Вам повторить?

      Спустя два часа я начинаю нервничать. Перевалило за полночь, а Дженни до сих пор не вернулась. Может, она наконец приедет домой и наорет на меня? Пусть скажет мне, что я козел, который не стоит ее времени. Пусть мечет громы и молнии, пусть кричит на меня, пнет, ударит.       Черт, она просто нужна мне.       Я проверяю телефон. После ее ухода прошло несколько часов. Я набираю ее номер, но в ответ только гудки и гудки. Звоню еще раз, и мой звонок переадресован на голосовую почту. Тогда я пишу сообщение. Где ты?       Не отвечает. Папа волнуется.       Я отправляю ей эту ложь в надежде получить ответ, но телефон по-прежнему молчит. Может, она заблокировала мой номер? От такой мысли колет в груди, но это вполне разумная идея, и я бросаюсь в дом, в комнату брата. Дженни не может заблокировать нас всех. Тэхен еще спит, но его мобильник лежит на тумбочке и заряжается. Я хватаю его и быстро печатаю новое сообщение. Тэ нравится Дженни. Она выплатила его долг. Наверняка ему-то ответит. Привет. Мин сказал, кое-что случилось. Ты в порядке?       Опять ничего. Может, она припарковалась дальше по дороге и пошла пешком к берегу? Я кладу в карман телефон брата на случай, если Дженни все-таки решит связаться с ним, и бегом спускаюсь по лестнице на террасу. Чувство бессилия уступает место панике, я несусь вниз прыгаю в свою машину. Запустив двигатель, стучу кулаком по приборной доске. Думай. Думай. Думай!       Сон. Должно быть, она у Сон.       Не проходит и десяти минут, как я останавливаюсь у дома Сон. Не заглушив двигатель, я вылезаю из машины и бегу к подъездной дорожке. Там тоже пусто. Снова проверяю телефон. Ни одного сообщения. Как и на телефоне Тэ. Судя по времени на экране, через двадцать минут у меня начнется тренировка, а значит, Дженни уже нужно быть в пекарне, где она работает. Обычно мы ездили вместе. Даже после того, как она получила машину — подарок моего отца, — мы все равно ездили вместе. Дженни говорила, что ей не нравится водить. Я говорил ей, что по утрам ездить опасно. Мы врали друг другу. Мы обманывали самих себя, потому что не хотели признать правду: наше взаимное притяжение не победить. За себя я могу точно сказать. С той секунды, как она вошла в наш дом, с этими огромными глазами, в которых горели настороженность и надежда, я все время хотел быть рядом с ней. Все внутри меня кричало, что из-за нее будут одни проблемы. Но мои инстинкты ошибались. Из-за нее никогда не было никаких проблем, все проблемы всегда были из-за меня. И это продолжается до сих пор. Мин Разрушитель.       Это было бы крутое прозвище, но только если бы я не рушил свою и ее жизни.       Когда я подъезжаю к пекарне, на парковке пусто. После пяти минут беспрерывного стука в дверь мне открывает владелица — по-моему, ее зовут Люси — и хмуро смотрит на меня. — Мы откроемся только через час, — сообщает она мне. — Я — Мин Юнги, Дженни… — Кто я? Ее парень? Сводный брат? Кто я ей? — друг.       Черт, меня даже им назвать нельзя. — Она здесь? У нас возникли кое-какие семейные обстоятельства. — Нет, она и не приезжала, — на лице Люси появляется встревоженное выражение. — Я звонила ей, но она не ответила. Дженни — отличный работник, так что я подумала, она заболела и не смогла позвонить.       У меня сердце опускается. Дженни никогда не пропускала работу в пекарне, хотя ей приходилось вставать спозаранку и работать три часа до начала занятий. — Ну ладно, должно быть, она дома, в кровати, — отступая назад, бормочу я. — Погодите минутку, — окликает меня Люси. — Что происходит? А ваш отец знает, что Дженни пропала? — Она не пропала! — кричу я в ответ, уже почти рядом с машиной. — Она дома. Как вы и сказали, заболела. Лежит в постели.       Я выезжаю с парковки и набираю номер тренера. — Я не приеду на тренировку. Возникли кое-какие семейные обстоятельства, — повторяю я.       