Часть 9
28 марта 2021 г., 21:25
Мне нужна поддержка, или, на худой конец, немного информации. Судя по тому, что сказал Хосок, Ли живут на побережье и достаточно близко от нас. А еще у них есть отпрыски примерного одного возраста с братьями. На этом все. И хорошо, что у меня есть человек, который в курсе всех сплетен. Сон отвечает сразу после первого гудка.
— Захотелось еще морепродуктов? Говорила же, что лучшее лекарство от похмелья — это еда.
Меня начинает подташнивать от мысли, что в мой желудок может попасть даже крошечная часть какого-нибудь ракообразного.
— Нет уж, спасибо. Не хочешь приехать ко мне и пошпионить за братьями?
Сон втягивает в себя воздух.
— Сейчас буду. Погоди, ты не сможешь попросить одного из своих братьев привезти меня, да? — мрачным голосом спрашивает она.
— Не волнуйся. Тебя привезет мой шофёр. Да что там! Если я скажу Намджуну, что хочу пригласить к себе подружку, он сам тебя привезет.
— Ох, Намджун. Отлично. Он секси для своего возраста.
— Фу, Сон. Ему за сорок.
— Ну и что? Про таких говорят, стар да удал. А ты знаешь, кто сохнет по таким мужикам?
— Понятия не имею.
— Старшая сестра Лисы! Ей двадцать пять, и она постоянно таскает домой каких-то стариков. У последнего все волосы были седые, и клянусь, он старше, чем мой дядюшка. Не могу понять, то ли у нее такие суперстранные вкусы и только такие парни знают, что ей нужно, то ли у нее проблемы с отцом.
— Получается, то, как я прикололась над Лисой, практически правда?
— Вряд ли это тебе помогло, — подбадривает Сон.
— Я вешаю трубку, потому что от этого разговора мой обед просится наружу. — Я нажимаю «отбой» и пытаюсь выкинуть из головы все мысли о Джуне и сексуальных извращениях.
***
— Ух ты, здесь все так… — Она разглядывает мою спальню, подбирая нужное слово. Я помогаю с вариантами. — По-детски? По-девчачьи? Как будто День святого Валентина пошел не по плану? Она плюхается навзничь на розовое покрывало с оборками. — Интересно. — И никак иначе. — Я усаживаюсь в обитое белым мехом креслице и наблюдаю, как Сон взмахивает прозрачными занавесками, свисающими по периметру кровати. — Хочешь что-нибудь выпить? У меня здесь есть даже мини-холодильник. Я открываю стеклянную дверцу холодильника для напитков, встроенного под столешницей трюмо. — Давай. Все равно что, но только диетическое. Если не обращать внимания на розовый цвет, у тебя классная комната. Телевизор, роскошная кровать. — Она касается покрывала. — Это что, шелк? Склонившись над холодильником, я замираю, когда Сон ошеломляет меня этой новостью. — Я сплю на шелковом покрывале? — Технически ты спишь под ним. Ну, тебе, конечно, не обязательно это делать, хотя люди обычно спят на простынях и под одеялами и покрывалами. — Сон старается разжевать мне все так, словно я прежде понятия не имела, что такое простыни. Увы, она недалека от истины. — Я в курсе, всезнайка. — Я вытаскиваю диетическую колу и сую банку ей в руку. Еще одну открываю себе. — Просто это для меня в диковинку. Сначала я спала в спальном мешке, а теперь под шелковым одеялом или — извиняюсь — покрывалом, — исправляюсь я, пока этого не сделала Сон. Но хватит уже о постельных принадлежностях. Мне нужна информация. — Расскажи мне все, что знаешь о семье Ли, — приказываю я. — О Ли, которые занимаются телефонной связью, или о Ли, которые занимаются недвижимостью? — спрашивает подруга, поднеся ко рту банку с колой. — Понятия не имею. Они живут неподалеку, и сегодня у них вечеринка. — О, значит, Ли, которые занимаются телефонной связью. Они живут через пять домов отсюда. — Сон поднимает вверх свою банку. — А подноса у тебя нет? Я бросаю ей блокнот, чтобы она поставила на него запотевшую емкость. — Ли Минхек. Он невероятный сноб, но это больше из-за узнаваемости их фамилии, нежели из-за денег. — И в этом все дело? — изумляюсь я. — Ага. Так что происходит? — Парни идут на вечеринку, а мне сказали сидеть дома. — Почему? Вечеринки там очень даже скучные. Все двери в доме заперты, потому что Минхек не хочет, чтобы в комнатах занимались любовью. Народу разрешается пользоваться только одним туалетом, который находится рядом с гостиной. Домик у бассейна тоже закрывают. Питанием занимается специальная служба. А еще Минхеку нравится, когда все заявляются наряженными так. Он даже надевает пиджак с эмблемой своего загородного клуба, а все девушки приходят в платьях. Никаких исключений. Ужас какой-то. — А Ким Ханбин тоже приглашен? Сон задумывается, а потом медленно кивает. — Да. Ведь его отец судья. По-моему, Ханбин планирует пойти по его стопам, а ты знаешь, друзей-судей мало не бывает. — Вчера между тобой и Ханбином что-то произошло? Я знаю, у тебя было похмелье, но Лиса сказала, ты была в стельку, и Мину пришлось выносить тебя из дома Бобби на руках. Он не сделал… ничего? — Сон выглядит взволнованной. Я не хочу рассказывать подруге об ужасах прошлой ночи, но, если собираюсь