Вам повторить?

      Дженни       Автобус въезжает в город. Я не готова. Но я никогда не буду готова. Во мне живет предательство Юнги. Оно ползет по венам, словно черная смола, уничтожает мое сердце, как скоротечный рак. Мин уничтожил меня. Он обманул меня. Заставил поверить, что в этом ужасном, рехнувшемся мире может существовать что-то хорошее, что может существовать кто-то, кто по-настоящему переживает обо мне. Надо было быть умнее. Всю свою жизнь я провела в нищете, лихорадочно пытаясь выбраться из нее. Я любила свою мать, но мне всегда хотелось получить от жизни куда больше, чем она могла мне дать. Я не хотела, чтобы мое существование ограничилось сомнительного вида квартирками, заплесневелыми объедками и отчаянными попытками свести концы с концами. Ким Намджун дал мне то, чего не могла мама: деньги, образование, роскошный особняк, семью и…       «Иллюзию», — произносит язвительный голос в моей голове.       Пожалуй, так и есть. А самое печальное то, что Намджун даже не догадывается об этом. Он сам не понимает, что живет в доме, полном лжи. А может, и понимает. Может, он прекрасно знал, что его сын спит с…       Нет. Не буду думать о том, что видела в комнате Юнги в ту ночь, когда убежала из города. Но картинки уже начинают появляться перед глазами.       Мин и Венди на его кровати.       Венди голая.       Венди ласкает его.       Я издаю сдавленный звук, как будто меня сейчас вырвет, и пожилая женщина, сидящая в противоположном ряду, с беспокойством смотрит на меня. Боже, нет. Я вообще не хочу выходить из этого автобуса. Я не хочу денег, которые заставил меня взять Намджун. Не хочу возвращаться в особняк и притворяться, что мое сердце не разбито на миллионы осколков. Не хочу видеть Юнги или выслушивать его извинения, если он вообще собирается извиняться. Когда я застала его с подружкой его же отца, он не сказал ни слова. Ни слова. Хотя, кто знает, может, я войду в дом и выяснится, что Мин снова стал таким же жестоким, как раньше. На самом деле, может, так даже лучше, тогда я смогу забыть, что когда-то любила его.       Я вылезаю из автобуса, крепко сжимая лямку рюкзака. Солнце уже село, но вокзал залит светом. Вокруг суетятся люди, а шофер достает багаж из отделения внизу автобуса. У меня с собой нет ничего, кроме рюкзака. Я убежала, не взяв ничего из тех классных шмоток, что купила мне Венди, и теперь все они ждут меня в особняке. Как бы мне хотелось сжечь каждую тряпку! Я не хочу носить ту одежду, не хочу жить в том доме. Но вот я снова в когтях Намджуна, потому что он использовал все мыслимые и немыслимые угрозы, чтобы вернуть меня. Поверить не могу, как далеко он зашел, чтобы найти меня. Как оказалось, у каждой купюры из тех десяти миллионов, что он дал мне, есть свой серийный номер — ему пришлось лишь подождать, когда я воспользуюсь одной из них, чтобы определить мое местонахождение. Не хочу даже знать, сколько законов нашей страны он нарушил, чтобы отследить серийный номер купюры. Но, похоже, люди типа Намджуна стоят выше закона.       Раздается гудок машины, и я застываю на месте, когда у обочины останавливается черный лимузин. Из машины выходит шофер и телохранитель Намджуна. Здоровый, как гора, и внушающий вселенский ужас. — Садись в машину и поехали.

***

      Шофер останавливает машину на круглой подъездной дорожке. Такое ощущение, что в особняке включена каждая лампочка. А если учесть, что дом похож на вытянутый прямоугольник, состоящий из одних лишь окон, то яркий свет просто слепит глаза. Дубовые двери на украшенном колоннами крыльце открываются, и появляется Намджун. Его темные волосы идеально уложены, сшитый на заказ костюм подчеркивает широкоплечую фигуру. Я выпрямляюсь, готовясь к очередному противостоянию с ним, но мой опекун грустно улыбается и произносит: — С возвращением.       Однако в его приветствии я не вижу ничего доброжелательного. Этот человек выследил меня и угрожал. Его список ужасных последствий, если я откажусь вернуться, казался бесконечным.       Он может сделать так, чтобы меня арестовали как беглянку.       Он может донести на меня в полицию за то, что я пользуюсь мамиными документами.       Он может сказать, что я украла те деньги, которые он мне дал, и меня обвинят в воровстве.       Но я уступила не потому, что испугалась одной из этих угроз. Нет. Просто он объявил мне, что, куда бы я ни сбежала, ему всегда удастся найти меня. Куда бы я ни направилась, он окажется там. Будет разыскивать меня до конца моих дней, потому что, как он напомнил мне, таков его долг перед моим отцом. Мой отец. Человек, которого я в глаза не видела. Человек, который, судя по всему, был разбалованным, эгоистичным ублюдком. Который женился на жадной до денег мегере, но не позаботился сказать ей — да вообще всем, если уж на то пошло, — что восемнадцать лет назад, во время увольнения на берег, сделал ребенка одной девушке.       Я лично ничего не должна Ким Минхо, как и Ким Намджуну. Но и всю оставшуюся жизнь оглядываться через плечо мне тоже не улыбается. Намджун никогда не блефует. Он действительно не перестанет искать меня, если я снова убегу.       