Вам повторить?

      На следующее утро Ханбин уже ждет меня у моего шкафчика. Хотя и Мин, и Тэ одобрили этого парня, я все еще в сомнениях. Ханбин едва успевает поздороваться, как я сразу же беру быка за рога. — Хочу тебя предупредить, что пока не могу ни на что согласиться, — неловко объясняю я. — Сейчас в моей жизни происходят большие перемены, и я не хочу добавлять к этому еще больше стрессовых ситуаций. — Я понимаю, — заверяет меня парень, а потом наклоняется и нежно целует в щеку. — Ты прелесть. Я могу подождать.       Я прелесть? Кроме мамы, так меня больше никто не называл. Но мне это даже нравится. Теперь Ханбин встречает меня у моего шкафчика каждый день, рассказывает что-нибудь забавное, а когда уходит, то обязательно целует в щеку. Тэ дразнит меня этим каждый вечер, в отличие от Юнги, который в этот момент надевает маску безразличия. Даже Намджун заметил перемены в особняке. Когда как-то вечером он проходил мимо моей спальни и увидел, как мы с Тэ вместе смотрим телевизор. Клянусь, его брови взлетели так высоко, что чуть не соскочили с лица.       В пятницу я приношу Ханбину яблочный пирожок — он признался, что это его самое любимое лакомство. В этот раз он целует меня прямо в губы — поцелуй получается нежным, сдержанным, но на удивление приятным. Громкий удар в конце коридора пугает меня, и я отскакиваю от Ханбина, чуть не выронив из рук его подарок. — Осторожнее. — он забирает у меня свой пирожок. — Нельзя уничтожать еду. Придется мне наказать тебя.       Его глаза весело поблескивают. — Ты хочешь встречаться со мной только потому, что у меня есть доступ к сладкой выпечке? — с наигранным подозрением спрашиваю я. — Ох, черт! — Парень прикладывает ладонь к сердцу. — Ты меня раскусила. Мне есть чего бояться? — Его кривляния вызывают у меня улыбку. — О, я заставил тебя улыбнуться, и это плохо, потому что, сладкая, твоя улыбка убивает. По-моему, мое сердце остановилось. — Он хлопает себя по груди. — Ну-ка, послушай.       Ханбин такой простой, с ним настолько легко общаться, что я решаю подыграть ему. Я прислоняюсь к его груди и слушаю тихое, ровное сердцебиение. Рядом раздаются отвратительные звуки, как будто кого-то тошнит. Выпрямившись, я вижу Юнги и Тэ, который засунул палец себе в горло. Он закатывает глаза и продолжает идти, куда шел. Мин даже не поднимает глаз. — Так ты придешь сегодня на игру? — Наверное. Но, успею только на вторую половину. По пятницам я работаю до семи. — А как насчет вечеринки после матча? — Я пойду с Тэ, — признаюсь я.       Прошлым вечером мы договорились, что он отвезет меня. Во время нашего с Тэхеном разговора об игре и спорах, на чьей машине мы поедем на вечеринку, Мин стоял, как каменная статуя. Он не проронил ни слова, отчего мне хотелось разбить на кусочки его кнопку выключения звука, чтобы заставить его заговорить со мной. Но это, наверное, положило бы конец нашему перемирию. — Ясно. Но мы можем потусить вместе, правда? — спрашивает Ханбин. — Правда.       Он улыбается мне своей улыбкой и уходит, я же размышляю, почему просто не сказала ему «да».       Вечеринка проходит в особняке одного из игроков команды по футболу. Какого-то там Бобби. Я его не знаю. Он, как и Мин, учится на выпуске и, по слухам, просто помешан на науке. — Мин здесь? — Спрашиваю я. — Не знаю. Наверное, но… сегодня после игры я снова видел его с Наён.       В ответ я залпом выпиваю половину бокала со спиртным. Тэхен изучает мое лицо. — С тобой все будет в порядке? — Все будет замечательно, — стараюсь убедить его я. — Если что-то понадобится, тут же звони. — Он поднимает вверх свой телефон. — Ну, а пока я пойду, мне нужно срочно с кем-нибудь перепихнуться, сестренка.       Он быстро чмокает меня в щеку и уходит в сторону бассейна. Как только Тэ исчезает из поля зрения, рядом мгновенно возникает Ханбин. Его глаза озорно поблескивают. — Боже, думал, твой надзиратель никогда не уйдет. Пойдем, я тебя со всеми познакомлю.       