втянуть ее в свой план, она заслуживает знать хотя бы что-то. — Он решил, что я доступная. Это не так. И моим братьям не нравится, когда кто-то пристает к их, скажем так, почти сестре. Давай ограничимся этим. — Боже, ну и козел. Но зачем я здесь, если твои братья уже собираются отомстить? — Сон морщиться — Не знаю этого наверняка. Но трое из них предупредили меня, чтобы я ни при каких обстоятельствах не появлялась на вечеринке Минхека. У Сон загораются глаза. — Мне так нравится, что тебе плевать на то, что они думают! — Она соскакивает с кровати и распахивает дверцу моего шкафа. — Ну-ка, посмотрим, какое платье сгодится для сегодняшней вечеринки. Я поглощаю свою колу, пока Сон роется в моей одежде, отбраковывая вещь за вещью. — Тебе нужно больше одежды. Даже Манобан забили мой шкаф до отказа. Типа соблюдают приличия. Не знала, что Намджун экономит на тебе. — Он не экономит! — восклицаю я, вставая на защиту Джуна. — Мне пришлось ходить по магазинам с Венди, но там, куда она меня водила, было очень дорого. — Здесь все очень дорого. — Сон взмахивает рукой. — Ага! — Она вытаскивает темно-синий сарафан с маленькими рукавами-крылышками и глубоким треугольным вырезом, украшенным белым кружевом. Не помню, чтобы выбирала его, наверное, это сделала Венди, когда я отвернулась. — Вот это подходит. Вырез глубокий, но он говорит: «Я секси», а не «Я беру пятьдесят тысяч вон, деньги вперед». — Придется подчиниться. По опыту прежней работы я знаю: чтобы получить пятьдесят тысяч вон авансом, вырез должен быть куда больше. Быстро начинаю переодеваться. Становится поздно, и мне хочется успеть на вечеринку до того, как начнут запускать фейерверки. — Ты не против, если я позаимствую у тебя вот это? — Сон прикладывает к себе платье из белого кружева. — Да пожалуйста! — Она на пару сантиметров ниже меня, и, судя по длине юбки, подол будет заканчиваться на середине ее бедер. — Спрашиваю исключительно из любопытства: сколько платьев мне нужно иметь? Для меня и два уже много. — Тебе нужно гораздо больше одежды, чем у тебя есть. Презентабельность — это очень важно, особенно для семьи Ким Намджуна. — Ее голос звучит приглушенно, потому что она снимает футболку. — Вот пример. Скажи что-нибудь плохое, даже пусть совершенно незначительное, о Ким Соен, и ее сыновья мгновенно словно с цепи срываются. Мин чуть не угодил в тюрьму за нападение на какого-то пацана, который сказал, что она специально наглоталась таблеток. — Он обвинил Соен в самоубийстве?! — восклицаю я, шокированная услышанным. Сон оглядывается, словно боится, что откуда ни возьмись выпрыгнет Мин и набросится на нее. — Это слухи, и всему семейству они совершенно не нравятся. Они даже подали иск на врача Соен за преступную небрежность. — Они выиграли дело? — Все было улажено мирным путем, но доктор оставил практику и уехал из страны, так что… да? — Ничего себе. — Как бы там ни было, — продолжает Сон, — парни яростно защищают имя своей мамы, и мне кажется, им важно, чтобы посторонние считали, что они хорошо с тобой обращаются. Я бросаю взгляд на часы — нужно торопиться. Быстро переодевшись, я смотрюсь в зеркало и тут же замечаю проблему. — Сон, этот вырез слишком низкий. — Я разворачиваюсь, чтобы продемонстрировать торчащий белый бантик моего лифчика. Она пожимает плечами. — Тебе придется идти без него. — Похоже, что так. — Хотя меня начинает мутить уже при одной мысли о том, что я окажусь в одном месте с Ханбином и на мне не будет лифчика. Собравшись, мы терпеливо ждем, когда уйдут мальчики. Как обычно, все хлопают дверями, в коридоре раздаются быстрые шаги. Вдруг кто-то останавливается у моей двери. Оглушительный стук заставляет меня моргнуть. — Как ты там? Мы вернемся пораньше, — раздается голос Тэ. — Плевать! — старательно изображая негодование, кричу я в ответ. — И больше не стучись ко мне. Я злюсь на тебя. На всех вас. — Даже на Юнги? — шутит Тэ. — На всех. — Да ладно, сестренка, это для твоей же пользы. Мы будем дома через пару часов. Не ложись спать, и мы вместе посмотрим какой-нибудь фильм. — Уходи, Тэ. Его шаги удаляются. Мы с Сон идем по побережью к дому Ли, держа туфли в руках. — Почему люди не приходят на эту вечеринку без приглашения? — любопытствую я. — Можно просто пройти рядом, а потом как ни в чем не бывало зайти в дом. — Тебя выдаст твоя одежда. — Значит, нас выставят вон? — Эта мысль даже не приходила мне в голову, потому что я еще никогда не оказывалась на подобных вечеринках. — Нет, ты же Ким Дженни, а я, пусть даже и бедная родственница, все равно ношу фамилию Манобан. Но нам не удается дойти до самого дома, где нас ждала бы встреча с Ли Минхеком, потому что у самого начала его участка столпились все пятеро сыновей Намджуна. Они что-то замышляют, как я и думала. И уверена, что их план направлен против Ханбина. На сегодня вряд ли кто-то еще мог бы стать их целью. Но если кому-то и принадлежит