Вам повторить?

      Мин не смотрит в мою сторону всю дорогу до берега и потом, когда мы приезжаем домой. Его угрюмое молчание говорит само за себя. Он разъярен и будет злиться еще очень долго. Я уклоняюсь от ужина под предлогом солнечного удара, потому что не смогу высидеть за одним столом с Юнги, который либо будет притворяться, что меня не существует, либо будет цепляться ко мне при любом удобном случае. Знаю, я сама вовлекла себя в эту ситуацию, но когда даже Тэ сердито смотрит, как я поднимаюсь в свою комнату, меня начинают мучить сомнения, не было ли все ошибкой. — Я думал, ты не собиралась спать с моим папой, — шипит он, когда я прохожу мимо него в коридоре. — Я и не спала. Я просто хотела, чтобы Юнги так думал. — Тэ по-прежнему смотрит на меня с сомнением, и я вздыхаю. — Мы с Джуном говорили о моем отце. — Хватит играть в игры с моим братом. — Что ты имеешь в виду? — боясь услышать ответ, спрашиваю я. — Забей. — Он отмахивается от меня. — Вам обоим нужно либо переспать, либо держаться подальше друг от друга. Я голосую за последний вариант. — Приняла к сведению. — Я начинаю открывать дверь в свою комнату, но Тэхен хватает меня за руку. — Я серьезно. Если тебе кто-то нужен, просто приди ко мне. Я ничего не имею против тебя. — О боже, Тэ, какая щедрость с твоей стороны! Твое предложение секса из жалости имеет срок годности? Или я могу воспользоваться им в любой момент, когда захочу?       Я вхожу в спальню и захлопываю дверь прямо перед его озадаченной физиономией. Еще рано, но я решаю лечь спать, тем более что завтра мне нужно быть в пекарне до восхода солнца, а потом еще универ. К тому же сейчас мне не хочется говорить ни с кем, кто живет в этом доме. Я забираюсь под одеяло и заставляю себя уснуть, но то и дело просыпаюсь, разбуженная то хлопком двери, то звуком шагов в коридоре. Уже поздняя ночь, когда из коридора доносится яростный шепот. То же самое я слышала несколько ночей назад. Тэ и Мин снова о чем-то спорят. Я смотрю на часы. Даже время почти то же самое — полночь. — Я еду, — решительно заявляет Мин. — В прошлый раз ты разозлился, что я не позволил тебе поехать со мной, а теперь ноешь, что приглашаю? — Ой, извини, что я волнуюсь за тебя! Твоя башка так глубоко в заднице, что ты даже не увидишь летящий в тебя кулак, — огрызается Тэ. — Я, по крайней мере, не пускаю слюни на дочурку Минхо. — Ага, конечно, — насмешливо отвечает Тэхен. — Поэтому я и нашел тебя почти голым и привязанным к креслу. Потому что ты совсем не хочешь Джен.       Они уходят дальше по коридору, поэтому мне не слышно полный ответ Юнги. Метнувшись к шкафу, я напяливаю на себя первое, что попадается под руку. Мини-юбка. Не самая лучшая одежда для слежки, но у меня нет времени. Нацепив ее и футболку, я обуваю кроссовки и как можно тише выскальзываю из своей комнаты. Я на цыпочках спускаюсь вниз по задней лестнице. В кухне никого, но снаружи доносится какой-то шум. Хлопает дверца машины. Черт. Мне нужно торопиться. К счастью, Гук и Чимин всегда оставляют шмотки, ключи, бумажники и другое свое барахло прямо в прихожей. Я бегу через кухню в прилегающую к ней прихожую и хватаю первую попавшуюся толстовку. В переднем кармане обнаруживаются ключи и пачка наличных. Отлично. Пригнувшись, чтобы меня не было видно в дверное окно, я выглядываю на улицу и вижу, как дальше по подъездной аллее загораются и гаснут задние огни «Рендж-Ровера» Юнги. Рывком распахнув дверь, я несусь в гараж. Когда кнопка на брелке зажигает огни внедорожника Чонгука, я с облегчением выдыхаю и залезаю в машину.       Непросто тайком преследовать кого-то на машине темной ночью и по тихой улице, но каким-то образом мне удается справиться с этой задачей, потому что Мин не останавливается и не разворачивает автомобиль, чтобы в гневе устремиться навстречу. Я еду за ним в центр города, потом по каким-то маленьким улочкам, и вот мы оказываемся у незнакомых мне ворот. Юнги паркует свой джип. Я тоже глушу двигатель и выключаю фары. В лунном свете фигуры братьев едва различимы, но мне видно, как они вылезают из «Ровера» и перелезают через забор. Черт, во что я ввязалась? Они торгуют наркотиками? Тогда у них совсем крыша поехала. У этой семейки денег куры не клюют. В толстовке, что сейчас на мне, лежит пятьсот тысяч вон.       Так чем же они занимаются? Я подбегаю к забору, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь, но мне удается различить лишь ряды длинных прямоугольных конструкций — все примерно одного размера. Но ни Юнги, ни Тэ не видать. Не обращая внимания на внутренний голос, который говорит мне не делать глупостей, я перебираюсь через забор и ныряю в темноту. Подойдя к сооружениям, я понимаю, что это не здания, а грузовые контейнеры. У моих кроссовок мягкая подошва, заглушающая звук шагов, поэтому когда я натыкаюсь прямо на Тэ, протягивающего пачку купюр какому-то незнакомцу в капюшоне, они меня не слышат. Попятившись назад и спрятавшись за контейнер, я осторожно выглядываю из-за угла, словно шпион-неудачник из дешевого боевика. Недалеко от Тэ и незнакомца располагается импровизированный круг, обустроенный в центре свободного пространства у четырех грузовых ящиков.       