Я вхожу вслед за ним в особняк, не переставая напоминать себе, что я сильная, несгибаемая, что могу выдержать еще два года жизни с ними. Нужно лишь притворяться, что их не существует. У меня будет только одна цель — окончить школу и уехать учиться в университет. Как только я получу высшее образование, ноги моей более не будет на пороге этого дома. Мы поднимаемся на второй этаж, и Намджун показывает новую систему безопасности, которую он установил на дверь моей комнаты. Биометрическое сканирование руки. В комнату можно войти только по отпечатку ладони, а это значит, что Мин больше не зайдет ко мне поздно вечером. Я больше не буду смотреть кино с Тэ. Эта комната станет моей тюремной камерой, но именно этого я сама хотела. — Дженни.       Усталость звучит в голосе Намджуна, который заходит за мной в комнату. Она осталась такой же розовой и девчачьей, как я ее помню. — Что? — спрашиваю я. — Я знаю, почему ты убежала, и я хотел… — Вы знаете? — осторожно перебиваю я.       Намджун кивает. — Мин рассказал мне. — Он рассказал вам?       Я не в силах сдержать удивление. Мин рассказал отцу о них с Венди? И Намджун не вышвырнул его из дома? Черт, Намджун даже не выглядит расстроенным! Что это за люди? — Я понимаю, что тебе было крайне неловко самой прийти ко мне, — продолжает Намджун, — но я хочу, чтобы ты знала: ты можешь всегда поговорить со мной обо всем. И если честно, я считаю, что завтра утром мы первым делом должны подать заявление в полицию.       Я совсем ничего не понимаю. — Заявление в полицию? — Дженни, тот мальчишка должен понести наказание за то, что сделал. — Тот мальчишка?       Что, черт побери, происходит? Намджун хочет, чтобы его сына арестовали за… за что? За секс с несовершеннолетней? Но я по-прежнему девственница. Тогда меня могут обвинить в… господи. Я краснею, как свекла. Следующие слова Намджуна повергают меня в шок. — Мне плевать, что его отец судья. Ханбину не сойдет с рук, что он накачал девочку наркотиками, а потом пытался изнасиловать ее.       Я всасываю воздух. Боже. Мин рассказал Намджуну о том, что хотел сделать со мной Ханбин? Почему? Или, вернее, почему сейчас, а не несколько недель тому назад, когда все произошло?       Но какие бы ни были у Юнги причины, я возмущена тем, что он рассказал. Мне меньше всего хочется вмешивать сюда полицию и оказаться втянутой в длинное и грязное судебное разбирательство. Я даже могу представить, что именно произойдет в зале суда. Стриптизерша, которая учится в старшей школе, обвиняет богатого мальчишку в том, что он подсыпал ей наркотики, чтобы потом заняться с ней сексом. В это никто не поверит. — Я не буду подавать заявление, — холодным тоном заявляю я. — Дженни… — Ничего особенного не случилось. Ваши сыновья нашли меня до того, как Ханбин смог бы сделать что-то действительно серьезное. — От отчаяния у меня сосет под ложечкой. — И я не поэтому сбежала, Намджун. Просто… я не принадлежу этому миру, понимаете? Я не из того теста, чтобы жить жизнью богатенькой принцессы, которая учится в частной школе, а за ужином выпивает бокал шампанского за миллион вон. Я не такая. Я не роскошная куколка, богатая или… — Но ты богата, — тихим голосом перебивает он. — Ты очень, очень богата, Дженни, и тебе пора бы уже принять это. Твой отец оставил тебе целое состояние, и в скором времени нам нужно будет встретиться с юристами Минхо и решить, что ты будешь делать с этими деньгами. Инвестиции, трастовые фонды и все такое. Кстати… — он вытаскивает кожаный бумажник и протягивает мне: — Твои наличные на месяц, как мы договаривались. И кредитная карта.       Внезапно у меня начинает кружиться голова. Мин и Венди — единственное, о чем я могла думать с тех пор, как уехала. Я совершенно забыла о наследстве, оставленном мне Минхо. — Мы можем обсудить это в следующий раз, — бормочу я.       Он кивает. — Может, тебе стоит еще раз подумать о том, чтобы рассказать властям о Ханбине? — Я не передумаю, — решительно отвечаю я.       Похоже, Намджун смирился. — Хорошо. Хочешь, принесу тебе что-нибудь поесть? — Я ела во время последней остановки. — Я хочу, чтобы Намджун ушел, и он это знает. — Что ж, ладно. — Он подходит к двери. — Тогда, может, ляжешь спать пораньше? Уверен, долгая поездка утомила тебя. Завтра еще поговорим.       Намджун уходит, и меня охватывает раздражение, когда я замечаю, что он оставил дверь приоткрытой. Подхожу, чтобы закрыть ее, и она тут же распахивается, чуть не сбив меня с ног.       В следующее мгновение меня крепко обнимают сильные руки. Сначала я напрягаюсь, решив, что это Мин, но потом понимаю, что это Тэхен, и расслабляюсь. Он такой же высокий и мускулистый, как Мин, с такими же темными волосами и темными глазами, но его шампунь пахнет слаще и аромат лосьона после бритья не такой мятный, как у Юнги. — Тэ… — начинаю я и тут же охаю, потому что от звука моего голоса он прижимает меня к себе еще крепче.       Он ничего не говорит. Лишь обнимает меня так, как будто я его защитный покров. От этого отчаянного объятия трещат кости и нечем дышать. Его подбородок опускается на мое плечо, и он зарывается лицом мне в шею. Хотя я должна быть зла на всех братьев, но не могу удержаться и не погладить его по волосам. Это же Тэхен, мой самопровозглашенный «старший брат», хотя мы одного возраста. Он огромный, неисправимый, часто вредный и всегда валяет дурака.       