право отмщения, так это мне. Я марширую прямо к ним — парни даже не заметили нас. — Привет, старший братец! Чем это вы тут занимаетесь? — Я толкаю Хоби в спину. Мин разворачивается ко мне. — Что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе оставаться дома. — Он сердится. — И я. — Хосок смотрит на меня сверху вниз, его губы превратились в одну тонкую линию. — И я. — Тэ тоже не терпится вставить свои пять центов. — А вы двое? — Я выразительно смотрю на младших, которые одеты в одинаковые шорты цвета хаки и белые рубашки-поло с изображением аллигатора над сердцем. Они невинно хлопают глазами. — У меня есть для вас новость: я не собачка. Я не собираюсь сидеть на месте только потому, что вы приказали. И почему мне нужно было держаться подальше от этой вечеринки? Здесь тоже подсыпают наркоту в напитки? Сон, которая стоит за моей спиной, изумленно ахает, и теперь все пять пар глаз смотрят на меня с нескрываемым раздражением. — Нет, — говорит Хоби, — но если здесь случится что-то плохое, папа не будет сильно злиться, пока ты будешь дома лежать в своей кроватке. — Или целоваться с Сон, — встревает Тэхен. — Но в кровати и дома — это самое главное, — поспешно добавляет он, когда сердитые взгляды остальных перемещаются с меня на него. — Увидев тебя здесь, Ханбин сразу же поймет, что мы что-то задумали, — хмурясь еще сильнее, признается Мин. Сон встает рядом со мной. — Если вы хотите, чтобы никто ничего не заподозрил, то Тэхен должен целоваться с какой-нибудь девушкой, Мин — нашептывать приятные словечки на ушко Наён… — Кажется, меня сейчас стошнит. — Хосок должен выглядеть как обычный студент, а вы двое, — она поочередно показывает пальцем на младших, — подшучивать над всеми. Тэ прячет смех за фальшивым покашливанием, а младшие стараются смотреть куда угодно, только не на Сон. Мин и Хоби обмениваются взглядами. Когда дело касается братьев, всем заправляют эти двое. По крайней мере, сегодня. — Раз уже вы здесь, нет смысла отправлять вас домой, но это наше дело, — Хосок выразительно смотрит на Сон. Она быстро все понимает. — Ой, мне вдруг так сильно захотелось пить. Пойду стрясу с хозяев бокал шампанского. Когда Сон уходит, я потираю ладони. — Ну что, каков план? — Мин начнет драку и выбьет из Ханбина все дерьмо, — сообщает Тэ. — Ужасный план. Братья дружно поворачиваются в мою сторону. Когда все пятеро внимательно смотрят на тебя, начинает казаться, что земля уплывает из-под ног. Я смотрю на Юнги и Хоби, потому что достаточно убедить только этих двоих. — Вы считаете, что у вас так запросто получится спровоцировать Ханбина на драку? — Оба брата пожимают плечами. — И уверена, вы считаете, что это сработает, только потому, что все будете защищать свое имя. Но у этого парня нет понятия о чести. Он будет драться грязно. Ханбин их тех, кто накачивает девушку наркотиками, потому что сомневается в себе и у него не хватает терпения завоевать ее. Он трус. — Я показываю рукой на Юнги. — Мин килограммов на девять его тяжелее, и дерется он постоянно. — Она знает про бои? — вмешивается Хосок. Парень коротко кивает, и Хоби отмахивается от нас двоих обеими руками, словно уже устал от наших детских глупостей. — Но он все равно захочет защищаться, — возражает Мин. — Мин не может ударить первым, — встревает Тэхен. Я в недоумении перевожу взгляд с брата на брата. — Это что, типа такое правило бойцовского клуба? — Нет. Несколько месяцев назад папа узнал про бои, в которых участвовал Мин. И предупредил, что если еще раз поймает его на этом, то отправит Чонгука в военное училище. Да уж, жестоко. Я знаю, что Юнги наплевать, если в военное училище отправят его самого — его бы это вряд ли задело, но вот для Гука он такой участи не хочет. Джун не перестает меня удивлять. — Значит, ты никого не можешь ударить? — Нет, не могу, но кроме тех случаев, когда защищаю себя или члена семьи от неизбежной опасности. Так он сказал, — сквозь зубы цедит Мин. — Если у тебя есть идея получше, поделись с нами. У меня такой идеи нет, и они это прекрасно понимают. Хосок качает головой, и даже Тэхен смотрит на меня с некоторым разочарованием. — У Ли есть пляжный домик? — Да, — осторожно отвечает Тэ. — Где он? Мин помогает мне взобраться по каменным выступам на лужайку заднего двора и показывает на темное сооружение, расположенное у самого края бетонного настила вокруг огромного, прямоугольного бассейна. — Ли всегда запирают его. — Чтобы никто не занимался там любовью. Сон мне рассказала. — Это просто идеально. Я внимательно смотрю на Чимина. — Если мне придется переодеваться в женщину, я пас. — Чимин поднимает руку в знак протеста. — Мне нужно найти Сон. Нас должно быть двое. И я забираю Чонгука с Чимом. Остальные притворяйтесь, что наслаждаетесь вечеринкой. Когда придет время, Чимин даст вам знать. И тогда соберите у бассейна как можно больше народа. И будьте готовы быстро включить камеры