Мне приходится убрать телефон от уха, чтобы не слушать вопли тренера. Через пару минут он успокаивается. — Ладно. Но чтобы завтра утром ты стоял передо мной в форме и в полной боевой готовности. — Да.       Вернувшись домой, я сталкиваюсь с нашей экономкой, которая только что приехала, чтобы приготовить завтрак. — Ты видела Дженни? — спрашиваю я полную брюнетку. — Не видела. — она смотрит на часы. — В это временя она обычно уже уходит. Как и ты, если на то пошло. Что случилось? У тебя не будет тренировки? — Тренер отменил по семейным обстоятельствам, — вру я.       В обмане мне нет равных. Это становится чуть ли не второй натурой, когда тебе ежечасно и ежедневно приходится скрывать правду. — Надеюсь, ничего серьезного? — Я тоже. Я тоже.       Поднявшись наверх, вхожу в комнату, которую должен был проверить первым делом, прежде чем ехать куда-то. Может, она пробралась сюда, пока я пытался отыскать ее. Но в спальне Дженни стоит мертвая тишина. Кровать по-прежнему заправлена. На столе — идеальный порядок. Я проверяю ванную, но там тоже все как было. С гардеробом та же история. Вся одежда развешана на одинаковых деревянных вешалках. Туфли выстроены аккуратным рядком на полу. Некоторые коробки и пакеты с вещами, которые, скорее всего, привезла для нее Венди, никто и не распаковывал. Подавив в себе чувство вины за то, что копаюсь в ее личных вещах, я проверяю прикроватную тумбочку. Пусто. Я однажды рылся в этой комнате — в те времена, когда еще не доверял ей, — и в тумбочке все время лежали книжка со стихами и мужские часы. Часы были точной копией тех, что носит мой отец. Те, что были у нее, принадлежали папиному лучшему другу, биологическому отцу Дженни. Я останавливаюсь в середине комнаты и оглядываюсь. Ничто не указывает на то, что она здесь. Ее телефона нет. Ее книги нет. Ее… черт, только не это! Ее рюкзака тоже нет. Из комнаты Дженни я несусь прямиком к Тэ. — Тэ, просыпайся. Тэ! — грубым голосом бужу я брата. — Что? — он стонет. — Пора вставать?       Открыв глаза, Тэхен щурится. — Ох, черт! Опаздываю на тренировку. А почему ты еще не там?       Он соскакивает с кровати, но я успеваю схватить его за руку. — Мы не идем на тренировку. Тренера я предупредил. — Что? Почему… — Забудь уже об этом. Сколько ты был должен? — Я что? — Сколько ты задолжал букмекеру?       Тэхен моргает. — Восемь штук. А что?       Я быстро подсчитываю в уме. — Значит, у Дженни осталось около двух, верно? — У Дженни? — брат хмурится. — А что с ней? — Я думаю, она сбежала. — Сбежала куда? — Вообще сбежала, — рычу я, вскакиваю с кровати и подхожу к окну. — Папа платил ей, чтобы она оставалась здесь. Десять миллионов. Ты только подумай, Тэ! Ему пришлось заплатить сироте, которая танцевала стриптиз, дабы сводить концы с концами, десять миллионов, чтобы заставить ее переехать жить к нам. И, наверное, он платил ей столько каждый месяц. — Почему она ушла? — еще не отойдя ото сна, растерянно спрашивает Тэхен.       Я продолжаю смотреть в окно. Когда он более-менее придет в себя, то сразу прикинет, что к чему. — Что ты сделал?       Ну вот, как я и говорил. Половицы скрипят, когда Тэхен начинает метаться по комнате. До меня доносятся его приглушенные ругательства, пока он одевается. — Неважно, — нетерпеливо отвечаю я и, развернувшись, перечисляю ему места, где успел побывать. — Как думаешь, где она? — У нее достаточно денег, чтобы купить билет на самолет. — Но Дженни очень осторожна с деньгами. По-моему, она даже нисколько не потратила, пока была здесь.       Тэхен задумчиво кивает. И тут наши взгляды встречаются, и мы, как наши братья Чонгук и Чимин, говорим в унисон: — GPS.       Мы звоним в службу навигационной системы. Консультант сообщает нам, что новенькая машина стоит на стоянке у автовокзала. Она не успевает назвать нам адрес, как мы уже вылетаем за дверь.