Наверное, он знал о Юнги и Венди — Мин ни за что на свете не стал бы скрывать это от Тэ, — и все же я не могу заставить себя ненавидеть его, особенно когда он дрожит в моих объятиях. А когда отстраняется, то смотрит на меня с таким невероятным облегчением, что дух захватывает. Но он исчезает так же внезапно, как и появился — молча выходит из комнаты, и все. Я недоумеваю. Где язвительные комментарии, дерзкое предположение, что я вернулась лишь ради его красивого тела и животного магнетизма?       Нахмурившись, я закрываю дверь и заставляю себя не анализировать странное поведение Тэ. Я засовываю бумажник в рюкзак, стягиваю толстовку и забираюсь на кровать. Шелковое покрывало под голыми руками кажется райским блаженством. В Ансане я остановилась в дешевом отеле, где спала на самой шершавой в мире простыне. Еще она вся была в пятнах, о происхождении которых мне даже думать страшно. Я устроилась официанткой в кафешку, когда появился Намджун. Сердце сжимается, когда перед глазами встает лицо Юнги. Мин, наверное, почувствовал, что я думала о нем, и из-за запертой двери раздается его голос. — Дженни, впусти меня.       Я не обращаю внимания. Он дважды стучит. — Пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой.       Я переворачиваюсь на бок, спиной к двери. Его голос убивает меня.       По ту сторону раздается рассерженный рев. — Малышка, ты и впрямь думаешь, что этот сканер меня остановит? Знаешь же, что нет. — Он на секунду умолкает, но когда я не отвечаю, продолжает: — Отлично. Я скоро вернусь. Найду ящик с инструментами.       Его угроза — ведь я понимаю, что это не пустые слова — заставляет меня соскочить с кровати. Я сердито прижимаю ладонь к панели, и замок открывается, наполнив комнату громким звуковым сигналом. Рывком распахнув дверь, я встречаюсь взглядом с парнем, который начал разрушать меня. Слава богу, я уехала и прекратила это. Ему больше никогда не удастся хоть как-нибудь повлиять на меня. — Я тебе не малышка, — мой голос похож на шипение. — Я тебе никто, ты мне никто, понятно? Не называй меня деткой. Вообще никак ко мне не обращайся. И держись от меня подальше.       Его глаза внимательно осматривают меня с головы до ног. Он хриплым голосом спрашивает: — Ты в порядке?       Мне не хватает воздуха. Удивительно, как я до сих пор не упала в обморок. Не могу сделать вдох. Легкие горят, глаза застилает красная туманная пелена. Он слышал хоть слово из того, что я сказала? — Кажется, ты похудела, — как ни в чем не бывало говорит Мин. — Ты ничего не ела.       Я делаю попытку закрыть дверь. Он лишь кладет на нее ладонь и толкает от себя, входя в комнату. Я сердито смотрю на него и рявкаю: — Убирайся вон! — Нет.       Он сверлит меня взглядом, как будто проверяет, нет ли на мне повреждений. Но тогда ему лучше проверить себя, потому что из нас двоих именно он выглядит побитым в буквальном смысле слова: под воротом футболки виднеется темно-фиолетовый синяк. Мин недавно дрался. И, похоже, драка была не одна, судя по тому, как он слегка морщится на вдохе, словно ему тяжело дышать. Вот и хорошо, злорадствую я. Он заслужил страдания. — Ты в порядке? — повторяет Мин, глядя мне прямо в глаза. — Никто не… тронул тебя? Не причинил боль?       У меня вырывается истерический смех. — Да! Кое-кто причинил мне боль! Ты причинил мне боль!       На его лице появляется выражение отчаяния. — Ты ушла прежде, чем я смог объясниться. — Никакие твои объяснения не заставят меня простить тебя, — выплевываю я. — Ты спал с девушкой своего отца! — Нет, — решительно возражает он. — Я не спал. — Врешь! — Это правда. Не спал, — он снова вздыхает. — Не в ту ночь. Она пыталась заставить меня поговорить про нее с отцом. Я пытался отделаться от нее.       Я в изумлении таращусь на него. — Она была абсолютно голая!       И тут я умолкаю, когда мой мозг улавливает кое-что в том, что он только что сказал.       Не в ту ночь.       Во мне растет гнев. — Давай на секунду представим, что я поверила тебе и той ночью ты действительно не спал с Венди, — мои глаза яростно сверкают. — Хотя я тебе не верю. Но давай просто представим. Все же ты спал с ней в другое время, да?       В его глазах вспыхивает чувство вины, глубокое и безошибочное. — Сколько раз? — требовательно спрашиваю я.       Мин проводит рукой по волосам. — Два, может, три.       У меня сжимается сердце. Боже мой. Часть меня ожидала, что Юнги будет все отрицать. Но… он действительно признался, что у него был секс с подружкой его отца? Больше чем один раз? — Может? — взвизгиваю я. — Я был пьян. — Ты мне омерзителен, — шепчу я.       Он даже бровью не ведет. — Когда мы с тобой были вместе, я ни разу не спал с ней. Как только мы с тобой познакомились, я был твоим, только твоим. — Ого, как мне повезло! Мне достались объедки Вен! Ура!       Он морщится. — Дженни… — Заткнись, — я поднимаю руку, чувствуя такое отвращение, что даже не могу на него смотреть. — Я не стану спрашивать, зачем ты это сделал, потому что прекрасно знаю ответ. Мин Юнги ненавидит своего папочку. Мин Юнги решил отомстить своему папочке. Мин Юнги занялся сексом с подружкой своего папочки.       Я издаю звук, как будто меня сейчас вырвет. — Ты хоть понимаешь, насколько это ненормально? — Да, понимаю, — его голос звучит хрипло. — Но я никогда не утверждал, что я святой. До того, как познакомиться с тобой, я наделал немало ошибок. — Юнги, — я бесстрашно встречаюсь с ним взглядом, — я никогда тебя не прощу.       В его глазах вспыхивает уверенность. — Ты шутишь.       