на телефонах. — Что ты задумала, сестренка? — льстивым тоном спрашивает Тэ. — Страшнее ада гнев отвергнутой женщины… или девушки, которую накачали наркотиками против ее воли, — загадочно отвечаю я и убегаю на поиски подруги. По счастливой случайности, я нахожу ее где-то на полпути к бассейну, где она болтает с Джису. Надо же, как все прекрасно складывается. — Девушки, мне нужно с вами поговорить. Сон хочет отвязаться от Джису, но сегодня они нужны мне обе. Сначала я обращаюсь к Джису. — Слушай, я хочу извиниться за то, что не выслушала тебя вчера. Мне было одиноко, потому что я хотела того, с кем быть не могла, а Ханбин так удачно подвернулся под руку. Это было ошибкой. Джису сжимает губы, но то ли она реагирует на мое искреннее сожаление, то ли срабатывает наша обоюдная ненависть к Бину, но ее ледяные стены ломаются. — Я принимаю твои извинения, — сдержанно отвечает она. — О, Су, вытащи уже палку из своей задницы, — говорит ей Сон. — Мы пришли, чтобы отомстить Ханбину. Правда, Джен? Джису, вопросительно изогнув бровь, смотрит на меня, и я с воодушевлением киваю. — Таков план. Пока я объясняю им детали, Сон довольно посмеивается, но Джису, кажется, настроена скептически. — Ты думаешь, он купится на это? — Су, парень накачивает девушек наркотиками, чтобы заниматься с ними сексом. Он не сможет отказаться от такого предложения. Ему нравится упиваться своей властью, а нам лишь надо будет лить воду на эту мельницу. — Она приподнимает тонкое плечико. — Ладно. Я с вами. Ханбин сидит на шезлонге рядом с бассейном. В одной его руке бутылка пива, вторая рука лежит на бедре какой-то малолетки. Меня снова захлестывает желание восстановить справедливость. Ханбина нужно остановить. — Привет, Бин, — говорю я так смиренно, как только способна. Вскинув голову, парень оглядывается в поисках братьев. Не обнаружив ни одного, откидывается обратно на спинку шезлонга и притягивает девушку поближе, словно она какой-то щит. — Что тебе надо? Я занят. Я начинаю ковырять носком туфли фактурный рисунок на бетоне. — Я хотела извиниться за прошлую ночь. Я… я слишком бурно среагировала. Ты Ким Ханбин, а я… — Я изо всех сил стараюсь подавить желание блевануть прямо на него. — …Я всего лишь дешевка. — Э-э-э, кажется, меня зовет сестра. — Девчонка выскальзывает из-под руки Бина. Когда парень начинает возражать, я быстро встреваю в их разговор. — Только одна минутка, а потом он весь твой. Ханбин ухмыляется. — Одна минутка? Я могу продержаться куда дольше. Захихикав, девчонка убегает. И я ее понимаю. Чертовски неловко наблюдать, как другая девушка унижает себя перед парнем. Как только малолетка оказывается вне зоны слышимости, улыбка Бина превращается в сердитый оскал. — Что это за спектакль? — Я хочу получить второй шанс. — Я склоняюсь ближе, чтобы ему был виден вырез на платье. — Я совершила ошибку. Если бы ты сразу сказал мне, чего хочешь, я не стала бы так брыкаться. — Самой не верится, что я несу этот бред. Его глаза опускаются на мой вырез, и парень облизывает губы. Мерзкая свинья. — Кажется, твои «братья» были не очень довольны. — Они разозлились, потому что я устроила скандал. Братья хотели, чтобы я заткнулась и вообще нигде не показывалась. — Но ты здесь. — Их отец приказал им взять меня с собой. Бин хмурится. — Так ты хочешь им отомстить, так? — Честно? Типа того, — вру я, потому что он наверняка ухватится за шанс утереть им нос. — Мне надоело, что эти придурки постоянно заставляют меня вести себя так, как нужно им. — Я пожимаю плечами. — Мне нравится ходить на вечеринки. Мне нравится развлекаться. Из-за них мне пришлось изображать из себя недотрогу, но… я не такая. Похоже Ханбин заинтригован. — Не хочу больше притворяться. Будем делать все, что захочешь, я согласна. И не только я. — Я показываю пальцем себе за спину. — Ты же знаешь Сон? — Он кивает, и его взгляд снова приклеивается к моей груди. — Мы подумали… — Я умолкаю и кладу руку рядом с коленом Бина, наклоняясь к его уху. — Мы подумали, что можем показать тебе, на что способны девушки из «Корё». Кстати, мы обе отлично танцуем. — Да? — У парня загораются глаза. — И ты сможешь делать с нами все, что пожелаешь, — дразню его я. Вот он и попался на крючок. — Все, что угодно? — Все… все на свете. Можешь даже снимать это на камеру. Если захочешь оставить себе воспоминания. — Где? — Парень проводит рукой по своей промежности. — В домике у бассейна. Я взломала замок. Встречаемся там через пять минут. И я ухожу. Если я просчиталась, у нас ничего не выйдет и мне придется признать свою ошибку перед братьями. Но что-то подсказывает мне, что я не ошиблась. Вряд ли он упустит такую блестящую возможность. Когда я вхожу в небольшое здание, Сон вскакивает с одного из кресел, которые они с Джису утащили от панорамных окон. Как и домик Намджуна, этот тоже почти весь из стекла, с открывающимся видом на бассейн, но на окнах висят