***

— Ей восемнадцать, вот такого роста, — я поднимаю ладонь под подбородок, описывая Дженни кассирше. — Она забыла телефон, — я поднимаю свой мобильник. — Нам нужно отдать его ей.       Кассирша цокает языком. — Ох, еще бы, она так торопилась! Купила билет до Ульсана. У нее бабушка умерла.       Мы с Тэ киваем. — Когда уехал автобус? — Несколько часов назад. Сейчас она уже должна быть там, — кассирша огорченно качает головой. — Она сильно плакала, словно ей сердце разбили. В наше время почти и не увидишь, чтобы подростки так переживали о старших. Так мило. Мне было очень жаль ее.       Тэхен, стоящий у меня за спиной, сжимает руки в кулаки. Злость исходит от него волнами. Если бы мы были сейчас наедине, один из этих кулаков прилетел бы мне в лицо. — Спасибо. — Не за что, дорогой, — она кивает нам на прощание.       Мы выходим из здания и останавливаемся у машины Дженни. Я протягиваю руку, и Тэхен, разъяренный, опускает на мою ладонь запасной комплект ключей. Оказавшись в салоне, я нахожу в центральной консоли ее связку ключей и книгу со стихами, в которую, похоже, вложены документы на машину. Свой телефон она оставила в бардачке, и на экране по-прежнему отображаются все мои непрочитанные сообщения. Она все оставила. Все, что было связано с нашей семьей. — Нам нужно ехать в Ульсан, — решительно объявляет Тэхен. — Я знаю. — Отцу скажем?       Если мы расскажем обо всем Намджуну, существует большая вероятность, что он разрешит нам воспользоваться самолетом. А значит, мы будем на месте в течение часа, а не через шесть с половиной, если отправимся на машине. — Не знаю.       Стремление как можно скорее отыскать Дженни немного спало. Теперь мне известно, где она. Я могу приехать к ней. Мне лишь нужно разобраться, как именно лучше это сделать. — Что ты сделал? — снова спрашивает меня брат.       Я еще не готов к той ненависти, которую он обрушит на меня, как только узнает правду, поэтому молчу. — Мин. — Она застала меня с Венди, — хриплым голосом отвечаю я.       У него отвисает челюсть. — Венди? Папиной Венди? — Да.       Я заставляю себя посмотреть на него. — Какого черта? И сколько раз у вас было с ней? — Пару раз, — честно признаюсь я. — Но не слишком часто. И уж точно ничего не было прошлой ночью. Тэ, я даже не прикасался к ней.       Брат сжимает челюсти. Ему нестерпимо хочется врезать мне, но он не станет. Только не на людях. Он тоже помнит мамины слова. «Не запятнайте фамилию вашего отца, мальчики. Разрушить все куда проще, чем построить». — Тебя надо подвесить за яйца и оставить умирать. — Он плюет мне под ноги. — Если ты не найдешь Дженни и не вернешь ее домой, я буду первым в очереди, чтобы сделать это с тобой, братишка. — Справедливо.       Я стараюсь сохранять спокойствие. Нет смысла расстраиваться. Нет смысла переворачивать машину. Нет смысла кричать, хотя меня подмывает открыть рот и выплеснуть в воздух весь свой гнев и ненависть к самому себе. — Справедливо? — брат фыркает от отвращения. — Значит, тебе плевать, что Дженни в каком-то городке, где ее будут лапать всякие пьяницы? — Она умеет выживать. Уверен, с ней все в порядке.       Слова звучат очень нелепо. Дженни — настоящая красавица, и сейчас она одна. Кто знает, что с ней может случиться? — Хочешь отогнать ее машину домой, прежде чем мы отправимся в Ульсан?       Тэхен смотрит на меня, широко открыв глаза. — Ну? — нетерпеливо спрашиваю я. — Давай, почему бы и нет? — он выхватывает ключи из моей руки. — Ведь кому какое дело, что она горячая штучка, ей всего восемнадцать, а с собой у нее почти дофига наличными?       Мои ладони сжимаются в кулаки. — Наверняка ей не встретится какой-нибудь урод, накачанный наркотой, который посмотрит на нее и подумает: «Какая легкая добыча. Эта девочка всего-то метр с половиной и весит меньше, чем моя нога, она точно не сможет сбежать…»       Мне становится тяжело дышать. — И я уверен, что у каждого парня, с которым она столкнется, будут самые добрые намерения. Никто не потащит ее в темную аллею и не пустит по кругу до тех пор, пока она… — Заткнись, мать твою! — рычу я. — Наконец-то, — Тэхен поднимает руки вверх. — В смысле?       Я чуть не задыхаюсь от ярости. Из-за картин, которые так образно нарисовал Тэхен, мне хочется превратиться в Халка и бегом побежать в Ульсан, уничтожая все на своем пути, пока не найду ее. — Ты вел себя так, будто она ничего для тебя не значит. Может, у тебя камень вместо сердца, но мне Дженни нравится. Она… она хорошо влияла на нас.       Его горечь почти физически ощутима. — Я знаю. — Слова будто вытягивают из меня клещами. — Я знаю, черт побери.       Мое горло сжимается так сильно, что трудно говорить. — Но… мы плохо на нее влияли.       