Парень обнимает меня за плечи и начинает водить от компании к компании. Ребята с академии, которые обычно стараются меня не замечать, вдруг кивают, улыбаются и заводят беседу. О сегодняшней выигранной игре. — Тебе весело? — шепчет Ханбин мне в волосы. Я прижимаюсь к нему. — Да. Правда, — сама себе удивляясь, отвечаю я.       Славный Ханбин рядом, его крепкая рука обнимает меня за плечи, теплое тело прижимается к моему телу. Вдруг я чувствую странную вялость. Алкоголь притупил мои защитные рефлексы, как и предупреждал Тэ, и теперь в затылке тревожно покалывает. — Давай я принесу тебе еще выпить, — предлагает мой партнёр. — Думаю… — Я смотрю на него, забыв, что именно хотела сказать. — Ей нужно в туалет.       Я хмуро смотрю на того, кто вмешался. Ким Джису. Что она здесь делает? Прежде чем я успеваю возразить, она затаскивает меня в ближайшую ванную и закрывает дверь. Я наблюдаю, как Джису открывает кран и подносит под струю полотенце для рук. — Что, черт возьми, происходит? — сердито спрашиваю я. Она поворачивается, ее лицо мрачнее тучи. — Слушай, — без предисловий начинает она, — ты мне не особо нравишься… — Бог ты мой, как мило! — Но я даже худшему врагу не пожелаю связаться с Ханбином.       Теперь я окончательно ничего не понимаю. — А что не так с ним? Мин и Тэ поручились за него. Сказали, что он хороший… — Хочешь совет? — обрывает она меня. — Не верь ни единому слову своих братьев.       Теперь понятно, о какой злобе говорил Тэ. Ее настрой читается в сжатой челюсти, резких словах. — Я понимаю, почему ты их недолюбливаешь, — мягко говорю я. — Я слышала про вас с Хоби…       Девушка снова обрывает меня на полуслове, в ее глазах полыхает раздражение. — А знаешь что? Я передумала. Вы с Ханбином отлично подходите друг другу. Приятной ночи, Дженни.       И тут Джису кидает в меня мокрое полотенце, которое ударяется мне в лицо, замочив весь перед футболки. Я в недоумении вешаю полотенце на место и отлепляю мокрую ткань от груди. Что, черт возьми, это было? Ханбин ждет снаружи с обеспокоенным видом. — Что случилось? Вы с Джису сцепились? — Не совсем. Ничего не поняла, но она сильно разозлилась и намочила мою майку. — Я показываю на промокшую футболку с логотипом «Корё», которую позаимствовала у Чонгука и завязала сзади, чтобы она была мне как раз. — Тебе нужна новая футболка? Могу что-нибудь найти в комнате Бобби. — Парень показывает на второй этаж. — Нет, все нормально. Скоро она высохнет. — Я несколько раз дергаю ткань. Она достаточно тонкая, и пятно скоро исчезнет. Бин кивает. — Не хочу говорить ничего плохого о Су, но в последнее время она не самая счастливая девчонка на свете. Не позволяй ей вымещать свое недовольство на себе. — Да, я уже поняла. — В другой комнате играют в дартс. Не хочешь посмотреть? — А что, почему бы и нет.       Его рука задевает мое плечо, когда мы идем по коридору. — Знаешь, Бин… — Я делаю глубокий вдох. — Думаю, мы можем пойти на свидание. — Да? — Он радостно улыбается. — Конечно! — Круто. — Он притягивает меня к себе и целует в висок — это так мило, что добавляет еще одно очко в его пользу. — Но сначала давай надерем кому-нибудь задницу в дартс.       В разгар третьего раунда я чувствую странную сухость во рту. Я тянусь за своей бутылкой, но промахиваюсь и сбиваю ее со стола. — Ой, черт. Простите.       За моей спиной раздается хихиканье девчонок. Я падаю на колени и начинаю искать, чем можно вытереть пол. Футболкой! Моя футболка хорошо впитывает жидкость и она уже все равно мокрая. И вообще, этот кусок ткани мне надоел. Вдруг меня начинает раздражать вся моя одежда. Лифчик кажется слишком тесным, резинка трусиков впивается в кожу. Стежки на подоле юбки царапают бедра при малейшем движении. Мне нужно срочно раздеться. Я поднимаюсь на ноги и опираюсь на плечо Бина. — Мне пора, — говорю я.       