Я делаю шаг к двери. — Что бы ты ни говорил, что бы ни делал, я никогда не прощу тебя за то, что видела в твоей комнате той ночью. Радуйся, что я молчу об этом, потому что если Намджун узнает, то придет в бешенство. — Мне плевать, что будет делать мой отец.       Мин наступает на меня. — Ты ушла от меня! — рычит он.       У меня отвисает челюсть. — Ты злишься на меня? Конечно, я сбежала! Зачем мне было оставаться в этом ужасном доме после всего того, что ты сделал?       Он приближается, его огромная фигура заполняет мое личное пространство, рука обхватывает мой подбородок. Я дергаюсь, чтобы вырваться, и его глаза вспыхивают еще ярче. — С тех пор, как ты ушла, я скучал по тебе каждую секунду. Думал о тебе каждое чертово мгновение. Хочешь ненавидеть меня за то, что я сделал? Мне все равно — я сам себя ненавижу уже давно. Я переспал с Венди, и с этим мне придется жить всю жизнь. — Пальцы Юнги, сжимающие мою челюсть, дрожат. — Но в ту ночь я не спал с ней, и я не позволю тебе отказаться от того, что происходит между нами, только потому… — Что происходит между нами? Между нами ничего нет! — меня снова тошнит. Я устала от бесполезного разговора. — Убирайся из моей комнаты, Мин. Сейчас мне даже смотреть на тебя противно.       Он не двигается с места, и тогда я, положив ладони ему на грудь, толкаю его. Изо всех сил. И продолжаю толкать, бить по мускулистой груди, отодвигая к двери миллиметр за миллиметром. Легкая усмешка на его лице лишь распаляет мою злость. Это все кажется ему смешным? Все, что происходит в жизни этого парня, — лишь игра для него? — Пошел вон, — приказываю я. — Между нами все кончено.       Он смотрит на мои руки, по-прежнему прижатые к его груди, потом на мое лицо, которое, уверена, сейчас краснее помидора. — Ладно, я уйду, раз ты этого хочешь, — Мин выгибает одну бровь. — Но между нами ничего не кончено, Дженни. Ничего.       Я едва дожидаюсь, когда он переступит порог, и захлопываю дверь прямо перед его носом.

***

      Первое, что я вижу, проснувшись, — это вентилятор над кроватью. Гладкие тяжелые хлопковые простыни напоминают о том, что я больше не в гадкой комнате отеля стоимостью пять тысяч вон за ночь, а снова во «дворце» Намджуна. Здесь ничего не изменилось. Я даже чувствую запах Юнги на наволочках, как будто он ночевал здесь каждую ночь со дня моего бегства. Бросаю подушку на пол и делаю мысленную пометку купить новое постельное белье.       Правильно ли я поступила, вернувшись сюда? Был ли у меня выбор? Намджун доказал, что может отыскать меня где угодно. Я потребовала у него все, что могла: замок со сканером ладони на дверях спальни, кредитную карту на свое имя, обещание, что, как только окончу школу, меня не будут контролировать. Я должна была задать себе только один вопрос: собираюсь ли позволить какому-то парню разрушить мне жизнь? Разве я настолько слаба, что не смогу справиться с Мин Юнги? Я много лет была за главную, сначала заботясь о маме, потом о самой себе. Рана, оставленная в моем сердце смертью мамы, в конце концов зарубцевалась. Рана, которую оставил там Мин, тоже со временем заживет.       Верно?       Перекатившись на другой бок, я замечаю на прикроватной тумбочке телефон, который подарил мне Намджун. Я оставила его вместе с машиной, одеждой и остальными вещами, подаренными мне. Но, уехав от него, и в первую очередь от Юнги, я все равно не могла перестать думать о нем. Не могла оставить наши отношения позади: воспоминания преследовали меня. Я хватаю телефон и заставляю себя без страха взглянуть на тот кавардак, что остался после моего бегства. Непрочитанные сообщения вызывают смешанные чувства. Когда я сбегала раньше, по мне никто не скучал. Мы с мамой никогда не задерживались в одном месте дольше, чем на пару лет.       В этот раз меня ждут тридцать сообщений от Сон, несколько — от Юнги, и их я удаляю, не прочитав. Есть еще два, отправленных с номера Тэ, но подозреваю, что они тоже от Юнги, так что удаляю их тоже. Остальные сообщения от моей начальницы Люси, владелицы пекарни, что находится неподалеку от частной школы Корё. В первых чувствуется беспокойство, в последних — раздражение. Но именно от сообщений Сон мой желудок неприятно скручивает. Надо было ей хоть что-то сказать. Я много думала об этом, когда сбежала, но мне было страшно. Не только потому, что братья могли выудить у нее информацию, но и потому, что она связывала меня с тем, что я хотела забыть. Мне стыдно за то, как я поступила с ней. Если бы она вдруг взяла и исчезла, я бы сильно разозлилась. Прости меня. Я самая ужасная в мире подруга. Ты еще хочешь разговаривать со мной?       Я кладу телефон на кровать и смотрю в потолок. К моему удивлению, почти сразу же раздается звонок. На экране вспыхивает фотография Сон. Я делаю глубокий вдох и отвечаю. — Привет, Сон. — Где ты была? — кричит она. — Я не могла до тебя дозвониться!       Я открываю рот, чтобы скормить ей ложь про то, что болела, но ее следующие слова останавливают меня. — И только не говори мне, что ты болела, потому что никто не болеет две недели кряду и даже не может позвонить!       Слушая ее полные тревоги слова, я понимаю, что это и есть проверка нашей дружбы. Несмотря на то, что я две недели не отвечала на ее звонки, она все равно впускает меня в свою жизнь. Да, Сон задает вопросы, но только те, на которые заслуживает ответа. Она важна для меня, настолько, что я готова ответить ей честно, как бы неловко мне ни было. — Я сбежала, — признаюсь подруге. — Ох, Джен, нет! — она печально вздыхает. — Что с тобой сделали сыновья Намджуна?       