А внутри круга стоит Мин, раздетый по пояс, в одних джинсах. Парень вытягивает одну руку перед собой, разминая ее, потом руки меняются. Затем он балансирует на носках, словно разогревается перед тренировкой. Когда я замечаю второго полураздетого парня, головоломка складывается. Тайные поездки поздними ночами. Необъяснимые синяки на его лице. Тэхен, наверное, делает ставки на своего брата. Черт, Тэ, наверное, и сам дерется, если вспомнить их спор на прошлой неделе. — Я так и думал, что за нами кто-то едет, но Мин не стал слушать.       Я резко разворачиваюсь — за моей спиной возвышается Тэ. И тут я сразу же ухожу в оборону, пока он не стал отчитывать меня за то, что поехала за ними. — И что ты сделаешь, настучишь на меня? — насмешливо спрашиваю я.       Парень закатывает глаза, а потом подталкивает меня вперед. — Давай, топай, шпионка. Это все из-за тебя. Так что можешь посмотреть от начала до конца.       Я позволяю ему подтащить меня к кругу и начинаю возражать. — Это из-за меня? С чего ты взял?       Тэхен расталкивает людей и прокладывает нам путь вперед. — С того, что ты привязала голого Мина к креслу? — На нем были трусы, — бурчу я.       Не обращая внимания на мои слова, Тэ продолжает: — С того, что из-за тебя он был на таком взводе, как моряк, который сошел на землю после девятимесячного пребывания в далеких морях? Сестричка, в его теле сейчас столько адреналина, что остаются два варианта — либо подраться, либо, — он окидывает меня оценивающим взглядом, — потрахаться, а так как ты с ним трахаться не будешь, остается первое. Эй, большой братец, — зовет он Юнги. — Наша младшая сестренка пришла на тебя посмотреть.       Мин резко оборачивается. — Какого черта ты тут делаешь?       Я подавляю порыв спрятаться за массивной фигурой Тэ. — Да просто решила поболеть за семью. Вперед, семья! — Тэ, если это ты подговорил ее, клянусь, тебе будет очень больно.       Тэхен поднимает руки вверх. — Чувак, я же говорил тебе, что за нами кто-то едет, но ты не слушал, потому что всю дорогу бубнил о том, что собираешься преподать кое-кому, — он кивает головой в мою сторону, — урок.       Мин стоит с хмурым видом. Ему явно хочется схватить меня и вышвырнуть вон отсюда, в темноту. Но прежде чем он успевает что-нибудь сделать, к нему подходит второй полураздетый парень, ноги которого похожи на два ствола дерева, и хлопает по плечу. — Ну что, вся семья в сборе? Хочу закончить бой до того, как взойдет солнце.       Чанбин пятится в центр круга и жестом показывает Юнги следовать за ним. Мин не медлит. Они не пританцовывают, оценивая друг друга. Мин просто бросается на Чанбина, и минут пять они обмениваются ударами. Я вздрагиваю каждый раз, когда кулак Чана достигает цели, а Тэ лишь смеется и болеет за Юнги. — Ставки на Мина — самые легкие деньги, которые я зарабатывал, — хвалится он.       Я обхватываю себя руками. Ладони, как и другие части тела, вспотели. Дыхание участилось, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Я не могу оторвать глаза от Юнги. Но тут Мин наносит последний удар, от которого Чанбин подбрасывает в воздух и противник падает лицом в бетон.       В поместье я возвращаюсь с Тэ на заднем сидении, потому что Мин всё бубнил, что не доверяет мне ехать одной. После Чанбина он дрался с еще двумя парнями и победил обоих. По пути домой Тэхен посчитал выигранные деньги: получилось восемь тысяч. Это кажется каплей в море по сравнению с тем состоянием, которым они обладают, но Тэ сообщает мне, что деньги, заработанные собственной кровью, куда милее сердцу. Но на Юнги ни царапинки. Думаю, у него не останется даже синяков. Настолько яростными и мощными были сегодня его удары. Остановившись на подъездной дорожке, я глушу мотор, но остаюсь в машине, потому что Мин остается в своей. Тэ не задерживается — засунув деньги в карман, он выпрыгивает из внедорожника и идет в сторону черного входа, ни разу не оглянувшись. Когда Мин наконец вылезает из джипа, я делаю то же самое. Мы стоим в десяти шагах друг от друга, и наши взгляды встречаются. Ненависть в глазах Юнги, его стиснутые челюсти — глядя на него, я ощущаю смертельную усталость. Я устала, но не потому что сейчас почти два часа ночи, а я встала в семь. Я устала от ненависти, которая исходит от него каждый раз, когда он видит меня. Я устала бороться с ним. Я устала от игр, напряжения и нескончаемой вражды.       