Ханбин притягивает меня к себе, обняв рукой за талию. — Где Мин? — Я резко разворачиваюсь. Ощущение покалывания между ног заставляет меня думать о нем. — Он мне нужен. — Нет, не нужен. У тебя есть я. — Бин медленно трется об меня. — Нет. — Я вырываюсь из его объятий. — Прости. Я не думаю… Я не… — Я поднимаю руку к голове и дрожащей ладонью провожу по волосам. В крови пульсирует желание. В ушах с бешеной скоростью грохочет сердце. Я заставляю себя сосредоточиться. — Мне нужен Мин. — Господи, вот тупая сучка. Просто закрой глаза и наслаждайся.       В голосе Ханбина вдруг не осталось ничего приятного. Он звучит холодно и раздраженно. Бин хватает меня за одежду. Я хочу ударить его по рукам, но оказываюсь беззащитной перед ним — мои собственные руки меня не слушаются, и ему ничто не мешает стянуть с меня футболку. — Ну как тут у нас дела? — доносится до меня чей-то голос. Близко. Он очень близко. — Она под наркотой. Я дал ей выпить, но там была наркота. — Похоже, Бин доволен тем, как ловко все провернул. Я пытаюсь занести кулак для удара, но рука вдруг оказывается очень тяжелой. — Чувак… Тебе обязательно делать это с Ким Дженни? Я думал, что после той заварушки с сестрой Джису, мы не будем зависать с местными. Не гадь там, где ешь.       Ханбин фыркает. — Да они терпеть ее не могут. Она ничего не расскажет. Она мусор. Я обрабатывал эту дешевку почти неделю.       Он обхватывает ладонями мое лицо, и мне становится так хорошо! Как бы мне хотелось, чтобы здесь был Мин и чтобы это были его руки. Я со стоном произношу его имя. — Что она сказала?       Ханбин смеется. — По-моему, эта девица трахается и с Тэ, и с Мином. — Он начинает грубо лапать мою грудь, и его прикосновения вновь заставляют меня стонать. — Черт, смотри, как она возбудилась, — с восхищением произносит тот парень. — Круто! Можно я займусь ею, когда ты закончишь? — Конечно. Дай я оторвусь как следует, а потом она вся твоя. — Как думаешь, она не сильно тугая? Слышал, у нее был богатый опыт. — Пока не знаю. Никак не могу раздвинуть ее чертовы ноги. — Он толкает меня на кресло и впихивает колено между моих ног. — Давай дадим ей немного кокса? Он приведет ее в чувство. — Точно, отличная идея.       Давление исчезает вместе с Ханбином, который поднимается и отходит к шкафчику. Я с тревогой наблюдаю, как он роется в ящиках. — Где же Бобби держит это дерьмо… Думал, оно тут… О, наверное, в холодильнике.       С улицы доносятся приглушенные голоса. — Дженни… видел ее… Бин… бассейн… — Мин. — Я заставляю себя подняться. — Юнги.       Пошатываясь, я прохожу мимо двух девчонок, которые целуются, не замечая ничего вокруг. — Эй, подожди-ка. — Ханбин с грохотом закрывает ящик, подбегает ко мне и хлопает ладонью по двери, прежде чем я успеваю открыть ее. — Куда это ты собралась? — Мне пора уходить, — настойчиво говорю я и хватаюсь за дверную ручку. — Никуда ты не пойдешь. Возвращайся на место.       Мы начинаем бороться за дверь. В руке Бина появляется что-то острое и блестящее. — Донхек, помоги, — зовет он. Я принимаюсь молотить руками в дверь. — Юнги! Мин!       Бин разражается ругательствами, а Донхек оттаскивает меня в комнату, но уже слишком поздно. Дверь распахивается, и появляется Мин. Увидев нас, он приходит в ярость. Я рвусь к нему. Изумленный Ханбин отпускает меня, и я падаю на пол. — Что, мать вашу, тут происходит?! — рычит Мин. — Черт, мужик, да она просто в хлам, — торопливо рассмеявшись, отвечает Ханбин. — Мне пришлось привести ее сюда, чтобы она не опозорилась при всех. — Нет, нет, — возражаю я, пытаясь объяснить, но в голове ужасная каша. Я не могу найти нужных слов и в отчаянии смотрю на Юнги. Теперь он меня возненавидит. Он поверит, что я на самом деле шлюха. Желание бороться угасает. У меня больше нет сил.       