Я не хочу лгать ей. — Я… пока не готова говорить об этом. Но, похоже, я слишком остро отреагировала. — Почему ты не пришла ко мне? — спрашивает она, и в ее голосе звучит обида. — Прости. Я… Кое-что произошло, я села в машину, купила билет на автобус и уехала. Единственное, о чем я думала, — как уехать отсюда подальше. Мне даже в голову не пришло отправиться к тебе. Я не привыкла искать помощи у других. Прости меня.       Какое-то время она молчит. — Я все еще злюсь на тебя. — И я тебя понимаю. — Ты сегодня придешь в школу? — Нет. Я вернулась вчера поздно вечером, и Намджун дал мне сутки на то, чтобы прийти в себя. — Ладно. Тогда я тоже сегодня прогуляю, а ты придешь ко мне и все расскажешь. — Я скажу тебе только то, что могу.       Я уже не хочу даже думать о том, что было между Венди и Юнги. Мне хочется забыть о том, что случилось. И хочется забыть о том, как я открыла свое сердце Мину. — Мне тоже нужно о многом тебе рассказать, — говорит Сон. — Когда ты сможешь приехать?       Я смотрю на часы. — Через час, ладно? Мне нужно принять душ, позавтракать, одеться. — Здорово. Проходи через заднюю дверь, иначе тетушка станет выяснять, почему мы не в школе. — Ясно. До встречи!       Я делаю глубокий вдох и звоню Люси. — Привет, Люси. Это Дженни. Прости, что исчезла, ничего не объяснив. Можно мне приехать после обеда? — Ты тоже меня прости, но сейчас я не могу говорить. Очень занята. — Люси говорит резко, и я вдруг жалею, что вообще проснулась сегодня. — Но если ты сможешь подъехать к двум часам, то мы все обсудим. — Я приеду, — обещаю я.       У меня такое чувство, что мне не понравится то, что она скажет. Я заставляю себя вылезти из кровати, принимаю душ и надеваю старые джинсы и рубашку. По иронии судьбы, эти же самые вещи были на мне, когда я впервые вошла в особняк Намджуна. Мой шкаф доверху забит дорогущей одеждой, но я не стану носить то, что выбрала мне Венди, даже если веду себя глупо, как маленькая девочка. Я открываю дверь и вздрагиваю. У противоположной стены стоит, прислонившись к ней, Мин. — Доброе утро.       Я закрываю дверь, хлопнув изо всей силы. Но его звучный голос не остановит даже закрытая дверь. — И как долго ты собираешься игнорировать меня?       Два года. Нет, до конца своих дней. — Я не уйду, — добавляет он. — И когда-нибудь ты все равно простишь меня, так, может, все-таки выслушаешь?       Я подхожу к окну рядом с кроватью и смотрю вниз. Прыгать с высоты второго этажа — это было бы слишком, и я не уверена, что веревка из связанных простыней сработает в реальной жизни. С моей-то «удачей» простыни развяжутся, я упаду на землю, сломав себе несколько костей, и потом придется несколько недель пролежать в постели. Я пересекаю комнату, рывком открываю дверь и молча прохожу мимо Юнги. — Прости, что не рассказал тебе про Вен. Да подавись ты своими извинениями!       На полпути вниз по лестнице он хватает меня за руку выше локтя и разворачивает к себе лицом. — Я знаю, тебе не все равно. Иначе ты не устраивала бы мне бойкот.       Ему даже хватает наглости улыбнуться мне! О боже! Он не имеет права улыбаться! Во-первых, потому что сразу становится невероятно сексуальным. А во-вторых, потому что… р-р-р… потому что я зла на него.       Я холодно смотрю на него и высвобождаюсь из его хватки. — Я решила, что не буду тратить время и силы на людей, которые того не стоят.       Мин ждет, когда я спущусь по ступеням, и окликает меня. — Значит, и на Тэ тебе тоже наплевать?       Услышав имя Тэхена, я оборачиваюсь, потому что, если не считать Сон, он мой единственный близкий друг здесь. — Что, с ним что-то не так?       Мин сбегает вниз и останавливается рядом со мной. — Ага. Ты сбежала, и он решил, что все женщины, которых он любит, уходят от него.       От чувства вины у меня вспыхивает лицо. — Я уходила не от него. Я ушла от тебя, лживый ублюдок.       Мин пожимает плечами. — Тебе нужно убедить в этом его, не меня. Но уверен, что ты снова завоюешь его любовь.       Самоуверенный осел. Я растягиваю губы в самой слащавой улыбке, какую только могу изобразить. — Сделаешь мне одолжение? — Конечно. — Возьми свои снисходительный тон, никому не нужные советы, гадкую привычку торчать у моей двери и засунь их себе в свою попку!       Я рывком разворачиваюсь. Однако уйти красиво не получается, потому что Мин следует за мной дальше на кухню, где оказываются и все остальные члены семейства, за исключением Хосока. — Ни у кого сегодня нет тренировок? — с подозрением спрашиваю я.       Тэ и Мин играют в футбол. Они оба уже должны быть в школе. Намджун обычно уезжает на работу еще до восхода солнца. Когда просыпаются младшие, я понятия не имею. Но сейчас они сидят за огромным столом со стеклянной столешницей, который стоит в углу кухни с видом на бассейн. — Сегодня особенный день, — отвечает Намджун поверх своей кружки с кофе. — Наша семья снова в сборе. Кухробочая приготовила тебе завтрак, он в холодильнике. Доставай его и садись за стол. Юнги, хватит нависать над нами, сядь.       