Я делаю шаг к нему. Парень поворачивается ко мне спиной и исчезает за углом дома. Ну нет. Только не сейчас. Он не сможет убежать от меня. Я не позволю. Я бегу за ним и благодарю Бога за то, что вокруг дома загораются лампы с датчиком движения. Они ведут меня на задний двор и дальше, на тропинку, которая спускается к берегу. Я все еще бреду по гальке вперемешку с песком, а Мин уже скидывает обувь, стягивает носки и входит в воду. Похоже, ему плевать, что штанины промокнут. Ночь поздняя, но не темная. Луна освещает красивое лицо Юнги. Его плечи опущены, и он проводит руками по волосам, когда я, наконец, встаю рядом с ним. — Разве мы сегодня не достаточно мучили друг друга? — В его голосе слышится усталость. Я тяжело вздыхаю. — Насыщенный был денек, да? — Ты привязала меня к креслу, — сердито напоминает мне он. — Ты это заслужил.       Какое-то время мы просто стоим в тишине. Я тоже сбрасываю кроссовки, шагаю вперед и тут же взвизгиваю, когда ледяная вода касается моих ног. Мин усмехается. — Тихий океан всегда такой холодный? — Вопрос сам срывается с языка. — Да.       Я смотрю на воду и слушаю, как волны бьются о берег. Снова вздыхаю. — Юнги, это больше не может продолжаться.       Он молчит. — Я серьезно. — Схватив за руку, я разворачиваю парня лицом к себе. Его глаза смотрят на меня без всякого выражения, но уж лучше так, чем с обычным презрением. — Я больше не хочу бороться. Я устала от этой вражды. — Тогда уезжай. — Я уже говорила тебе, я здесь, чтобы остаться. Чтобы окончить универ. — Так я тебе и поверил!       Я раздраженно рычу. — Ты хочешь услышать от меня что-то другое? Отлично, мне есть что сказать. Я не спала с твоим отцом, Юнги. И никогда не собиралась, потому что, во-первых, это мерзко, а во-вторых, это мерзко. Он мой опекун, и я ценю все, что он для меня сделал. Так есть. И так будет.       Мин, засунув руки в карманы, продолжает молчать. — Сегодня на яхте мы с Намджуном только разговаривали. Он рассказал мне о моем отце, и если честно, я по-прежнему не могу разобраться в своих чувствах. Но я не могу изменить тот факт, что Минхо мой отец, понимаешь? Я не просила Минхо переспать с моей мамой, чтобы она забеременела, и я не просила твоего отца врываться в мою жизнь и привозить меня сюда.       Мин язвительно усмехается. — Ты хочешь сказать, что предпочла бы по-прежнему снимать с себя одежду за деньги? — Прямо сейчас? Да, — признаюсь я. — По крайней мере, я знала, чего ждать от жизни. Я знала, кому доверять, а от кого держаться подальше. Можешь говорить что хочешь о стриптизе, но никто, ни одна живая душа за все мое время работы в клубе не назвала меня шлюхой или проституткой.       Мин закатывает глаза. — Ну да, это же такая уважаемая профессия. — Это средство заработка, — парирую я. — А когда тебе пятнадцать и тебе нужно оплачивать медицинские счета твоей умирающей матери, это способ выживания. Ты не знаешь меня. Ты не знаешь ничего обо мне, и ты даже не пытался узнать, так что не тебе меня судить.       Его фигура снова напоминает каменное изваяние. Он делает шаг вперед, и вода ударяется о мои голые лодыжки. — Ты не знаешь меня, — повторяю я. Парень мрачно смотрит на меня. — Я знаю достаточно. — Я девственница, это ты знаешь? — Слова слетают с языка прежде, чем я успеваю остановить их, и Мин изумленно вздрагивает. Но тут же приходит в себя, на лице снова застыло циничное выражение. — Конечно, Дженни. Ты девственница. — Это правда. — От стыда мои щеки краснеют, хотя я сама не понимаю, чего стыжусь. — Ты можешь и дальше продолжать считать меня шлюхой, но это ошибка. Мама заболела, когда мне было пятнадцать — откуда, черт возьми, у меня было время, чтобы спать с парнями?       Он хрипло смеется. — А теперь ты скажешь мне, что ни разу не целовалась, да? — Нет, целовалась. Я делала… еще кое-что. — Теперь все мое лицо пылает огнем. — Но ничего по-настоящему серьезного. Ничего из того, в чем ты меня все время обвиняешь. — И сейчас наступает момент, когда ты попросишь, чтобы я сделал тебя женщиной?       Мне обидно до боли. — Знаешь, иногда ты ведешь себя как настоящий подонок!       Юнги хмурится. — Я рассказываю тебе все это лишь потому, что хочу, чтобы ты понял, как несправедлив ко мне, — шепчу я. — Я понимаю, у тебя свои проблемы. Ты ненавидишь своего отца, скучаешь по своей маме, тебе по приколу избивать других людей. Ты долбанутый на всю голову, это же очевидно. Я не жду, что мы станем друзьями. Я вообще ничего от тебя не жду. Но я хочу, чтобы ты знал, что я устала от этой… этой вражды между нами. Прости, что так вела себя с тобой. Прости, что привязала тебя к креслу и позволила думать, что между мной и Джуном что-то есть. Но с этого момента я больше не буду бороться с тобой. Можешь говорить все что хочешь, думать обо мне что хочешь, продолжать вести себя как последний козел, мне плевать. Я больше не собираюсь играть в эти игры. С меня хватит.       