Хоби, наш старший брат, пытался сказать мне это еще в самом начале. «Держись от нее подальше. Ей не нужны наши проблемы. Не исковеркай ей жизнь, как я…» — И что это должно означать? — То, что слышал. Мы — как яд, Тэхен. Каждый из нас. Я переспал с папиной подружкой, чтобы отомстить ему за то, как он обращался с мамой. Младшие занимаются каким-то дерьмом, о котором я даже знать не хочу. Твоя страсть к азартным играм стала неуправляемой. Хосок… — я умолкаю. Сейчас Хоби живет в своем собственном аду, и Тэхену лучше ничего об этом не знать. — Мужик, у нас мозги повернуты не в ту сторону. Может, ей будет лучше без нас. — Неправда.       А, по-моему, правда. От нас одни неприятности. Дженни всегда хотела жить нормальной, обычной жизнью. Но в нашем доме такое невозможно. Если бы я не был конченым эгоистом, то развернулся бы и ушел. Убедил бы Тэ, что для Дженни было бы лучше всего держаться от нас подальше. Но я стою на месте и молча обдумываю, что скажу ей, когда мы найдем ее. — У меня есть идея, — развернувшись, я иду к выходу. — Я думал, мы собирались ехать в Ульсан, — раздается за моей спиной голос брата. — Это сэкономит нам время.       Мы заходим в отдел службы безопасности автовокзала, я сую сотку охраннику, и он позволяет нам просмотреть видеозаписи с камер в Ульсана. Мужик перематывает пленку на тот момент, когда подъезжает автобус, и я с замиранием сердца начинаю выискивать среди пассажиров Дженни. Но внутри у меня все опускается, потому что ее нигде нет. — Что за черт! — восклицает Тэхен, когда мы десять минут спустя покидаем здание автовокзала. — Кассирша сказала, что Дженни села в автобус.       Я так сильно сжимаю челюсти, что едва получается выдавить из себя хоть что-то. — Может быть, она сошла на другой остановке?       Мы тащимся к джипу и залезаем внутрь. — Что теперь? — спрашивает брат, глядя на меня с угрозой.       Я провожу рукой по волосам. Мы можем объехать все остановки на маршруте, но, по-моему, лишь потеряем время. Дженни — умная девчонка, она привыкла убегать, в любой момент покидать город и начинать новую жизнь в другом месте. Она научилась этому от своей матери. Я чувствую новый прилив тошноты от внезапной мысли: а если она опять найдет работу в стрип-клубе? Уверен, Дженни готова на все, чтобы выжить, и от мысли о том, что она будет снимать с себя одежду перед кучкой грязных извращенцев, у меня вскипает кровь. Мне необходимо отыскать ее. Если с ней что-то случится, я не смогу дальше жить. — Мы едем домой, — объявляю я.       Мой брат, кажется, удивлен моим ответом. — Зачем? — У папы есть частный детектив. Он сможет найти ее куда быстрее, чем мы. — Папа будет в ярости.       Что правда, то правда. И я постараюсь разобраться со всеми последствиями, но сейчас самое главное — найти Джен.       Как и предсказывал Тэхен, когда мы рассказываем папе о том, что Дженни пропала, он приходит в бешенство. Я не спал почти двадцать четыре часа и чувствую себя как выжатый лимон, у меня совсем нет сил, чтобы спорить с ним. — Какого черта вы не позвонили мне раньше? — грохочет отец. Он расхаживает взад-вперед по огромной гостиной нашего особняка, его ботинки стучат по натертому паркету. — Мы решили, что найдем ее раньше, чем дело примет такой оборот, — отрывисто отвечаю я. — Я — ее официальный опекун! Мне нужно было сообщить первым делом, — папина грудь тяжело вздымается. — Что ты сделал, Юнги?       Его полный ярости взгляд пронзает меня насквозь. Не Тэ, не младших, которые сидят на диване с одинаковым выражением беспокойства на лицах. Нет ничего удивительного в том, что папа решил, что во всем виноват я. Он знает, что мои братья все повторяют за мной, и я — единственный из этой семьи, из-за кого Дженни могла сбежать. Я сглатываю. Дерьмо. Мне не хочется, чтобы он узнал, чем мы с Дженни занимались прямо у него под носом. Пусть его мысли будут направлены на то, как найти ее, я не хочу отвлекать его новостью, что его сын закрутил роман с его подопечной. — Мин не виноват.       Тихое признание Тэхена приводит меня в шок. Я перевожу взгляд на брата, но он глядит на отца. — Она уехала из-за меня. Недавно мы столкнулись с букмекером, которому я должен, и Дженни испугалась. Этот тип — не самый дружелюбный парень, если ты понимаешь, о чем я.       Пульсирующая вена на лбу папы, кажется, вот-вот взорвется. — Твоим букмекером? Ты снова ввязался в это? — Извини, — Тэхен пожимает плечами. — Всего лишь «извини»? Ты впутал Дженни в темные делишки и напугал ее так сильно, что она сбежала!       Папа начинает надвигаться на Тэхена, и я преграждаю ему путь. — Тэ совершил ошибку, — решительно начинаю я, избегая встречаться взглядом с братом. Я поблагодарю его за то, что он принял весь огонь на себя, но позже. Сейчас нам нужно успокоить нашего старика. — Но что сделано, то сделано, давай пока забудем об этом. Сейчас мы должны направить все силы на то, чтобы найти ее.       