Это прямые приказы нам с Юнги, и хотя Намджун мне не отец, а Мин вообще редко его слушается, мы все равно делаем так, как было велено. — Здорово, что ты вернулась, — говорит Чонгук, когда я опускаюсь на стул. — Ага. Становится холоднее, и Мин пообещал нам, что ты поедешь с нами по магазинам, чтобы купить зимнюю одежду, — включается в разговор Чим. — Ого, он правда так сказал? — Да, без тебя мы совсем беспомощные.       Низкий голос Юнги для меня — словно удар под дых. — Не говори со мной! — рявкаю я. — Согласен, — говорит Тэхен. — Не говори с ней.       Я с изумлением наблюдаю, как трое младших братьев злобно пялятся на Мина. Он поджимает губы. Я говорю своему глупому сердцу, что ему нельзя больше сочувствовать ему. Сейчас, за завтраком, он пожинает то, что когда-то посеял. — Доброе утро, Тэхен, — весело говорю я. — Что интересного я пропустила по биологии?       Мне хочется спросить его про вчерашние странные объятия, но пока не стоит. Но я должна убедиться, что с ним все в порядке. У Тэ есть парочка дурных привычек. Хотя я лично считаю, что он скучает по маме и пытается заполнить пустоту в душе, но ничего не помогает. Сама проходила через это. — Мы резали лягушек. — Ты серьезно? — я издаю звук отвращения. — Хорошо, что я пропустила это. — Нет, — он толкает меня плечом. — Шучу. Ты ни фига не пропустила. Но зачеты уже на следующей неделе. — Черт! — Не волнуйся. Намджун все уладит, правда ведь, пап? — Тэхен дерзко поднимает подбородок.       Намджун не обращает внимания на вызов в вопросе Тэ и благодушно кивает. — Да, Дженни, если тебе нужно больше времени, уверен, это можно устроить.       Потому что в его мире за деньги покупается все на свете, в том числе и время, чтобы подготовиться к тестам на проверку способностей. Может, тогда мне и вступительные экзамены в университет не придется сдавать. Даже не знаю, порадоваться мне этому или огорчиться. Наверное, и то, и другое. Испытывать смешанные чувства для меня уже стало нормой.       Вот, например, когда Мин садится рядом со мной и мое тело ликует, вспоминая все те удивительные вещи, которые он с ним творил. А сердце чуть не выпрыгивает из груди от воспоминаний о том, как он заполнял все пустоты вниманием и теплом, о своей потребности в которых я даже не подозревала. Но моя голова напоминает мне, как ужасно он со мной обращался. Если уже совсем начистоту, он и впрямь пытался предупредить меня, но я продолжала бегать за ним, как влюбленная по уши идиотка, говорила ему, что он хочет меня и лишь нужно признаться себе в этом. Наверное, виноваты мы оба.       Он говорил мне держаться от него подальше.       Он говорил, что мне здесь не место.       Если бы я только послушала его! — Ну что, сестренка, чем бы нам заняться? — Тэхен потирает руки. — Слышал, что в школу нам можно не ходить. Ну, младшим-то придется, потому что они совсем тупые. Пропустят одно занятие — и сразу вылетят.       Оба брата показывают ему средний палец. — Я собираюсь к Сон. — Круто, — говорит Тэ. — Мне нравится Сон. Похоже, мы отлично проведем время. — Ты не расслышал местоимение «я».       Остальные наблюдают за нашим препирательством. — Я все прекрасно расслышал, — Тэхен улыбается ослепительной улыбкой, но его глаза бегают туда-сюда. — Но для удобства проигнорировал его. Когда мы выходим?       Я постукиваю пальцами по столу. — Тэхен, внимание! — Затем жду, когда его лихорадочный взгляд вновь остановится на мне. — Ты будешь здесь. Хотя можешь ехать, но в любом случае — не со мной. — Что ты говоришь? Бессмыслица какая-то. Когда я должен подойти к твоей машине?       Я беспомощно оглядываюсь по сторонам, но все опускают глаза. Сидящие напротив меня Чимин и Чонгук чуть не трясутся от сдерживаемого смеха. Намджун выглядывает поверх своей газеты. — Может, согласишься? Даже если не разрешишь ему поехать с тобой, он все равно заявится к Манобан.       Тэхен старается выглядеть милым и смиренным, но глаза победно сверкают. — Ладно, но только мы будем красить ногти и обсуждать, какие прокладки лучше впитывают. Возможно, мы проведем научный эксперимент.       Его улыбка остается на месте, а вот младшие стонут. — Фу, гадость, — в унисон говорят они и отодвигаются от стола.       Чимин хлопает Чонгука по плечу. — Ну что, поехали?       Чонгук кидает на стол салфетку и поднимается со стула. — Думаю, да. Лучше узнать что-то по геометрии, чем о прокладках. — Давай поедем через пятнадцать минут? — говорит Тэхен и выскакивает из кухни.       Я потираю лоб, где над правым глазом начинает пульсировать боль. — Дженни… — Мин зовет меня так тихо, что я едва слышу его.       Я не обращаю на него внимания и смотрю в окно, на прозрачную спокойную воду в бассейне, жалея, что жизнь не может быть такой же безмятежной и умиротворенной. — Мне пора, доедайте свой завтрак.       Намджун, громко шурша, складывает газету. Ножки стула скребут выложенный плиткой пол, когда он встает из-за стола. — Я рад, что ты вернулась, Дженни. Мы скучали по тебе. — Он кладет руку мне на плечо и уходит из кухни. — Я тоже закончила, — я роняю ложку рядом со своим недоеденным завтраком. — Брось. Я уже сваливаю. — Мин поднимается на ноги. — Тебе нужно поесть, но пока я здесь, ты не станешь.       Я продолжаю игнорировать его. — Я тебе не враг, — говорит он с оттенком грусти. — Я не рассказывал тебе о своем прошлом, потому что там полно идиотских ошибок. Я не знал, как ты отреагируешь. Был неправ, признаю. Но я собираюсь все исправить.       