Он стоит и молчит, и я выхожу из воды и направляюсь в сторону дома. Я сказала что хотела и была честна с ним. Увидев сегодня, как Мин со всей дури колотит других людей, я многое переосмыслила. Братья еще более сломленные, чем я. Им больно, им нужно выплеснуть свою злость, а тут появляюсь я. Но мой отпор лишь только все усложнил. И еще больше подогрел их ненависть ко мне. Я отказываюсь продолжать это. — Джен. — Голос Юнги застает меня на верхней террасе. Я останавливаюсь у бассейна и тяжело сглатываю, когда замечаю раскаяние в его глазах. Парень протягивает мне руку. — Я… — начинает он хриплым голосом. — И что вы, детки, так поздно здесь делаете? — произносит заплетающимся языком женский голос.       Я подавляю раздражение, когда в дверях, ведущих на террасу, появляется Венди. Она одета в белый шелковый халат, ее волосы каскадом спадают на одно плечо. В правой руке она держит бутылку красного вина. Я замечаю, как морщится Мин от звука ее голоса. — Мы заняты. Иди спать, — с холодным безразличием говорит он ей. — Ты же знаешь, я не могу уснуть, когда твоего отца нет рядом.       Венди умудряется спуститься по лестнице, ни разу не споткнувшись. Она подходит к нам, и я вздыхаю, увидев ее остекленевшие от алкоголя глаза. Намджун — настоящий профессионал по части выпивки, но Венди я вижу пьяной впервые. — Где Намджун? — Я беру ее за руку, чтобы она не упала. — Уехал в офис, — начинает хныкать девушка. — В воскресную ночь! Сказал, там какое-то чрезвычайное происшествие, которое требует его вмешательства.       Я не могу не сочувствовать ей. Секрета нет: Джун совсем не уделяет должного внимания их отношениям с Венди, как очевидно и то, насколько сильно ей хочется, чтобы он любил ее. Мне становится жалко ее. — Не знал, что секс с секретаршей стал считаться чрезвычайным происшествием, — язвительно говорит Мин.       Взгляд Венди мог бы испепелить его. Я делаю шаг в его сторону, желая защитить. — Давай я отведу тебя в дом, — говорю я ей. — В гостиную. Дам тебе покрывало…       Она вырывает руку. — Ты у нас теперь хозяйка дома? — Ее голос повышается до визга. — Тогда ты дурочка, если считаешь, что значишь что-то для этих… А ты… — С лихорадочным огнем в глазах, девушка поворачивается к Юнги, — лучше бы тебе перестать разговаривать со мной в таком тоне.       Я была уверена, что Мин что-нибудь возразит в ответ, но он молчит. Я вопросительно смотрю на него, но момент упущен. Его лицо почти ничего не выражает, в глазах пустота. — Когда-нибудь я стану твоей матерью. Тебе стоит поучиться быть вежливым со мной. — Венди, пошатываясь, шагает в его сторону и проводит своими длинными ногтями по его щеке. Отшатнувшись, Мин убирает от себя ее руку. — Да я скорее сдохну.       Он проходит мимо нее и направляется к дверям. Я бегу за ним, оставив девушку Джуна на террасе. В этот раз я окликаю его. — Юнги.       Он останавливается перед лестницей в кухне. — Что? — Что… что ты собирался сказать мне до того, как нам помешала Венди?       Его голова поворачивается в мою сторону. Тёмные глаза полны злости. — Ничего, — тихо говорит он. — Абсолютно ничего.       За моей спиной раздается грохот. Как бы ни хотелось мне побежать сейчас за ним, я не могу бросить пьяную Венди одну у бассейна. Когда я бегом возвращаюсь к ней, она, покачиваясь, стоит почти у самого края воды. — Пойдем. — Я тяну ее за руку. В этот раз она покорно следует за мной, слегка привалившись ко мне. — Они все ужасные, — плачет Венди. — Держись подальше от них ради собственной безопасности. — Все будет хорошо. Ты хочешь подняться наверх или останешься в гостиной? — Где на меня будет пялиться призрак Соен? — Ее передергивает. — Она здесь. Всегда здесь. Когда я стану тут хозяйкой, мы переедем. Сравняем этот дом с землей и избавимся от Соен раз и навсегда.       Это вряд ли. Я веду ее, или скорее тащу на себе, до гостиной, где над камином висит портрет Соен. Когда мы проходим мимо, она поднимает пальцы в форме креста. Я едва сдерживаю смех, настолько это нелепо. На самом деле гостиная представляет собой длинное помещение, расположенное вдоль передней части дома. Здесь две зоны, и я тащу Венди в ту, что ближе к окну и дальше от портрета Соен. Она с благодарностью опускается на диван, поджимает колени и складывает ладони под щекой. — Вен, почему ты остаешься, если Джун так обижает тебя? — Ты действительно думаешь, что есть мужчины, которые никогда тебя не обидят? В этом вся их мужская сущность, Дженни. Они причиняют боль. — Ее рука взлетает и сжимается вокруг моего запястья. — Тебе нужно убираться отсюда. Они погубят тебя. — Может, я хочу, чтобы меня погубили, — небрежно отвечаю я. Она отпускает меня, прижимает руку к себе, словно хочет спрятаться. — Никому не хочется, чтобы их губили. Мы все хотим, чтобы нас спасли. — Хотя бы один порядочный парень здесь должен быть.       Мои слова вызывают у нее смех. Истерический. Она все смеется и смеется. Я оставляю ее и поднимаюсь наверх, звук ее смеха щекочет мне спину. Эта женщина действительно не верит в то, что сможет найти мужчину, который не причинит ей боль. Почему у меня тогда такое чувство, будто она провела ножом вдоль моего позвоночника, я не знаю.       