В дом входят еще люди, и перед моими глазами появляются пять пар огромных ног. Число свидетелей моего позора растет. Я опускаю голову на плиточный пол в надежде, что он разверзнется подо мной и поглотит меня целиком. — У тебя два варианта, — медленно начинает Мин. — Либо ты извиняешься и говоришь правду, и тогда получишь по морде только от одного из нас. Либо ты лжешь, и тогда мы по очереди превращаем твое тело в научный проект. Советую тебе быть осторожным, выбирая слова.       Он говорит со мной? Наверное, да. Я поднимаю голову, чтобы возразить, чтобы сказать, что я не сделала ничего плохого, но тут вижу стену из моих «братьев». Все они здесь. Все до единого, включая Хоби. Руки сложены на груди, глаза мечут громы и молнии. Но ни один не смотрит на меня. Я оборачиваюсь через плечо на Ханбина, который стоит, опустив руки, между пальцев болтается шприц. Он прочищает горло. — Мин, я не сделал ничего… — Похоже, ты сделал свой выбор. — Да, и очень глупый, — слышу я тихий голос Тэ.       Оставив Бина в покое, Мин наклоняется и поднимает меня на руки. Он прижимает меня к своей груди, одной рукой поддерживая под попу, второй обняв за плечи. Этот парень был моим врагом, источником душевных мук. Но сейчас я цепляюсь за него так, как будто во всем мире только он может даровать мне утешение и покой.       Оказавшись внутри «Рендж-Ровера», я начинаю плакать. — Юнги, со мной что-то не так. — Я знаю, Джен. Но все будет хорошо. — Его холодная ладонь опускается на мою ногу, и от ощущения его прикосновения я на грани эйфории. — Мне нужно почувствовать тебя. — Я пытаюсь подтянуть его ладонь выше.       Мин с тяжелым стоном вздыхает. Он крепче хватает меня за ногу, всего лишь на секунду, и тут же отпускает. — Нет, — протестую я. — Мне очень хорошо. — Бин накачал тебя, Дженни. Твое возбуждение вызвано наркотиками, и я ни за что не воспользуюсь твоим состоянием. — Но… — начинаю спорить я, протягивая к нему руку. — Нет, — рявкает он. — А теперь, пожалуйста. Ради бога, пожалуйста, сиди тихо и позволь мне отвезти тебя домой.       Я отодвигаюсь, но легкое ощущение покалывания на коже не проходит. Я тру ногу о ногу, чтобы хоть как-то облегчить свою агонию, и это немного помогает. Я бы предпочла, чтобы меня касался Мин, но мои собственные руки тоже могут даровать облегчение, от которого не хочется отказываться. Я провожу руками по бедрам, по икрам. Мое тело словно горит огнем, и я засовываю руки под позаимствованную у брата футболку, чтобы растереть чувствительную кожу. — Господи, Дженни, пожалуйста. Ты убиваешь меня.       Смутившись, я пытаюсь перестать. — Прости, — тихо извиняюсь я. — Я не понимаю, что происходит. — Давай просто отвезем тебя домой. — В голосе Юнги слышится усталость.       Оставшаяся часть пути проходит в ужасных муках. Я всеми силами стараюсь не прикасаться к себе. Мин останавливает машину на подъездной дорожке и выпрыгивает из «Ровера», не дождавшись, пока заглохнет мотор. Он рывком распахивает дверь, и я вываливаюсь прямо в его объятия. Слышится, как хлопают автомобильные дверцы, и остальные братья идут к дому вместе с нами. Чимин впереди всех, чтобы открыть дверь. — Ее ждет длинная ночь. Кто-то из вас должен помочь ей, — говорит Хосок. — Каким образом? — выдавливает из себя Мин. — Ты сам знаешь, — тихо отвечает Хоби. — Блин. — Хочешь, я это сделаю? — спрашивает Тэ.       Я еще сильнее прижимаюсь к Юнги, а он еще крепче сжимает меня. — Нет. Это буду я.       Моя голова как в тумане. Мин относит меня наверх и кладет на кровать. Когда он отодвигается, я испуганно тянусь к нему. — Не уходи. — Не уйду, — обещает он. — Только возьму полотенце.       Когда он исчезает в ванной, я снова начинаю плакать. — Не понимаю, почему я такая плаксивая. — Тебя по уши накачали наркотой. Черт его знает, что он еще тебе дал. — Голос Юнги полон отвращения. — Прости, — шепчу я. — Я злюсь не на тебя. — Он прижимает холодную ткань к моему лбу. — Я злюсь на себя. Я сделал это. Ну, мы с Тэ. Это все из-за меня. — Он кажется печальным. Он усаживается рядом со мной и начинает водить полотенцем по лицу, по шее, по плечам. Я в раю.       