Папины плечи опускаются. — Ты прав, — он кивает, и его лицо принимает жесткое выражение. — Я позвоню частному детективу.       Не сказав больше ни слова, он выходит из гостиной, его тяжелые шаги эхом отдаются в коридоре. Спустя несколько секунд до нас доносится хлопок двери его кабинета. — Тэ…       Он поворачивается с таким видом, как будто хочет меня убить. — Я сделал это не ради тебя, а ради нее.       У меня сжимается горло. — Знаю. — Если папа узнает о… — он умолкает и бросает предостерегающий взгляд на младших, которые пока не проронили ни слова. — Это отвлечет его. — Как думаете, папин детектив найдет Дженни? — спрашивает Чонгук. — Да, — отвечаю я с уверенностью, которой на самом деле не чувствую. — Если она воспользуется документами своей мамы, мы точно сумеем ее отыскать, — уверяет нашего младшего брата Тэ. — Но если она найдет способ достать себе липовые документы…       Он понуро опускает плечи. — Тогда не знаю. — Она не сможет скрываться вечно, — старается подбодрить нас Чим.       Еще как может. Я еще не встречал никого настолько изворотливого, как Дженни. Если она захочет, чтобы ее никто не нашел, так и будет. В моем кармане жужжит телефон. Я поспешно вытаскиваю его, но звонит не та, голос которой мне хочется услышать. К горлу поднимается тошнота, когда на экране вспыхивает имя Венди. Птичка напела мне, что твоя принцесса пропала. — Дженни? — с надеждой спрашивает Тэхен. — Вен. — Звук ее имени обжигает мне язык. — Что ей нужно? — Ничего, — бормочу я в ответ, но на экране появляется новое сообщение. Намджун, наверное, вне себя. Бедняга. Ему нужен кто-то, кто сможет его утешить.       Я стискиваю зубы. Деликатность не ее конек, это точно. В наших сумасшедших поисках Дженни я не позволял себе думать о беременности Венди и сделке, которую заключил с ней ночью. Но теперь я не могу игнорировать ее, тем более когда сообщения сыплются одно за другим. Доведи дело до конца, Мин. Ты обещал мне. Ответь мне, мелкий гаденыш! Хочешь, чтобы мамочка твоего малыша закатила скандал, да?       Господи! Сейчас скандал мне нужен меньше всего. Заглушив ярость, я заставляю себя ответить на сообщения. Успокойся, дрянь. Я поговорю с ним. — Что ей нужно? — со злостью переспрашивает Тэхен. — Ничего, — снова отвечаю я и тащусь в кабинет отца, оставив Тэ и младших в гостиной.       Я не хочу этого делать. Безумно не хочу. Но стучусь. — Что такое, Юнги? — Как ты узнал, что это я? — распахивая дверь, спрашиваю я. — Потому что после того, как уехал Хосок, теперь ты заправляешь вашей шайкой-лейкой.       Папа залпом осушает полный стакан виски и тянется, чтобы снова наполнить его. Стоит ли удивляться, почему мне никак не удается оторвать Тэхена от бутылки? Я делаю глубокий вдох. — Мне кажется, тебе стоит позвонить Венди.       Папа отрывается от полупустого стакана. Да, ты все верно услышал, старик. И поверь мне, я в шоке не меньшем, чем ты. Когда он не отвечает, я заставляю себя надавить еще чуть-чуть. — Когда мы вернем Дженни, нам может понадобиться помощь. — Меня тошнит от собственных слов. — Женский подход, типа того. Дженни была близка со своей мамой. Может, если бы Венди чаще бывала у нас, Дженни не убежала бы.       Папа хмуро смотрит на меня. — Я думал, ты ненавидишь Венди. — Сколько раз я должен сказать, что вел себя глупо? — я растягиваю губы в улыбке.       Но его не так просто убедить. — Она хочет кольцо на палец, а я еще не готов к подобному раскладу.       Слава богу. Думаю, несмотря на количество поглощаемого им алкоголя, он еще не утратил здравого смысла. — Тебе необязательно жениться на ней. Просто… — я облизываю губы. Как же все сложно! Но я заставляю себя, потому что сам впутался в переделку. Нельзя допустить, чтобы Венди всем рассказывала, что адское отродье, которое она носит внутри, — мой ребенок. — Просто будет круто, если ты позволишь ей вернуться. Я многое понимаю. Нам нужно заботиться о людях, которые заботятся о нас.       Хоть это правда. Любовь Дженни заставила меня поверить, что я могу быть лучше. — Как великодушно с твоей стороны, — сухо отвечает отец. — Хотя, черт, может, ты и прав.       Он обхватывает пальцами стакан. — Мы найдем ее, Юнги. — Надеюсь.       Папа натянуто улыбается мне, и я выхожу из комнаты. Закрывая дверь, слышу, как он берет трубку и говорит: — Вен, это Намджун. У тебя есть минутка?       Я быстро отправляю ей сообщение. Дело сделано. Не говори ему про ребенка. Это только отвлечет его.       Она отправляет мне в ответ смайлик с двумя поднятыми вверх пальцами. Тонкий металлический корпус телефона врезается мне в пальцы, когда я сжимаю его, борясь с желанием швырнуть мобильник в стену.