Следующим утром Мин не отвозит меня на работу. Когда я выхожу из дома, он уже уехал на свою тренировку. И это неудивительно. Думаю, он совсем не ожидал, что я предложу ему перемирие. И сейчас, по дороге на учебу, он гадает, не очередная ли уловка мои вчерашние извинения. Нет, это не уловка. Я твердо решила придерживаться принятого вчера решения: я больше не собираюсь конфликтовать с «семьей». В пекарню я отправляюсь на автобусе, три часа работаю, а потом пешком отправляюсь в универ и сразу же забегаю в туалет, чтобы переодеться. Выходя из женского туалета, я натыкаюсь на девушку, с которой Тэ вроде как раньше встречался. По-моему, ее зовут Чеен. Как только она видит меня, ее губы сжимаются в тонкую линию. Протискиваясь мимо, девушка шипит: — Шлюха.       Одно это слово как удар в живот. Я замираю на месте, засомневавшись, вдруг ослышалась, но, когда продолжаю свой путь по коридору и каждая девушка смотрит на меня со злобой, я понимаю: что-то не так. Парни же наоборот, ухмыляются и улыбаются мне. Видимо, по какой-то причине сегодня я снова тема для обсуждений номер один. Я нахожусь в полном неведении до тех пор, пока у шкафчика не натыкаюсь на Сон. — Почему ты не рассказала мне, что целовалась с Ким Тэхеном? — приглушенным голосом сердито спрашивает она.       Учебник по математике чуть не падает у меня из рук. Стоп, так все это из-за Тэ? Но мы целовались в моей комнате, и вряд ли Мин растрепал об этом всем. Так откуда, черт возьми, все знают… Клуб. Черт. В голове проносятся воспоминания того вечера, а Сон начинает смеяться. — Так и знала, что не следовало спускать с тебя глаз, — дразнится она. — Но мы ведь даже не пили! А значит, ты целовалась с ним трезвая! Мне нужно будет провести с тобой профилактическую беседу?       Я вздыхаю. — Наверное?       Мимо нас проходят девушки, с которыми Сон познакомила меня на вечеринке Лисы. Троица поворачивается, чтобы посмотреть на меня, а потом начинает злобно перешептываться. — Это было глупо, — признаюсь я. — Я совсем не думала о последствиях. — Потому что в ту ночь все мои мысли были заняты Юнги и тем, как он смотрел на меня, когда я танцевала в клетке. — Значит, все в курсе?       Сон ухмыляется. — О, да. Все только об этом и говорят. Чеён в бешенстве.       Еще бы. Если Чеен это взбесило, могу лишь представить реакцию Лисы. Как так, чтобы «оборванка» типа меня решила прибрать к своим грязным ручонкам одного из ее бесценных парней? Она, наверное, рвет и мечет. — А ты? — спрашиваю я единственного человека, чье мнение действительно имеет значение. — Ты в бешенстве? — Из-за того, что ты засунула свой язык в глотку ТэТэ? Какое мне до этого дело?       Именно такой ответ я надеялась услышать и продолжаю цепляться за него, когда мы расходимся в разные стороны, каждая на свою пару. Плевать, что все шепчутся и что девчонки мечут в меня кинжальные взгляды, стоит мне переступить порог аудитории. Сон единственная, чье мнение важно для меня. И все же, когда подходит время обеда, я уже готова рвать на себе волосы. У каждой девушки, которая проходит мимо меня по коридору, такой вид, будто она хочет меня убить. И Тэ делает все еще хуже, когда сворачивает к моему шкафчику, чтобы крепко обнять меня. Он притворяется, что не замечает устремленных на нас взглядов, но для меня они сродни пытке. — Ты Дженни, верно?       Я только что засунула все учебники в свой шкафчик, когда ко мне подходит парень в полосатой футболке с торчащими светлыми волосами. Нелепый вопрос, потому что ему прекрасно известно, кто я такая. — Ага. — Я придаю лицу безразличное выражение. — А ты? — Ким Ханбин. — Он протягивает руку, а когда я не пожимаю ее, смущенно опускает. — Я уже давно хотел представиться, но… — Парень пожимает плечами. Я закатываю глаза. — Но это было против правил Юнги?       Он робко кивает. Боже, нет ничего хуже этих людей. — Тогда почему ты решил представиться мне сейчас?       Парень снова пожимает плечами. — Несколько моих друзей были в клубе в субботу. Они сказали, что видели тебя с Тэ. — И что? — Я жду очередного оскорбления, но ничего такого не происходит. — А то, что правила изменились. Из-за Мина никому нельзя было приглашать тебя на свидания. Но тем вечером ты была с Тэ, значит, теперь все по-другому.       Стоп, он хочет пригласить меня на свидание? Я с подозрением смотрю на него. — И ты не собираешься обозвать меня шлюхой за то, что я целовалась с Тэ?       Его губы изгибаются в усмешке. — Если бы я называл каждую девушку, которая целовалась с Тэ, шлюхой, здесь бы ни осталось ни одной приличной.       Я не в силах сдержать смех. — Я серьезно, — продолжает Ханбин. — Пьяные поцелуи с Ким Тэхеном можно считать чем-то вроде обряда посвящения «Корё». — Ты говоришь так, исходя из личного опыта? — вежливо интересуюсь я.       Он широко ухмыляется. А парень хорош собой, если честно. — По счастью, нет. А вообще я подошел спросить: может, ты захочешь как-нибудь поужинать со мной?       