Мы оба перестаем дышать. — Дженни, — начинает Мин, но умолкает, глядя, как я сажусь на кровати. Я вытаскиваю мокрое полотенце из его руки и кидаю на пол. Его футболка летит туда же. — Джен. — Парень делает еще одну попытку. Но мне надоело, что он старается вести себя как благородный рыцарь. Он нужен мне, прямо сейчас. Я залезаю ему на колени и обхватываю ногами за талию. — Спроси меня, почему Ханбин так злился на меня.       Юнги пытается расцепить мои ноги. — Дженни… — Спроси.       Спустя пару минут парень оставляет попытки избавиться от меня. Его ладони опускаются на мои бедра, и по всему моему телу пробегает дрожь. — Почему он так злился на тебя? — осипшим голосом спрашивает Мин. — Потому что я не переставала повторять твое имя. — Его глаза вспыхивают. Он мрачнеет. Я сцепляю руки у него на шее, и он тяжело вздыхает. — Ты еще плохо соображаешь. — Но это не из-за наркотиков, — шепчу я. — Я перестала ясно соображать с тех самых пор, как увидела тебя.       С его губ срывается стон. — У меня такое ощущение, будто я пользуюсь ситуацией.       Я притягиваю его голову к себе. — Ты нужен мне, Мин. Не заставляй меня умолять.       И тут парень сдается. Одна его рука запутывается в моих волосах, а второй он грубо притягивает меня к себе. — Тебе больше никогда не придется просить. Я дам тебе все, что ты захочешь.       Мин склоняется ко мне, касаясь губами моих. Сначала это нежные, легкие, как перышко, прикосновения, словно он хочет запомнить форму моих губ. И вдруг, когда я уже собираюсь умолять о большем, он просовывает язык мне в рот и целует так глубоко, что кружится голова. Мы падаем на матрас. Его руки находят мои бедра и притягивают к нему. Его рот, голодный, требовательный, словно сплавился с моим. Наши руки запутались друг в друге, его рот находит пульсирующую точку за моим ухом, у основания шеи, и он целует меня так, словно ему все мало.       Он проталкивает бедро между моих ног, и даже сквозь трусики и его джинсы я получаю то, что мне так нужно. Почти. Остается еще чуть-чуть, и я выражаю свою неудовлетворенность мучительным стоном. Мин поднимается надо мной на локтях и смотрит на меня из-под полуопущенных век. Его губы распухли от наших поцелуев. Ладонь Юнги начинает двигаться, и он прижимает ее к месту, которое изнывает от жажды прикосновения. Мое тело похоже на оголенный провод, еще несколько секунд, и я взорвусь. Буквально секунд, потому что еще одно движение его ладони, и внутри меня разливается удовольствие. Я ловлю ртом воздух и дрожу, ошарашенная необычными ощущениями. Может, дело в наркотиках, но мне хочется думать, что это все Мин. Он тихо нашептывает ласковые слова, пока я сотрясаюсь под его рукой. Доказательство его собственного возбуждения упирается мне в бедро. Губы Юнги снова находят мои, и я целую его с новой настойчивостью, потому желание внутри вновь растет, быстрее, чем мы оба ожидали. Я хватаю его за плечи и тяну к себе, пока он не оказывается на мне. Наши рты соединяются, и Мин стонет. Его твердое тело — единственное, что может подарить мне облегчение. Он большой и готов к действию, но когда я просовываю руку между нами, Юнги убирает ее. — Нет, — произносит он вымученным голосом. — Сегодняшняя ночь не для меня. Особенно когда ты…       «Под наркотиками», наверное, хочет сказать он, но я уже не чувствую себя под кайфом. Его рот опускается на мою шею, он целует и посасывает кожу, вжимаясь в меня своим телом. Он проводит дорожку поцелуев по моей груди, и меня обдает жаркой волной. Я дрожу под ним, мое тело вытягивается в струнку, стремясь к чему-то неуловимому. Его пальцы ласкают внутреннюю поверхность моего бедра. Он поднимает голову, беззвучно спрашивая разрешения. Я торопливо киваю. Мне очень этого хочется. Закрыв глаза, Мин медленно вводит в меня свой палец. И сжимает зубы. — Черт, ты такая тесная. — Я тебе говорила, — удается вымолвить мне. Он смеется. — Да, было дело.       