шторы, и девочки опустили все. — Мне нравится, как вы все здесь обустроили, — смеюсь я. Сон что-то кидает мне, и я машинально ловлю. Пояс от халата. — Спасибо, мы выбрали минимализм. Мы с Су решили, что на его фоне, без отвлекающих деталей, наш шедевр будет выглядеть еще лучше. Пояс подойдет? — Подойдет, — вспоминая случай на яхте, отвечаю я и обвязываю им запястье. — Где Джису? — Я в ванной, — доносится ее шипение. Резкий стук в дверь сообщает нам о прибытии Ханбина. — Представление начинается! — шепчу я и открываю ему. — Я сначала подумал, что это все подстроено, но только что видел всех пятерых — они спокойно накачиваются спиртным. А Мин, похоже, уже готов перепехнуться с Наён. — Ханбин с нахальным видом оглядывает меня, а потом обращается к Сон. — А ты, Сон. Никогда не подозревал, что ты такая грязная девчонка. Но мне стоило догадаться. «Потому что мы ниже тебя по социальной лестнице, отбросы», — мысленно заканчиваю я за него. Губы Сон искривляются в презрительной усмешке. Она, кажется, совсем не стремится понравиться Бину, и я спешу отвлечь его. — С чего ты хочешь начать? — Я провожу рукой по плечу парня и подталкиваю его к столику в центр. Наверное, он оказался слишком тяжелым, и Сон с Джису не смогли его оттащить. — Может, вы двое начнете ласкать друг друга? — предлагает он. — Никаких прелюдий? Сразу к делу? — Чуть сильнее, чем необходимо, я толкаю его на стол. — Думаю, тебе нужно научиться ждать. Давай мы станцуем для тебя. Отклонившись назад и опираясь на локти, Ханбин самодовольно кивает нам, задрав подбородок. — Здорово. Но я хочу увидеть побольше голой кожи, и все время трогайте друг друга. Сон, наконец, берет себя в руки и выступает вперед. — А может, мы сделаем тебе массаж? Тебе когда-нибудь делали массаж? — Массаж? Конечно, в папином клубе мне все время делают массаж. — Две девушки? И он заканчивается маленьким общим праздником? — Она шевелит пальцами. — Я поддерживаю Дженни, давай не будем торопиться. Мы можем сделать тебе массаж, а потом ты будешь смотреть, как мы займемся друг другом. Какое-то время Ханбин обдумывает наше предложение и соглашается. — Да, так будет лучше. Вы, сучки, можете подождать. — Он подмигивает, типа слово «сучки» было эдакой шуткой. Но никто из нас не смеется, и нам приходится приложить все усилия, чтобы не треснуть ему по его самодовольной роже. — Давай мы поможем тебе раздеться, — сладким голосом предлагаю я. К счастью, Ханбин продолжает оставаться в неведении. Его бы никогда не надули Хоби или Мин, но парень не ожидал подвоха от двух нищих девчонок, которые, если бы не их богатенькие родственники, все равно бы продавали себя на улице. Таков ход его мыслей, и именно поэтому наш спектакль пока удается на славу. Ведь он — Ким Ханбин, сын судьи, игрок в футбол, парень с безупречной репутацией, никто и никогда не заподозрит, что на самом деле он просто скотина. Я ни на секунду не сомневаюсь, что кузина Джису тоже была из менее обеспеченной семейной ветви. Мы с Сон собираемся с духом, чтобы прикоснуться к Бину, но, к нашему большому облегчению, помощь ему не требуется. Мы моргнуть не успеваем, как он сбрасывает с себя шорты, стягивает трусы и снимает через голову футболку. — Кто-то у нас нетерпеливый, — шепчет Сон себе под нос. Бин облизывает губы. — Куда мне ложиться? Сон упирается руками в бедра и притворяется, что задумалась над его вопросом. — Может, туда? — Она показывает на груду подушек, сваленную прямо напротив окна. Ханбин идет туда и опускает колени на мягкие подушки. — Не забывайте: зубы держать при себе. Можете спрятать их за губами. Подумав про себя, что это он приказывает мне в последний раз, я с невозмутимым видом хватаю со стола блюдо для фруктов и бью им Ханбина по голове. Тот с диким криком вскакивает. — Какого черта! — Ошарашенный ударом, парень хватается рукой за затылок. — Я же говорила, что блюдо слишком легкое, — вылетая из ванной, бросает Джису. Бин даже не успевает увернуться, когда она поднимает руку с флаконом лака для волос и направляет едкую струю прямо ему в лицо. — Мать вашу! Вы трупы! — рычит Ханбин. Он пятится влево и ударяется об оконное стекло. Мы втроем смеемся. — Я не хочу убить его, а лишь немного покалечить, — напоминаю я Джису. — Как насчет подсвечника? Я размахиваюсь своим тяжелым серебряным оружием и бью Ханбина в плечо. Джису опускает парный подсвечник ему на голову, и парень, обмякнув, падает вперед. Сон поднимает пояс от халата, а второй бросает мне. — Ты права, Джен. Он настоящий отморозок. Как можно быстрее мы связываем его, словно индейку. Бин без сознания, и нам с легкостью удается закрепить его руки за спиной, связать лодыжки, а затем замотать концы поясов между этими двумя обвязками. Джису подходит, заносит ногу и со всей силы — такое можно разве что в кино увидеть — пинает Ханбина в ягодицы. Видимо, даже оглушив его двухкилограммовым подсвечником, Су все