Меня снова охватывают смутные подозрения, и Ханбин, должно быть, чувствует это, потому что тут же добавляет: — Это не обязательно сразу должно быть свидание. Просто дружеские посиделки, если тебе так будет спокойнее. Я просто хочу поближе узнать девчонку, которая держит всех братьев на коротком поводке.       Я по-прежнему сомневаюсь. Тогда Ханбин нетерпеливо вздыхает. — Можно твой телефон?       Сама не знаю почему, я засовываю руку в задний карман и, вытащив свой аппарат, отдаю ему. Его пальцы быстро скользят по сенсорному экрану. — Вот. Теперь у тебя есть мой номер. Давай так: ты все обдумаешь и, если захочешь поужинать, напишешь мне сообщение. — Э-э-э, ну ладно. Хорошо.       Он снова улыбается и, отсалютовав мне на прощание, уходит. У него подтянутое, спортивное тело, и мне вдруг приходит в голову, а не в баскетбольной ли он команде. Надеюсь, что нет, потому что иначе Мин услышит о приглашении Ханбина уже на послеобеденной тренировке. Но я недооценила работу местного сарафанного радио. Новость о том, что Ханбин пригласил меня на ужин, облетает универ буквально через пять минут после того, как он это сделал. Я в двух шагах от столовой, когда мне приходит сообщение от Сон. Ким Ханбин пригласил тебя???? Я отвечаю. Да. Ты согласилась? Сказала, что подумаю. Долго не думай. Он из милых.       Следом еще одно сообщение. Капитан команды по футболу. Если бы еще это о чем-то мне говорило.       Закатив глаза, я вхожу в столовую и нахожу Сон за нашим обычным столиком в углу. Заметив меня, она улыбается, убирает телефон и говорит: — Итак, выкладывай. Он встал на одно колено? Подарил тебе цветок?       И весь следующий час она забрасывает меня вопросами о парне, с которым я говорила всего каких-то две минуты. Если честно, это помогает отвлечься от утренних перешептываний моих однокурсников и от размышлений о том, что скажет Мин, когда обо всем узнает.       Я не вижу Юнги до самого конца занятий, а когда натыкаюсь на него, он не несется ко мне навстречу, требуя, чтобы я держалась подальше от Ханбина. Нет. Он стоит, опираясь на дверцу своей машины с водительской стороны, и разговаривает с какой-то девушкой. Нежная брюнетка прислонилась к «Рендж-Роверу» и одной рукой обнимает Юнги чуть ниже талии. От этой сцены тянет блевать. — Похоже, им хорошо вместе.       Я поворачиваюсь и вижу рядом Джису. Мы с ней не разговаривали с того самого дня, когда она провела для меня экскурсию, так что ее появление меня удивляет. — Наверное. — Слышала, что Ким Ханбин пригласил тебя. — Девушка проводит рукой по своим прямым волосам. — Видимо, сегодня других новостей нет, — отшучиваюсь я. — Но если серьезно, то да. — Не ходи с ним, — неожиданно говорит она. — Иначе потом пожалеешь об этом.       Ошеломив меня этим заявлением, Джису убегает к своей машине, а мне лишь остается стоять с открытым ртом в полном недоумении от произошедшего. Но прежде чем я успеваю найти объяснение этому предупреждению, передо мной резко останавливается низкий спортивный кабриолет. С водительского сиденья мне улыбается Ханбин. — Хорошая машина. — Я заглядываю внутрь: все черное и блестящее. — Спасибо. Подарок родителей на шестнадцатилетие. Я даже немного забеспокоился, когда услышал, что здесь четыреста лошадиных сил. И подумал, может, отец решил, что мне нужно компенсировать нехватку кое-чего другого.       Я ухмыляюсь. Парень начинает нравиться мне уже только потому, что умеет посмеяться над собой. — И как, нужно? — Дженни, — шутливо пеняет он. — Вообще-то, ты должна убедить меня, что мне не стоит переживать по поводу моего мужского достоинства. — А мне-то откуда знать? — дразнюсь я. — Поделюсь с тобой тайной. — Парень нависает над приборной доской и показывает мне наклониться ближе. — У нас, мужчин, очень уязвимое эго. И лучше постоянно говорить нам комплименты, иначе мы превратимся в психопатов. — Тебе точно не стоит переживать по поводу твоего мужского достоинства, — покорно повторяю я его слова. — Вот умничка. — Ханбин одобрительно кивает. — Хочешь, подвезу до дома?       Я распрямляюсь и выискиваю глазами Тэ, мелких или хотя бы моего шофёра, но братьев на парковке нет, кроме Юнги, который меня не замечает. — Наён и Мин, — проследив за моим взглядом, задумчиво произносит Ханбин. — Они созданы для того, чтобы быть вместе. — С чего это ты взял? — В моем голосе отчетливо слышится раздражение, которое я бы предпочла скрыть. — Мин разборчив, в отличие от Тэ. Последние два года я видел его с одной и той же девушкой. По-моему, она предназначена ему. — Тогда почему они не вместе?       Мы оба наблюдаем, как Мин склоняет голову к Наён, как будто они хотят поцеловаться. — А кто сказал, что нет? — Ханбин говорит все это беспечным тоном, совсем не намереваясь обидеть меня, но тем не менее, я чувствую укол в самое сердце. — Ты уже подумала над моим предложением?       