Мин вытаскивает палец и проводит рукой по моему бедру.       Когда я расслабляюсь, он поднимается и ложится рядом, притянув меня к себе. — Тебе обязательно было приезжать сюда?       Его вопрос обескураживает меня. — Я… ты знаешь, почему я здесь. Твой отец… — Я имел в виду, почему сейчас. — Его полные отчаяния слова теплым дыханием ложатся на мою кожу. — В другое время, в другом месте, далеко отсюда, у нас с тобой могла быть совершенно другая история. — Я не понимаю, что ты говоришь. — Я говорю, что это больше не должно повториться. — Парень поднимает голову, и я вижу его боль. — Мне нужно уехать отсюда. Свалить подальше от этого богом забытого места и стать другим человеком. Который будет лучше… Будет достойным. — На последнем слове он спотыкается. — Достойным, — шепотом повторяю я за ним. — Почему ты считаешь себя недостойным?       Какое-то время Мин молчит. Его ладонь рассеянно ласкает мое плечо. — Это неважно, — наконец произносит парень. — Забудь. — Мин…       Он садится и сбрасывает футболку, которую надел в машине. Другая его футболка, та, что он сорвал с себя и надел на меня, когда мы уходили с вечеринки, бесформенной кучей валяется на полу, рядом с остальной моей одеждой. — Закрывай глаза, Дженни, — устраиваясь рядом со мной, грубо говорит он. Мин без футболки, но все еще в джинсах. Ткань царапает мою голую ногу, когда я закидываю ее на него. — Закрывай глаза и засыпай. — Обещай, что не уйдешь, — говорю я, уткнувшись в его обнаженную грудь. — Обещаю.       Я придвигаюсь к нему еще ближе и растворяюсь в тепле его тела и равномерном биении сердца у меня под ухом.       На следующее утро, когда я просыпаюсь, Юнги в комнате нет. — Как дела, сестренка? — спрашивает сидящий за кухонным столом Тэхен, когда я вваливаюсь в кухню, чувствуя себя так, словно меня переехала фура. — Чувствую себя отвратительно. — Я набираю стакан воды из-под крана и залпом выпиваю его, потом набираю еще один. — Жуткое состояние. У меня было то же самое, когда я впервые познакомился с «Джессикой». — Голос Тэ полон сочувствия. — Джессика? — с любопытством спрашивает входящий на кухню Намджун. — У тебя новая подружка, Тэхен? А что случилось с Чеен?       Тэ изо всех сил старается сдержать смех. — Мы с Чеён расстались. Но эта крошка Джессика — отличная девчонка. — Он ехидно мне ухмыляется.       Голова раскалывается на части, поэтому я не могу даже улыбнуться в ответ. Джун смотрит на меня, и его явно удивляет увиденное. — Дженни, ты выглядишь ужасно. — Намджун с подозрением поворачивается к Тэ. — Во что вы впутали ее вчера? — Обычная попойка. Как выяснилось, Дженни плохо переносит спиртное.       Я благодарно киваю ему, высунувшись из-за Джуна. — Ты выпила лишнего? — с недовольным видом спрашивает Намджун, повернувшись обратно ко мне. — Совсем чуть-чуть, — признаюсь я. — О, да ладно тебе, пап, не надо вот этих нравоучений, — вмешивается Тэ. — Ты дал мне попробовать пиво в двенадцать лет. — А мне в одиннадцать, — добавляет Хосок, входя в кухню. На его голой груди отчетливо виднеется царапина. Он с симпатией смотрит на меня. — Как себя чувствуешь? — У нее жуткое похмелье, — отвечает за меня Тэхен и выразительно смотрит на брата, улучив момент, когда их отец отворачивается. Намджун все равно недоволен моим поведением. — Я не хочу, чтобы ты злоупотребляла алкоголем. — Ты переживаешь, что она может лишить тебя звания чемпиона по пьянству семейства Ким? — через смех спрашивает Тэ. — Хватит, Тэхен. — Эй, пап, но это лицемерие. Или двойные стандарты. Тебе плевать, когда мы напиваемся в стельку, тогда почему ты так ополчился на Дженни?       