Он наклоняется ко мне, его рот застывает в миллиметрах от моего уха. Меня окутывает его запах, и я приказываю себе не дышать. Приказываю себе отвести взгляд от его сильной руки, мускулы на которой сокращаются, когда он упирается ладонью в стол. — Я не сдамся, — шепчет он, и его теплое дыхание щекочет мою шею.       Наконец я отвечаю ему. Тихо и насмешливо. — А следует. Я скорее пересплю с Ханбином, чем вернусь к тебе.       Он со свистом втягивает в себя воздух. — Мы оба знаем, что это неправда. Но я многое понимаю. Я причинил тебе боль, и теперь ты хочешь отомстить мне.       Я смотрю ему в глаза. — Нет, я не хочу мстить тебе. Зачем тратить свои силы зря? К тому же я не хочу лишний раз думать о тебе. Мне плевать на тебя и твоих девушек. Я хочу лишь одного — чтобы меня оставили в покое.       Мин стискивает челюсти. — Ради тебя я готов сделать что угодно. Я бы повернул время вспять, чтобы все изменить, если бы мог. — Его взгляд, устремленный на меня, полон решимости. — Но я никогда не отстану от тебя.       Я вхожу в свою спальню и вижу на кровати развалившегося Тэхена. Между ног у него стоит жестяная банка — не пиво, слава богу, — а в руке — пульт от телевизора. — Как ты сюда попал? — сердито спрашиваю я. — Ты забыла закрыть дверь. — Он хлопает по свободному месту на матрасе. — Залезай. Я посмотрю телик, а ты пока позвони Сон. — Я звонила ей до завтрака. — Запихнув кое-какие вещи в рюкзак, я закидываю его на плечо. — У вас тут где-нибудь поблизости есть секонд-хенд?       Тэхен скатывается с кровати и встает рядом со мной перед шкафом. — Понятия не имею, но если тебе надоела твоя одежда, то вполне можешь избавиться от нее на неделе перед зимним балом. В школе будут проводить благотворительные мероприятия.       Зимний бал? Я хочу расспросить о нем, но решаю, что на самом деле не хочу ничего знать. Я не собираюсь тратить время на всякую идиотскую белиберду, устраиваемую в Корё. — Еще бы, — бурчу я. — Намджун говорит, у меня есть деньги. Наверное, я смогу ими воспользоваться. — Зачем они тебе? — Купить одежду. — У тебя есть одежда, — он показывает на шкаф. — Я собираюсь сжечь старую и купить новую, ясно? — От злости и раздражения я начинаю грубить, хотя совсем не хотела этого. — Что такого в том, что я хочу пройтись по магазинам? Девчонкам нравится шопинг.       Сверкающие глаза Тэ внимательно изучают меня, с куда большей проницательностью, чем можно было от него ожидать. — Но ты не обычная девчонка. И да, мне это кажется странным, но я сложил два и два. Одежду покупала Вен. Ты ненавидишь Вен. Одежда должна исчезнуть.       Я скрещиваю руки на груди. — Тебе Мин рассказал или ты все знал с самого начала? — Он рассказал мне, — отвечает Тэхен.       Я отталкиваю его в сторону и беру пару кроссовок. Начиная с сегодняшнего дня я буду строить новую жизнь. В ней не будет места парням, которые спят с подружками своих отцов и попутно крутят любовь со сводными сестрами. А еще я уничтожу любую стерву, которая попробует наехать на меня. Хорошо, что стерва номер один, Лиса, сегодня в школе, иначе я могла бы толкнуть ее в бассейн, привязав к ее шее парочку камней. — Какое у тебя злобное выражение лица! Чертовски сексуально. Пообещай мне, что, прежде чем убить меня, позволишь испытать оргазм, — шутит Тэхен. — Однажды ты получишь свое по полной программе. — Ты хочешь напугать меня, но, если честно, я жду не дождусь. По-моему, нам будет весело.       Той девушке, которая бросит вызов Тэхену, нужно будет держать в одной руке кнут, а в другой — пистолет. Но я уверена, его вообще невозможно укротить. — Как думаешь, у Сон найдется что-нибудь перекусить? — спрашивает Тэхен. — Я опять хочу есть. — Вот и иди на кухню, потому что со мной ты не поедешь. — Тогда Мин поедет.       Я останавливаюсь у двери. — То есть? — Папа боится, что ты опять убежишь, и поэтому кто-то из нас все время будет с тобой. Хорошая новость в том, и сейчас ты очень разозлишься, что на твоем окне установили сигнализацию.       Я бросаю ключи на комод и иду к ванной. — Видишь те красные датчики? — Тэхен наклоняется и показывает на две крошечные световые точки в оконной раме. — Папа получит сообщение, как только ты откроешь окно. И кто теперь поедет с тобой к Сон? Я или Мин? — Сумасшествие какое-то, — я качаю головой. — Ладно, поехали.       Тэхен послушно следует за мной вниз по ступенькам и потом на парковку. Я выезжаю через огромные ворота. У меня нет настроения болтать, но у Тэ свое мнение на этот счет. — Уж если кто-то и должен злиться, так это я. Ты сбежала, не сказав ни слова. Я волновался. Тебя могли убить, вообще-то.       Спасибо, я поговорила на эту тему с Юнги. — Похоже, я не единственная, на кого ты сердишься. Почему вы с младшими так смотрели на Мина за завтраком? — Он ведет себя как козел. — Ты только сейчас понял?       Тэхен разглядывает свои кроссовки, когда отвечает мне. — Раньше это не имело значения.       Нет смысла отвечать. Манобан живут в десяти минутах от нас, и я уже въезжаю на их подъездную дорожку. У черного входа стоит Сон, и вид у нее не самый счастливый. — Что такое? — спрашиваю я, когда мы подходим к ней.       Она кивает в сторону Тэ. — Что он тут делает? — Прости, но с Джен всегда должен быть кто-то из братьев, — отвечает он. — Папино распоряжение.       Сон недоверчиво смотрит на меня. — Реально так? — Понятия не имею, но клянусь тебе, я бы точно оставила Тэ дома, если бы смогла. — Эй, мне обидно.       