Я перевожу взгляд с Юнги на Ханбина. Он типичный богатенький мальчик. Такой, какими я изначально представляла себе мальчиков Намджуна: тёмные волосы, красивые глаза и лицо, которое украсило бы любую картину в каком-нибудь старом музее. На фоне такой естественной элегантности братья кажутся шайкой бандитов. Любая девчонка была бы на седьмом небе от счастья, предложи ей Ханбин пойти с ним на свидание, и наверное, со мной что-то не так, потому что я никак не могу найти в себе хотя бы капельку ликования по этому поводу. — Сейчас я немного не в своей тарелке, — сообщаю я ему. — Ты мог найти кого-нибудь получше — кого-то более нормального.       Пару секунд парень молча изучает мое лицо. — Не могу понять, то ли пытаешься аккуратно меня отшить, то ли просто недооцениваешь себя. В любом случае, я не собираюсь сдаваться.       От ответа меня спасает громкий сигнал пикалки. Мы поворачиваемся на звук. Машины Юнги стоит так близко к спорткару Ханбина, что бамперы обеих машин почти касаются друг друга. Расстояние между автомобилями просто нулевое, только вот машинка Юнги чуть ли не нависает над меньшим по размеру двухместным кабриолетом. Будто только и ждет, как переехать машину Ханбина. Ханбин откидывается на сиденье и переключает коробку передач. С озорным блеском в глазах он кивает в сторону Мина. — Кое-кто компенсирует нехватку кое-чего, и это точно не я.       С этими словами парень уезжает, освобождая парковочное место, которое тут же занимает Мин. Ханбин не прав. Юнги не нужно ничего компенсировать. Его огромных размеров внедорожник идеально ему подходит. — Ты пойдешь с ним? — спрашивает Мин, стоит мне закрыть за собой пассажирскую дверь. — С Ханбином? — А тебя еще кто-то приглашал?       Как бы мне хотелось, чтобы на нем не было солнечных очков. Мне не видно его глаз. Он злится? Расстроен? Или рад? — Нет, только он. И я еще думаю над его предложением. — Я изучаю профиль Юнги. — А есть причины не идти?       В его челюсти дергается мускул. Мельком взглянув на меня, парень снова смотрит на дорогу. — Вчера мы заключили перемирие, так? — Да, вроде так, — бормочу я. — Тогда я буду последним мерзавцем, если скажу не ходить с ним на свидание.       «Нет, — думаю я, — тогда бы ты показал, что тебе не все равно». — По-моему, забота о чьем-то благополучии не нарушает дух нашего мирного соглашения, — небрежным тоном говорю я. — Если так ты спрашиваешь о том, может ли он как-то обидеть тебя, то я отвечу «нет». Ни разу не слышал, чтобы он хвастался в раздевалке своими любовными похождениями. Кажется, все считают его порядочным парнем. — Мин пожимает плечами. — Он в команде по футболу. Эти ребята почти всегда тусуются только в своем кругу, так что я не слишком хорошо его знаю, но достаточно. Будь у меня сестра, я бы не стал возражать, если бы она захотела с ним встречаться.       «Я не об этом спрашивала!» — мысленно кричу я ему. Но вслух решаю попробовать зайти с другого конца: — Вы с Наён вместе? — Мы никогда не были вместе, — грубо отвечает он. — А только что так мило нежничали друг с другом. Ханбин сказал, что вы созданы друг для друга. — Да? — Юнги это, кажется, забавляет. — Не знал, что Ханбин интересуется моей личной жизнью. — Значит, Наён — часть твоей личной жизни? — Я веду себя как мазохистка, задавая все эти вопросы. — Что именно ты хочешь спросить? — Парень смотрит в левое зеркало, и мне не видно его лица. Мне слишком неловко развивать эту тему дальше, поэтому я откидываюсь на спинку кресла. — Ничего.       Через какое-то время я слышу его вздох. — Слушай, в следующем году я уеду в Ульсан. И, в отличие от Хосока, не буду возвращаться домой каждые выходные. Мне хочется какое-то время держаться подальше от этого города. От этой семьи. Да, мы с Наён хорошо проводили время, но не с ней мое будущее. И я не собираюсь пудрить ей мозги — или какой-нибудь другой девушке, раз уж на то пошло — только потому, что хочу потрахаться.       Вот я и получила ответ на свой вопрос. Даже если я ему нравлюсь — хотя он был осторожен в своих словах, — он не будет ничего предпринимать. При первой же возможности Мин уедет отсюда. Следовало бы восхититься такой честностью, но мне не до того. Я отворачиваюсь от него и наблюдаю, как за окном проносится город. Потом, устав от тишины, я вдруг спрашиваю первое, что приходит на ум. — Зачем ты дерешься? Это из-за денег? — Он начинает хохотать. — Нет, конечно! Я дерусь, потому что от этого мне становится легче. — Это из-за того, что ты не позволяешь себе спать с Наён? Поэтому тебе так необходимо отлупить парочку парней и выпустить пар? — Слова соскальзывают с языка быстрее, чем я успеваю понять, что только что сказала.       Мин останавливает «Ровер», и, оглянувшись по сторонам, я с удивлением обнаруживаю, что мы уже дома. Он, наконец, снимает солнечные очки и смотрит прямо на меня. В горле тут же пересыхает. — Что такое?       