Намджун по очереди смотрит на своих сыновей, потом на меня и качает головой. — Наверное, мне нужно радоваться, что вы стали защищать друг друга.       В коридоре раздаются шаги, и у меня перехватывает дыхание, когда в кухне появляется Мин. Черные спортивные штаны свисают с бедер, на голой груди виднеются капельки воды. Он даже не смотрит в мою сторону и сразу идет к холодильнику. Настроение у меня тут же портится, хотя не знаю, какой реакции я от него ожидала. То, что я проснулась в одиночестве, уже говорило само за себя. И его вчерашние слова — это больше не должно повториться — только все подтвердили. — О, Дженни, — вдруг говорит Джун. — Забыл сказать тебе. Завтра приезжает твоя машина, так что в понедельник утром ты сможешь добраться до работы сама. — Здорово, — кротко отвечаю я. — Итак, — Джун обводит взглядом кухню, — у кого какие планы на сегодня? Дженни, я подумал, что мы с тобой… — Я собираюсь поехать на пристань с Сон, — перебиваю я его. — Мы хотели пообедать в морском ресторане на воде, о котором она трещит без умолку. — Мой ответ, кажется, расстраивает его. — О, ну ладно. Поезжай, конечно. — Джун поворачивается к своим сыновьям. — Кто-нибудь хочет отправиться со мной на поле для гольфа? Давненько мы не играли все вместе.       Но ни один из братьев не принимает его приглашения, и когда Намджун с потерянным видом уходит из кухни, я хмурюсь. — Вам, парни, что, так сложно попытаться и сделать над собой усилие? — спрашиваю я их. — Поверь, мы стараемся изо всех сил, — отвечает Хоби, и его злобная усмешка застает меня врасплох.       Когда старший брат выходит из кухни, я вопросительно смотрю на Тэ. — Какая муха его укусила? — Понятия не имею.       В кои-то веки Тэхен пребывает в таком же неведении, как и я, но Мин, должно быть, что-то знает, потому что он с хмурым видом говорит: — Оставьте Хоби в покое.       И тоже уходит. Парень ни разу не посмотрел в мою сторону, и боль в тысячу раз сильнее похмельной сжимает в тиски мое сердце.

***

      Обед с Сон проходит весело, но я хочу уйти пораньше, потому что голова по-прежнему болит так, словно в нее втыкают ржавые ножи. Сон смеется и говорит, что чем сильнее похмелье, тем круче была вечеринка, и я позволяю ей поверить в ту же ложь, что мы скормили Джуну: я слишком много выпила и теперь расплачиваюсь за это.       Не знаю почему, но мне не хочется рассказывать ей про Ханбина. Сон моя подруга, и она будет первой в очереди, чтобы растерзать его за то, что он сделал со мной. Но что-то удерживает меня от того, чтобы довериться ей. Может быть, мне просто стыдно. Но я не должна чувствовать стыд. Не должна. Я не сделала ничего плохого, и если бы был хоть крохотный намек на то, что Ханбин окажется таким мерзавцем, я ни за что не пошла бы с ним в домик для бассейна. Нет, ни за что на свете. Но каждый раз, когда я начинаю думать о прошлой ночи, перед глазами тут же встает картинка, когда я шепчу имя Юнги, в то время как грязные ручонки Ханбина шарят по моему телу. И стоит только представить это, как меня переполняет чувство стыда. Сон довозит меня на машине до особняка, и мы расстаемся. За обедом она сказала мне, что ее бойфренд приезжает на следующие выходные, и мне не терпится познакомиться с этим парнем.       После обеда погода стоит замечательная, так что я решаю переодеться в купальник и немного полежать у бассейна. Возможно, солнечный свет поможет мне снова почувствовать себя человеком. Я беру книгу и устраиваюсь на шезлонге, но мое одиночество длится не более двадцати минут — его нарушает Хосок в купальных плавках. Из всех братьев Хосок, наверное, самый стройный. У него фигура пловца, и Тэхен как-то рассказал мне, что Хоби получил полную стипендию в универе благодаря плаванию. Его непривычно медленный ритм и нечеткие движения руками вызывают у меня тревогу. Но возможно, мне не о чем волноваться. Ведь я всего-то раз видела, как он плавает. Может, сегодня парень просто решил не особо усердствовать.       