еще не может угомониться. Удар ее хрупкой ножки оказывается очень даже сильным. Он приводит Ханбина в чувство, и тот начинает вопить как резаный. Джису мрачно улыбается. Мы с Сон наблюдаем, как она наклоняется и что-то шепчет ему, отчего парень вздрагивает. Затем она выпрямляется и проводит рукой по волосам, чтобы уложить выбившиеся из идеальной прически пряди. — Я все. Не хочу больше находиться рядом с этим куском дерьма. — Погодите, — окликает нас Сон. Мы поворачиваемся, а она подбрасывает в воздух яблоко. По моему лицу медленно расползается улыбка. — Ты думаешь о том же, о чем и я? О, какой дьявольский план! Мне он нравится. Джису начинается хохотать, и от смеха никак не может помочь нам открыть рот Бина и всунуть туда яблоко. Но он еще плохо соображает, голый — как тут втроем не справиться? — Пойдемте. — Я подбегаю к двери и отыскиваю Чимина. — Мы готовы. — Как и мы, — широко улыбается парень. — Вы его там не убили? Что-то он сильно кричал. — По-моему, Джису очень этого хотелось, но мы ее удержали. — Эта девчонка мне всегда нравилась, — говорит Чимин. Полуобернувшись, я жестом показываю Сон и Су уходить. Они выбираются через раздвижные двери, ведущие к пляжу. Как только девчонки оказываются на берегу, я включаю свет и нажимаю кнопку на пульте управления шторами. Ли значительно упростили нам задачу. Свет включается, шторы раздвигаются, а мы с Чимином что есть духу бежим к Сон и Джису, рядом с которыми уже стоит Чонгук. Когда мы подбегаем к ним, Гук обнимает девчонок за плечи. — Ну вот, пропускаем все веселье, — хмуро заявляет он. Я тоже расстроена, но мы решили, что лучше оказаться подальше от толпы, когда будет происходить разоблачение Бина. Если его приятели догадаются, кто за всем этим стоит, нам несдобровать. Парни здесь как раз для этого — наша охрана на случай, если это все же произойдет. Мы стоим и ждем, напряженно вслушиваясь в ночь, чтобы понять, когда обнаружат Ханбина — связанного и выставленного на всеобщее обозрение. Сначала слышится хор изумленных ахов. Затем кто-то кричит, мы не можем разобрать, кто именно и что, а потом наступает тишина. Время тянется долго даже для меня, для голого и связанного Ханбина это, наверное, целая вечность, и вдруг снова крики: «О боже!» и «Ни фига себе, это кто, Ким Ханбин?» Подключаются другие голоса, и уже кажется, что ни один гость вечеринки не смог удержаться от комментариев. До нас доносятся хлопки в ладоши, свист, чьи-то вопли, и вдруг меня начинает трясти. Я дрожу так сильно, что приходится прислониться к Чимину. Он обнимает меня одной рукой и гладит мой бок. — Я-я не знаю, откуда взялась эта слабость, — заикаясь, говорю я. — Ты приходишь в себя после прилива адреналина. — Парень засовывает руку в карман и достает оттуда упаковку мятных леденцов. — Это все, что у меня есть. Извини. — Все хорошо, — бормочу я и засовываю в рот два драже. Я сосредотачиваюсь на конфетах, и то ли из-за поступления сахара в кровь, то ли от того, что мои мысли уже больше не заняты той проделкой, которую мы только что устроили, но дрожь уходит, и я начинаю согреваться. — Где остальные? — Наблюдают за унижением Ханбина вместе с другими студентами «Корё» и следят за тем, чтобы пошли правильные слухи. — Это какие? — Правда. Что его сделала девчонка. — Три девчонки, — поправляю я. — Будет лучше, если все-таки одна, — вставляет Чимин. — А вы не хотите приписать часть этого подвига себе? — Публичная слава? Не-а. Иначе об этом узнает папа и снова начнет угрожать нам военным училищем. — Чонгук ухмыляется. — Мы будем знать, что сделали это, а остальное неважно. Мое внимание привлекает шум сверху. Это приближаются остальные. Чимин хватает меня за руку и увлекает за собой на пляж. Сон кричит нам вслед, что доберется до дома вместе с Джису, я быстро машу ей на прощанье и бегу за младшими. Их братья почти догнали нас. — Видели бы вы выражение его лица, — начинает Хосок. — У него такой крошечный, — гогочет Тэ. — Он так сжался или действительно такой маленький… — Ну и синяк у него на лбу. Это ты сделала? — Мин, кажется, впечатлен. Теперь мы собрались все вместе, и эти трое говорят одновременно. — Стоп-стоп-стоп. — Я поднимаю руки вверх. — Давайте по очереди. — Ты отлично справилась. — Хоби удивляет меня, взъерошив мне волосы. — Это было круто, — растягивая слова, произносит Мин. Тэ поднимает меня и кружит. — Дженни, ты лучше всех! Напомни мне никогда не злить тебя. Громкие крики и отборные ругательства заставляют нас обернуться в сторону дома Ли. Тэхен отпускает меня на землю, и мы видим, как наверху собирается толпа. Раздается всплеск — кто-то упал в бассейн? — Он только что столкнул Пак Наын в бассейн! — кричит кто-то и начинает хохотать. — А вот и он, — со вздохом сообщает Хосок. Он — это, конечно, Ханбин, который пробирается через толпу. Даже в темноте ночи видно, что он в ярости. — Смотри, чтобы он не укусил тебя, — шепчет