***

— Мин. — Сон догоняет меня на лужайке, морозный октябрьский ветер раздувает ее короткие волосы. — Подожди.       Я неохотно останавливаюсь и, развернувшись, встречаюсь с парой темных пылающих глаз. Сон — размером с эльфа, но ее внутренней силе может позавидовать любой. Нам на поле не помешал бы кто-то такой же напористый, как она. — Я опаздываю на тренировку. — Мне все равно, — Сон скрещивает руки на груди. — Тебе пора перестать играть со мной в игры. Если ты не скажешь, что с Дженни, клянусь богом, я позвоню в полицию.       С побега Дженни прошло целых два дня, но от частного детектива по-прежнему нет никаких новостей. Папа заставил нас ходить в школу, как будто все в порядке. Директору он сказал, что Дженни заболела, и то же самое я говорю сейчас Сон. — Она дома, болеет. — Чушь собачья! — Но так и есть! — Тогда почему мне нельзя с ней увидеться? Почему она не отвечает на мои звонки и сообщения? У нее ведь не какая-нибудь холера! Просто грипп — так говорят. А значит, ей можно встречаться с друзьями. — Намджун посадил ее на карантин, — вру я. — Я не верю тебе, — напрямую отвечает она. — По-моему, случилось что-то очень серьезное, и если ты, Мин Юнги, не скажешь мне, что именно, я врежу тебе. — Она дома и болеет, — повторяю я. — У нее грипп.       Сон открывает рот. Закрывает. Потом снова открывает и издает полный злости вопль. — Какой ты лгун!       Она резко бросается на меня и пинает коленом прямо в пах. Меня пронизывает мучительная боль. — Мать твою, как больно!       На глазах выступают слезы, и я хватаюсь за промежность. Сон, не сказав ни слова, марширует прочь.       Вечером я захожу в комнату Дженни и ложусь на ее кровать. С каждым разом ее запах становится все слабее. И я знаю, что это моя вина. Прошлым вечером Тэ просунул голову в дверь и сказал, что комната провоняла мной. Вообще атмосфера в доме стала невыносимой. С тех пор, как пропала Дженни, Венди бывает у нас каждый день, цепляется за папу, но смотрит на меня. Иногда ее рука застывает поверх живота, как немое предостережение мне: если вдруг я выкину что-нибудь, она тотчас расскажет о своей беременности. Должно быть, это ребенок отца, то есть мой брат или сестра, но я не знаю, как относиться к данному факту, как мне его переварить. Для меня важно лишь одно — Дженни нет, а вот Венди здесь. Идеальный пример того, насколько все сложно в моем мире.       Следующий день проходит в точности, как предыдущий. Я плыву по течению: сижу на уроках, не слушая учителей, а затем иду на поле для послеобеденной тренировки. К сожалению, она посвящена критическим разборам наших игр, и я не смогу никого ударить. Я протягиваю руку, чтобы открыть двери черного входа в здание, когда оттуда высыпает компания парней. Один из них толкает меня плечом, а потом рявкает: — Смотри, куда идешь, Мин!       Я тут же напрягаюсь, скрестившись взглядами с Ким Ханбином, мразью, который накачал Дженни наркотиками на одной из вечеринок в прошлом месяце. — Рад снова видеть тебя, Ким, — растягивая слова, говорю я. — Удивительно, что твоя жадная до девчонок в отключке задница по-прежнему здесь. — Чему удивляться, — он презрительно усмехается. — Здесь же позволяют учиться всяким отбросам.       Не пойму, кого он имеет в виду: меня или Джен. Но, прежде чем мне удается ответить, мимо нас пробегает девушка, закрывая лицо руками. Громкие, захлебывающиеся рыдания отвлекают нас с Ханбином, и мы наблюдаем, как она подбегает к белой машине, стоящей на парковке для учеников, и залезает в нее. Ким с усмешкой поворачивается ко мне. — Разве это не подружка младшеньких? Что случилось? Они устали от своей мочалки?       С презрительным видом я поворачиваюсь к Ханбину. — Не понимаю, о чем ты. — Ну, еще бы, — его губы кривятся в усмешке. — Вы, больные на голову. Младшие делят одну девчонку на двоих. Тэхен трахает все, что движется. А ты и твой папаша суете свои концы в одну и ту же дырку. Вы со стариком обмениваетесь впечатлениями о Дженни? Готов поспорить, что да.       