Проходит час, и Хосок, вылезая из бассейна, окликает меня. — Да?       Он подходит ко мне, вода стекает с него на пол террасы. — Сегодня на пляже будет вечеринка. В особняке Ли. — Парень вытирает грудь полотенцем. — Я хочу, чтобы ты осталась дома.       Я выгибаю бровь. — Теперь ты тоже будешь контролировать мою социальную жизнь? — Сегодня вечером — да. — Его тон не допускает никаких возражений. — Я серьезно. Держись подальше от этой вечеринки.       После прошлой ночи у меня у самой нет ни малейшего желания вообще появляться на вечеринках, но я так и не привыкла к тому, когда мне указывают, что делать. — Может быть. — Никаких «может быть». Ты никуда не пойдешь.       Хосок исчезает в доме, но не проходит и пяти минут, как над моим шезлонгом нависает Тэ. — У Ли Минхека… — Вечеринка, — заканчиваю я за него. — Да, я уже в курсе.       Он потирает рукой щетину. — Ты не пойдешь. — Вижу, вы с Хосоком уже пообщались.       Судя по его лицу, так оно и есть, но Тэ решает применить другую тактику и улыбается мне своей ослепительной мальчишеской улыбкой. — Слушай, сестренка, что тебе там делать? Отдохни сегодня, расслабься, посмотри какую-нибудь дораму… Но сегодня ты с нами не пойдешь. — С нами? — эхом повторяю я. — Мин тоже идет?       Тэхен пожимает плечами, а его попытки не встречаться со мной взглядом настораживают меня. Что, черт возьми, они задумали? Внутри нарастает паника. Ханбин тоже там будет? Поэтому они не хотят, чтобы я пошла? Но я не успеваю задать ни одного вопроса, потому что Тэ уже и след простыл. Вздохнув, я поднимаю книгу и пытаюсь сосредоточиться на главе, которую читаю. Но все бесполезно, меня терзают сомнения. — Привет.       Я поднимаю глаза и вижу приближающегося Юнги. Впервые за сегодняшний день он смотрит прямо мне в глаза. Его тело опускается на стоящий рядом шезлонг. — Как ты себя чувствуешь?       Я откладываю книгу. — Лучше. Голова больше не болит, но слабость еще ощущается.       Он кивает. — Ты должна поесть. — Я поела. — Тогда поешь еще. — Поверь мне, я готова лопнуть. — Мои губы растягиваются в улыбке. — За обедом Сон засунула в меня безумное количество креветок и крабовых ножек.       Его губы дергаются.       «Улыбнись, — мысленно умоляю я его. — Улыбнись мне. Сделай хоть что-нибудь». Но улыбка так и не появляется. Я сажусь прямо, а потом склоняюсь к нему и обхватываю ладонями его лицо. Когда я провожу большими пальцами по его нижней челюсти, у него учащается дыхание. Не знаю почему я это сделала, но мне этого захотелось. — Не смотри на меня так. — Как? — шепчу я. — Ты знаешь как. — Простонав, парень убирает мои руки от своего лица и, пошатнувшись, встает. — Этого больше не повторится. Я не допущу.       От отчаяния все внутри у меня сжимается. — Почему нет? — Потому что это неправильно. Я не… Я не хочу тебя, поняла? — Мин мрачно усмехается. — Вчера вечером я просто проявил любезность, потому что ты была под кайфом и тебе нужна была помощь. Я оказал тебе услугу, вот и все. Я не хочу тебя.       Он уходит прочь прежде, чем я успеваю отреагировать. А вернее, прежде, чем я успеваю обозвать его гнусным лжецом. Мин не хочет меня? Вранье. Если бы он не хотел меня, то не целовал бы так, словно умирал от голода, а я была единственным источником насыщения. Он врет мне, и теперь моя тревога достигла рекордного уровня. И не только тревога, но и решимость, потому что у Мин Юнги определенно есть секреты, в которых я пока не могу разобраться.       Но я разберусь. Я все выясню. Почему он держит всех на расстоянии, почему считает себя недостойным, почему притворяется, что между нами ничего нет, хотя мы оба знаем, что это не так. Я узнаю все его секреты, черт побери! А это означает, что… похоже, сегодня я все-таки иду на вечеринку.