мне на ухо Тэ. — У него, похоже, бешенство. Бин останавливается на краю лужайки и осматривает побережье. Заметив нас, он издает рык, тычет пальцем в нашу сторону, а потом в один прыжок оказывается на песке. Впечатляет. — Вы только посмотрите на него, — изумляюсь я. — Он в команде по футболу, — напоминает мне Чимин. — Я убью вас. Всех вас! И начну с тебя, дешевая потаскуха! Мин, широко улыбаясь, поворачивается к нам. Наверное, это один из тех редких моментов, когда он улыбается. — Это похоже на угрозу, вам не кажется? Тэхен кивает. — По-моему, Дженни в страшной опасности. Ты же знаешь, папе бы это не понравилось. Я еще никогда не видела Юнги таким счастливым. Он загораживает меня собой от Бина, который в одних только шортах несется к нам по песку. На лужайке начинают загораться маленькие огоньки — гости вечеринки решили, что это событие стоит увековечить. Братья оттеснили меня назад, и мне приходится пролезать между младшими, чтобы увидеть, что происходит. И я успеваю вовремя. Моя голова протискивается между двумя горами мускулов как раз в тот момент, когда Бин, зарычав, бросается на Юнги. Мин делает шаг вперед, и его кулак врезается в челюсть Ханбина. Ханбин камнем падает на песок. Мы в приподнятом настроении возвращаемся домой. Я отправляю Сон сообщение, чтобы узнать, добралась ли она до дома с Су, и она присылает мне ответ, что все нормально. Оказывается, Манобан живут по соседству с семьей Джису. Тэхен идет рядом со мной, младшие — впереди, все еще посмеиваясь над тем, что мы устроили на вечеринке Ли. До нас то и дело доносятся их голоса. — Он вырубил его в одну секунду. — Чимин фыркает от смеха. — Новый рекорд Мина, — соглашается Гук. Мин и Хоби плетутся позади нас. Каждый раз, когда я оборачиваюсь, то вижу, как они, склонив друг к другу головы, о чем-то шушукаются. У этих двоих определенно есть секреты, о которых не должны знать ни Тэхен, ни младшие. Когда мы подходим к дому, я останавливаюсь на ступенях, ведущих к особняку. — Хочу немного погулять у воды, — говорю я Тэ. — Я с тобой. Я качаю головой. — Мне хочется побыть одной. Не обижайся. — Да какие обиды! — Он наклоняется и чмокает меня в щеку. — Это был первоклассный акт возмездия, сестренка. Теперь ты мой новый герой! Когда он уходит, я оставляю свои туфли на камнях и босиком иду по мягкому песку. Лунный свет освещает мне путь, но не успеваю я сделать и двадцати шагов, как слышу, что за мной кто-то идет. Мне не нужно оборачиваться, я и так знаю, что это Мин. — Тебе не следует гулять здесь одной. — Почему? Боишься, что из-за валуна вдруг выскочит Ханбин и набросится на меня? Мин нагоняет меня. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Как и всегда, от вида его прекрасного лица у меня перехватывает дыхание. — Все может быть. Ты здорово унизила его сегодня. Я смеюсь. — А ты вырубил его одним ударом. И сейчас он, наверное, дома, прикладывает лед к своему лицу. Парень пожимает плечами. — Он сам напросился. Я смотрю на воду. Мин смотрит на меня. Я чувствую, как его глаза прожигают мне щеку, и поворачиваюсь к нему. — Давай послушаем, — усмехнувшись, предлагаю я. — Послушаем что? — Какое-нибудь очередное вранье. Ну, о том, что вчера ты просто делал мне одолжение, что на самом деле ты меня не хочешь, бла-бла-бла. — Я машу рукой. К моему удивлению, парень начинает смеяться. — О боже. Это что, смех? Люди, Мин Юнги смеется. Он вновь усмехается и ворчит: — Ты невыносима. — Да, но я все равно тебе нравлюсь. Мин вдруг затихает. Я начинаю думать, что он так и будет молчать, но тут слышатся тихие ругательства, и Юнги произносит: — Да, наверное, нравишься. Я изображаю удивление. — Два чуда за одну ночь? Настал конец света? Мин хватает меня за волосы и дергает. — Хватит уже. Я подхожу ближе к воде, которая сегодня холоднее, чем обычно. Когда она касается моих пальцев, я взвизгиваю и отпрыгиваю назад. — Вы скучаете по ней, да? — Я перевожу разговор на спокойную тему, но его лицо становиться напряженным. Мин молчит. — Нет ничего страшного в том, чтобы признаться в этом. Я скучаю по маме каждый день. Она была самым главным человеком в моей жизни. — Она была стриптизершей. Его колкий ответ заставляет меня ощетиниться. — И что с того? — Я тут же встаю на мамину защиту. — Ее работа позволяла оплачивать наши расходы. Благодаря ей у нас была крыша над головой. Я могла брать уроки танцев. Не знаю, кто сдвинулся с места первым, я или он, но мы снова идем по песку. Сначала на расстоянии пары метров, но эта дистанция сокращается и сокращается, и вот наши голые руки задевают друг друга при каждом шаге. У него теплая кожа, и мое плечо покалывает каждый раз, когда мы соприкасаемся. — Моя мама была доброй. — Мин наконец решает открыться мне. То же самое говорил и Джун. — Она заботилась о других. Может, даже слишком. Мама вообще любила всякие сентиментальные истории. И всегда была готова помочь людям. — Она