Мин протягивает руку и берет прядь моих волос. Его костяшки в паре сантиметров от моей груди, и требуются сверхчеловеческие усилия, чтобы не прильнуть к нему, не прижать его ладонь к себе. — Ты и правда думаешь, что это из-за Наён я не сплю по ночам? — Не знаю. — Я умолкаю. — Я не хочу, чтобы из-за нее.       Задержав дыхание, я жду его ответа, но он отпускает мои волосы и хватается за дверную ручку. Не поворачиваясь ко мне, Мин произносит: — Ханбин хороший парень. Возможно, тебе стоит дать ему шанс.       После его ухода я остаюсь сидеть в машине, чтобы собраться с мыслями. Никто из нас не говорил напрямую, но теперь он все знает. Я выдала свои чувства, и Мин сказал мне держать их при себе. Он сделал это деликатно, но и чистое лезвие режет больно.       Когда я вхожу в дом, Венди сидит у бассейна. Похоже, ей стало лучше после того, как она напилась вчера. Она что-то говорит Юнги, который стоит рядом с ее шезлонгом, словно каменное изваяние, в то время как ее рука поглаживает его голень. Точно так же она трогала Хосока, и мне становится интересно, почему братья позволяют ей это. Я же знаю, что они ее терпеть не могут. И у Джуна есть лишь один способ наладить отношения со своими сыновьями — дать отставку Венди. Чувствуя себя одинокой и раздраженной, я отправляюсь к Тэ. Он лежит на своей кровати и смотрит какую-то передачу про автомобили, где разбирают тачку, потом снова собирают, и в итоге она становится похожа на мультяшную машинку. — У нас миряшки? — Широко улыбается он, завидев меня. — Что это за слово такое? — входя в его комнату, спрашиваю я. — Слово как слово. — Дурила тоже слово, но вряд ли ты найдешь его в словаре. — Ты назвала меня дурилой? — Не-а, ты просто обычный старый добрый засранец. — О, спасибо, маленькая сестренка. — Мы с тобой вообще-то одного возраста. — Я закатываю глаза и залезаю на кровать рядом с ним. Тэхен двигается, чтобы дать мне больше места. — Я всегда был старше и мудрее своих лет. — А, ну да. — Серьезно тебе говорю. Мин сказал, теперь мы все дружим. Это по-настоящему или ты играешь в новую игру? — Начнем с того, что я никогда не играла с вами ни в какие игры, — ворчу я. — Так что да, думаю, все по-настоящему. — Парень воспринимает мои слова с еще большим облегчением, чем я ожидала. — Если честно, я хотела тебя кое о чем спросить. Что ты думаешь о Ким Ханбине? — А что ты хочешь знать? — Он пригласил меня на свидание, как только услышал, что я целовалась с тобой. Видимо, это был поцелуй одобрения. — Тэ шевелит бровями. — Я чудо, да? — Ты — это что-то с чем-то. — Я кидаю ему в голову подушку, но парень перехватывает ее и прижимает к груди. — Почему ты поцеловал меня? — У меня было такое настроение. Ты была рядом. Мне захотелось поцеловать тебя. — Парень пожимает плечами и отворачивается к телевизору.       Было такое настроение. Захотелось. У Тэ все так легко. Он следует своим основным потребностям. Поесть, попить, поцеловаться, повторить. — А вот почему ты меня поцеловала? — задает он встречный вопрос. — Мне тоже захотелось. — Хочешь еще? — Он похлопывает себя по щеке в качестве приглашения. Рассмеявшись, я качаю головой. — Как так? — На самом деле мой отказ его ничуть не обижает. — Потому что… просто потому что. — Я стараюсь не смотреть ему в глаза. — Ну нет, ты так легко не отделаешься. Я хочу, чтобы ты произнесла это вслух. Расскажи своему старшему брату, что ты втюрилась в своего другого старшего брата. — Хватить выдумывать. Не втюрилась я в Юнги, — вру я. — Чушь. — Нет, — настаиваю я, но Тэ, похоже, видит меня насквозь. — Черт, Джен, да я хочу покурить уже когда вы двое просто находитесь в пяти шагах друг от друга. — Он ухмыляется, но почти тут же принимает серьезный вид. — Слушай, ты мне нравишься, хотя не думал, что так получится. Так вот, потому что ты мне нравишься, я должен предупредить тебя, что с нами, не все в порядке. Мы хороши в постели, но за ее пределами? Ураган четвертой категории. — А Ханбин? — Он хороший парень. В отличие от меня не спит со всеми подряд. Парни из команды по футболу уважают его. Отец судья. — Какие-нибудь слухи знаешь? — Не-а. Ты хочешь встречаться с ним? — Джису сказала… — Лучше не слушать то, что она говорит, — перебивает меня Тэ.       Я подозрительно смотрю на него. — Это почему? — В прошлом году они с Хоби были вместе.       У меня шок. Серьезно? Джису и Хосок? — В школе Джису была странной, — продолжает Тэ. — Брекеты. Чудные прически. Не знаю, что она сделала со своими волосами. Может, стрижка другая. Но в академию она пришла полностью изменившейся. Хоби только увидел ее и сразу же объявил своей. Но незадолго до смерти дяди Минхо что-то изменилось. Он со скандалом бросил ее, и с тех пор она ведет себя как злобная ведьма. — Ни черта себе, — присвистываю я. Джису и Хосок. Совсем не могу представить их вместе. — Я тебе предупреждал. Ураган четвертой категории. — Он разрубает воздух ладонью, вздыхает и снова отворачивается к телевизору.