А вообще… я тут размышляла о своём отце, и, знаете, мне хотелось бы узнать о нем больше, если вы не против.       Лицо Джуна озаряется. — Конечно-конечно. Пойдем присядем. — А можно мы пойдем в более уединенное место? — Разумеется. Как насчет моей каюты? — Было бы здорово. — Я широко улыбаюсь. Джун в изумлении смотрит на меня. — Пойдем. — Он обнимает меня рукой за плечи.       Тэхен поднимает голову как раз в тот момент, когда Намджун ведет меня к своей каюте. Он переводит взгляд с меня на руку Джуна. Я мысленно готовлюсь услышать очередную грубость, которую в этот раз, бесспорно, заслужила. Но вместо этого Тэ смотрит на меня так, словно я ударила его под дых — или солгала ему, что еще хуже.