Я сжимаю ладони в кулаки. Было бы здорово сейчас вырубить ублюдка, но его отец — окружной судья, и подозреваю, будет весьма непросто откупиться от обвинений в насилии, состряпанных Кимами. После моей последней драки папа пригрозил, что в следующий раз отправит младших в военное училище. Тогда нам удалось все уладить, потому что остальные ребята поклялись, что тот подонок первым полез в драку. Я не помню, так ли было на самом деле. Все, что осталось в памяти, — это как он обозвал мою маму шлюхой и наркоманкой и сказал, что она специально покончила с собой, чтобы больше никогда не видеть меня и моих братьев. И мои глаза застлала красная пелена. — А еще я слышал, что твой папочка обрюхатил маленькую сиротку Дженни, — войдя во вкус, продолжает насмехаться Ханбин. — Ким Намджун — педофил. — Заткни пасть! — предупреждаю я.       И бросаюсь к нему, но рядом вдруг появляется Джинван и оттаскивает меня назад. — И что ты собираешься сделать, ударить меня? — задирается Ханбин. — Мой папа судья или ты забыл? Тебя упекут в тюрьму, не успеешь и глазом моргнуть. — А твой папочка знает, что когда ты подбираешься к девке, то сперва накачиваешь ее наркотой?       Джинван отталкивает Ханбина. — Шагай куда шел, Ким. Ты здесь лишний.       Ханбин тупой как баран, и не слушает, что ему говорят. — Думаешь, он не знает? Он откупался от девок и раньше. А твоя Дженни будет молчать, потому что у нее во рту постоянно член кого-то из братьев.       Рука Джинвана перехватывает мой удар. Если бы это был только один Джинван, мне бы удалось отделаться от него. Но появляются еще два парня из моей команды, хватают Ханбина и оттаскивают прочь, а он все никак не может заткнуться. — Ты теряешь свою власть над школой, Мин! Скоро ты не будешь королем.       Как будто мне есть какое-то дело до школы. — Утихомирься, — предупреждает меня Джинван. — Сегодня у нас игра.       Я выворачиваюсь из его хватки. — Этот мерзавец пытался изнасиловать мою девушку.       Джинван моргает. — Твою девушку?.. Погоди, ты хотел сказать, твою сестру? — У него отвисает челюсть. — Ох, мужик, ты закрутил со своей сестрой? — Она мне не сестра, — рычу я. — Мы не состоим даже в дальнем родстве.       Я отталкиваю Джинвана и наблюдаю, как Ханбин садится в машину. Похоже, он не уяснил урок, который преподали ему Дженни и несколько ее друзей, когда раздели его и связали, чтобы отомстить за то, что он проделал с ней. Но в следующий раз, когда наши пути пересекутся, он так легко не уйдет.       Пока тренер обсуждает с Джинваном, я только могу думать только о Дженни. Одинокой. Голодной. Напуганной. Окруженной похотливыми парнями в стриптиз-клубе или на улице. Сцены, которые описывал мне Тэхен на автовокзале, продолжают снова и снова всплывать в голове. Над Дженни надругались. Дженни плачет. Дженни нужна помощь, но никто не отзывается. — Ты еще с нами, Мин?       Резкий окрик приводит меня в себя, и я поднимаю глаза на раздраженное лицо тренера. Тэхен, который стоит напротив меня, делает знак пальцем: пора заканчивать и выходить на поле. — Да.

***

      Мы с Тэ пропускаем вечеринку после игры и мчимся домой. — Мне нужно позвонить Чеен, — бурчит Тэхен, когда мы входим в дом. — Хочу узнать, сможет ли она приехать позже. — Чеен? — я морщу лоб. — Не знал, что ты еще трахаешь ее. — А я не знал, что ты трахал Венди. Поэтому мы с тобой квиты.       Он поднимает телефон к уху и оставляет меня в одиночестве. Мне обидно. Тэ почти не общается со мной с тех пор, как Дженни уехала. Поднявшись на второй этаж, я вижу, что дверь в мою комнату слегка приоткрыта, и на меня наступает тошнотворное ощущение дежавю. Как будто меня вдруг вернули в тот вечер понедельника, когда я обнаружил в своей кровати Венди. Клянусь богом, если сука снова начнет играть со мной в свои игры, я за себя не ручаюсь. Но я вижу Хосока. Развалившись на моей кровати, он водит пальцем по экрану телефона. Когда я вхожу, меня встречает его затуманенный взгляд. — Не знал, что ты приедешь на выходные, — беспечным тоном говорю я.       Во вторник я отправил ему сообщение, дав знать, что Дженни пропала, но всю неделю, когда он звонил мне, я скидывал звонок. У меня не было настроения выслушивать, как Хоби играет на моей совести. — Но был бы рад, если бы я не приехал, да? — Не понимаю, о чем ты.       