была хорошей матерью? Для тебя? Для твоих братьев? — Да. Она любила нас. Всегда была рядом, помогала советом, помогала с домашней работой. И каждый день она проводила какое-то время наедине с каждым из нас. Наверное, не хотела, чтобы кто-то чувствовал себя лишенным ее внимания, или чтобы мы думали, что у нее есть любимчик. А выходные были семейными. — И что вы все вместе делали? — с любопытством спрашиваю я. Мин пожимает плечами. — Ходили в музеи, в зоопарк, запускали змея. — Змея? Он закатывает глаза. — Воздушного змея. Только не говори, что никогда этого не делала. — Не делала. — Я поджимаю губы. — Хотя в зоопарке была, один раз. Один из маминых парней как-то возил нас в контактный зоопарк, расположенный где-то у черта на куличках. Там были козел и лама, а еще маленькая обезьяна, которая забросала меня какашками, когда я проходила мимо. Мин закидывает голову и смеется. Это самый сексуальный звук из всех, что я слышала. — А потом выяснилось, что поездка в зоопарк была прикрытием для покупки наркотиков. Мамин парень ездил туда, чтобы раздобыть траву. Мы продолжаем идти по пляжу. Его пальцы задевают мои. Я, затаив дыхание, жду, что Мин возьмет меня за руку, но он этого не делает, и разочарование невыносимо. Я резко останавливаюсь и смотрю ему прямо в глаза. Не самая хорошая идея, потому что теперь ему видно выражение страстного томления на моем лице. И тут же парень словно закрывается от меня, и мне приходится побороть охватившее меня чувство безысходности и отчаяния. — Я тебе нравлюсь, — заявляю я. В его челюсти перекатываются желваки. — Черт тебя подери, Мин, ну почему ты не можешь просто признать это? Какой смысл обманывать меня и себя? Когда он ничего не отвечает, я разворачиваюсь и сердито ухожу — из-под голых ног разлетается песок. Внезапно меня дергают назад, и мои плечи врезаются в крепкую мужскую грудь, да так сильно, что из легких вылетает весь воздух. Подбородок Юнги опускается на мое плечо, его губы замирают в миллиметрах от моего уха. — Ты хочешь, чтобы я сказал? — шепчет он. — Ладно, я скажу. Я хочу тебя. Я чертовски сильно хочу тебя. По телу пробегает дрожь. Мин разворачивает меня лицом к себе, и его рот обрушивается на мой. Мои губы раскрываются, и его язык проскальзывает внутрь. Мин стонет и обхватывает ладонями мои ягодицы, втискиваясь в меня бедрами, чтобы я могла почувствовать каждый его сантиметр. После еще одного опьяняющего поцелуя он отпускает меня и пятится назад. — В следующем году я уеду, — хриплым голосом произносит Мин. — Я уеду и, возможно, больше никогда не вернусь. Я не такой эгоист, чтобы начать что-то, что не смогу закончить. Я не стану так поступать с тобой. Я молчу, потому что знаю, что мои слова не изменят его решения. — Давай вернемся в дом, — бормочет парень, когда мое молчание затягивается. Не говоря ни слова, я следую за ним. Мои губы все еще покалывает от его поцелуя, но сердце разрывается от боли из-за его отказа.***
Я уже начинаю засыпать, как дверь в мою комнату распахивается. Я чуть приподнимаю голову. И тут же сон как рукой снимает. Мин залезает на кровать. Он ничего не говорит. В комнате слишком темно, и мне не видно его лица, но я чувствую тепло его тела, когда он придвигается ближе. Чувствую жар его ладони, когда он гладит мою щеку, а потом хватает за подбородок и поворачивает к себе. — Что ты делаешь? — шепчу я. Его голос полон муки. — Я решил быть эгоистом. Мое сердце чуть не разрывается от счастья. Обняв Юнги за шею, я притягиваю его к себе. Его губы нависают над моими, но он не спешит целовать меня. — Только сегодня, — предупреждает он. — Вчера ты тоже так говорил. — В этот раз я серьезно. — Тут Мин целует меня, и все мои возможные протесты теряются в лихорадочном слиянии наших губ. Когда мой язык касается его языка, Мин издает стон. Я меняю положение, и вот мы лежим лицом к лицу, сливаясь ртами в одно целое. — Черт, — выдыхает он, и его ладонь скользит под мою футболку. Наши руки все время ищут обнаженную кожу, чтобы касаться друг друга. Мы не делаем перерыв, чтобы глотнуть воздуха, мы не в силах разорвать наш страстный поцелуй. Вскоре мы лежим, сплетясь в клубок, и целуемся, кажется, не один час. Я не хочу, чтобы он уходил. Я хочу, чтобы он оставался в этой кровати вечно. Но, как и прошлой ночью, Мин уходит. На следующее утро я просыпаюсь одна. Я уже начинаю думать, что мне все приснилось, но перевернувшись на другой бок, чувствую его запах на подушке. Запах его шампуня, его мыла, его лосьона после бритья. Он был здесь. Это был не сон. Но мысли сменяется приступом паники, потому что неожиданно раздается пронзительный крик, от которого звенят стекла. Кажется, он доносится из гостиной в передней части дома. Я соскакиваю с кровати и распахиваю дверь как раз в тот самый момент, когда раздается новый оглушительный вопль. — Тебе это с рук не сойдет! — верещит Венди. — Не в этот раз, Ким Намджун!