Это вполне может оказаться правдой, поэтому я начинаю упрашивать Сон. — Он ничего никому не скажет.       Она закатывает глаза. — Ой, ладно, входите уже. — Есть что пожрать? — спрашивает Тэхен, когда мы проходим через кухню. — Угощайся, — Сон показывает на столешницу, где стоят ваза с фруктами и торт под стеклянным колпаком. — Можешь остаться здесь. Нам с Дженни нужно поговорить с глазу на глаз. — Нет уж. Я пойду с вами, — Тэхен прижимается ко мне. — Дженни заявила, что вы собираетесь тестировать прокладки. Мне тоже интересно.       Сон в недоумении смотрит на меня. — Тэхен, пожалуйста. Оставь нас хотя бы на десять минут, — умоляю я. — Ладно, но тогда я съем торт. — Пожалуйста, чемпион, — говорит ему подруга и вытаскивает меня на застекленную веранду, которая тянется вдоль дома.       Дом Манобан представляет собой настоящий южный особняк, с просторными верандами, колоннами и лужайкой, которую, похоже, подстригают вручную. Сон плюхается на один из цветастых диванчиков. — Кажется, мой парень изменяет мне. — Не может быть! — Почему ты так думаешь?       Сон судорожно вздыхает. — Вчера вечером он позвонил мне и объявил, что нам нужно поговорить. — О нет. — Мы поговорили по телефону. Он сказал, что в университете весело — и он понял, каким ребенком был, когда учился в старшей школе. Поклялся, что не изменял мне, но думает, что расстояние и соблазны слишком велики для него, и чтобы быть честным по отношению ко мне, — она словно выплевывает слово «честным», — ему нужна уверенность в том, что я не буду против, если он захочет встречаться с другими девушками. — Погоди-ка, — я поднимаю руку. — Он позвонил не для того, чтобы распрощаться, а чтобы попросить твоего разрешения изменять тебе? — Типа того, — в глазах Сон полыхает злость. — Хуже не придумаешь. — И ты сказала ему… — Надеюсь, ты сказала ему, что чувствуешь по этому поводу, — заканчиваю я свою мысль. — Я сказала ему, что он может трахаться с другими, когда ему хочется, но про меня он может забыть.       Она небрежным движением отбрасывает назад прядь волос, но рука ее дрожит, а на глазах выступают слезы. Содрогнувшись, Сон смотрит на меня из-под ресниц. — Кстати, я врезала в пах Юнги, из-за тебя. — Правда? — Я начинаю хохотать, представляя, как крошечная Сон пинает гигантского Юнги между ног. — Чем это было вызвано? — Самим его существованием. Его самодовольной рожей. Отказом сказать мне, где ты. — Сон бросается на меня и снова обнимает. — Я так рада, что ты вернулась! — Хм.       Я поднимаю глаза и вижу ухмыляющегося Тэ. — Думал, вы хотели поговорить. Но если у вас тут девочка с девочкой, я весь ваш. — Ты говоришь это любой особи женского пола от двух до восьмидесяти двух, — ворчит Сон. — Угу, — он притворяется обиженным. — Я не хочу, чтобы кто-то чувствовал себя одиноким.       Он отталкивается от двери, проходит на веранду и садится с другой стороны от Сон. — Проблемы с парнем?       Сон опускает голову на руки. — Да. Он решил, что нам нужны свободные отношения. — То есть он хочет жрать вне дома, но все равно приходить на ужин? — Да. — И тебе это не нравится. — Эх, еще бы. Я предпочитаю верных парней. Вам, братьям, не понять. — Ой, Сон, что я тебе сделал? — Тэхен наигранно потирает грудь.       Я меняю тему разговора. — Кроме приближающихся тестов, что еще происходит в школе? — Завтра Хэллоуин, но директор запретил нам приходить в костюмах, — Сон пожимает плечами. — Правда, в пятницу после игры у Джису будет вечеринка. И там всем нужно быть наряженными.       Я морщусь. — Нет уж, спасибо.       Мне не нравится Хэллоуин. Когда я была маленькой, мама целые ночи напролет работала в клубах, а я не выпрашивала угощения у соседей, как делали мои ровесники. И я ненавижу наряжаться в костюмы. Мне хватило их, когда я сама работала. — Что еще? — спрашиваю я.       Сон с осуждением тычет пальцем в Тэ. — Ну, братья теперь на дух не переносят друг друга. Мин не хочет поставить на место самых буйных учеников. А те, у кого хватает сознательности, ленятся либо боятся сказать хоть слово. Корё катится в закат. С каждым днем ситуация только накаляется. Если честно, я уже начинаю бояться, что кто-нибудь пострадает физически.       Значит, то, что произошло сегодня утром, уже в порядке вещей. Я хмуро смотрю на Тэхена. — Что еще? — Ты ходишь в школу, чтобы учиться, правильно? — с безразличным видом спрашивает он. — Считай, что некоторым не помешает получить урок, как самим о себе заботиться. В мире полно подонков. Они не исчезнут, когда ты окончишь школу. Лучше усвоить это сейчас. — Тэ, это ужасно. — А тебе-то что? — в его голосе звучит упрек. — Ты уехала, оставив всех в прошлом. Пусть богатенькие мальчики и девочки из Корё на своей шкуре ощутят, каково оно, когда за них не вступится кто-нибудь из нас. Разве ты не рада, что это место превращается в ад, каким ты его себе и представляла?       Если честно, я не думала про Корё, когда убегала, но сейчас узнала про травлю и издевательства, и мне это совсем не нравится. — Нет, не рада. Почему ты так говоришь?       Он отворачивается к идеально выстриженной лужайке, и Сон смущенно ерзает между нами. — Просто забей, Джен, — наконец произносит он. — Ты не сможешь ничего изменить. Все, что в твоих силах, — просто опустить голову и постараться выжить.