Стараясь не встречаться с ним взглядом, я снимаю с себя футболку и надеваю майку. — Чушь собачья! Ты избегаешь разговора с тех пор, как Дженни уехала из города. — Хосок встает с кровати и подходит ко мне. — Но больше тебе не сбежать, братишка. — Слушай, нечего делать из мухи слона, ладно? Мы с Джен… были вместе. Ну и что с того? — Если в этом нет ничего такого, тогда почему ты скрывал это от меня? Почему мне пришлось узнавать обо всем от Тэ? И о чем, черт побери, ты думал, когда закрутил с ней? Хватит впутывать всех в наши заморочки… — Твои заморочки, — обрываю я его, но уже жалею о сказанном, потому что Хоби вздрагивает, как от удара. — Ты прав, — бормочет он. — Мои заморочки. Наверное, было глупо считать, что мой брат поддержит меня. — Я поддерживаю тебя. И ты это знаешь. Но Дженни тут совершенно ни при чем. — От ощущения беспомощности сжимается горло. — Наши отношения…       Хосок перебивает меня хриплым смешком. — Ваши отношения? А ты — счастливчик. Должно быть, это мило. Когда-то у меня тоже такое было.       Я проглатываю резкий ответ. Понимаю, он сейчас в отчаянии, но в том нет ни капли моей вины. Он сделал все сам. — А знаешь, что у меня есть сейчас? Абсолютно ничего. — Хосок меряет шагами комнату и, кажется, готов вырвать все свои волосы. — Мне жаль. — Совершенно неуместный ответ, но больше ничего не приходит на ум. — Правильно. И держись подальше от Дженни. Она — хорошая девушка, а ты только навредишь ей.       Правдивость его слов прожигает сильнее, чем его осуждающий взгляд. Горло стискивает чувство вины. — Может, и так, — охрипшим голосом отвечаю я, — но я не могу отпустить ее. — Не можешь? Вернее, не хочешь. — Лицо Хоби становится красным. — Забудь Дженни.       Это невозможно. — Какой ты эгоистичный ублюдок, — шипит мой брат, когда видит в моих глазах отказ. — Хоби… — У меня тоже была своя Дженни. У меня была девушка, с которой я хотел прожить всю жизнь, но я разбил ей сердце. Сейчас она обижена на весь мир и не может мыслить здраво. Ты хочешь, чтобы то же самое произошло и с Дженни? Хочешь стать таким же, как наш отец? Довести человека до самоубийства, потому что она будет вне себя от страданий? — Хм.       Мы оба разворачиваемся и видим в дверном проеме Тэхена. Настороженный взгляд его глаз перемещается с меня на Хоби. — Даже не буду спрашивать, не помешал ли вам я, — говорит он. — Потому что это очевидно. Но извиняться тоже не буду.       Хосок стискивает челюсти. — Дай нам минуту, Тэ. Это тебя не касается.       Щеки нашего младшего брата вспыхивают. Он входит в комнату и закрывает дверь. — Ни за что. Вам меня больше не выгнать. — Тэ тычет пальцем в грудь Хосока. — Мне до смерти надоели ваши секреты и перешептывания. Дай мне угадать, Хоби. Ты знал, что Мин трахал Венди.       Хоби пожимает плечами. Ожесточенный взгляд Тэ останавливается на мне. — Что, я не так много значу, чтобы быть в теме?       От досады я стискиваю зубы. — Это была просто глупая ошибка, ясно? И с каких пор тебя стали интересовать девушки, с которыми я трахаюсь? Хочешь заменить мой член, да?       За это мне прилетает кулаком в солнечное сплетение. Я, спотыкаясь, делаю несколько шагов назад и ударяюсь плечом об угол комода. Но сдачи не даю. У Тэ чуть ли не пена выступает на губах от бешенства. Я еще ни разу не видел его таким злым. Последний раз он бил меня, когда мы были детьми. Спорили из-за видеоигры, наверное. — Может, мне стоит позвонить Венди? — продолжает кипятиться Тэхен. — Как думаете? Ведь, похоже, секс с папиной подружкой — это что-то типа условия для получения ВИП-пропуска в ваш круг особо приближенных. Если я спущу перед ней штаны, то у вас не будет другого варианта, кроме как держать меня в курсе всего происходящего, верно?       В ответ Хоби только молчит. Я тоже ничего не говорю. Какой смысл, когда Тэ в таком расположении духа. Проводя обеими руками по волосам, он рычит от досады. — А знаете что? Да пошли вы оба! Катитесь к чертям вместе со своими секретами! Только потом не ползите ко мне, когда вам нужно будет прикрыть спину.       Он вылетает из комнаты и хлопает дверью так, что дрожат стены. Мы продолжаем стоять в оглушающей тишине. У Хоби изнеможенный вид. Я тоже как выжатый лимон. Мне нужно подраться. Нужно выплеснуть агрессию, чтобы не обидеть никого, кто находится под этой крышей.