Волк в овечьей шкуре

      — Так… он предложил тебе стать курьером? — Тодд, сидя на кухонной тумбе, пил кофе и устало тёр глаза.       — Ага. Ебашь на машине, загруженной наркотиками, из одного района города в другой. Типо того.       — И как ты планируешь совмещать это с учёбой? — в его голосе прозвучала явная строгость. — Не забывай, что ты обещал матери.       — Да-да, я обязательно закончу учёбу. Во всяком случае, Ларри сказал: «Развозить товар лучше ночью. В пробки не попадёшь. Да и ночью спрос выше». Так что должен успевать всё совмещать. — Сал постарался спародировать голос Джонсона, такой тягучий, сладкий. На это Тодд лишь рассмеялся. — Чего ржёшь, придурок?       — А спать когда собрался, м? — сквозь смех процедил Моррисон. — В перерывах между парами?       Сал артистично закрыл крышку ноутбука и повернулся к другу торсом.       — Не драматизируй. Я справлюсь.       — Ага, я верю. — не без сарказма ответил Тодд, отпивая уже остывший кофе из кружки. — Что в новостях хоть пишут?       Сал машинально потянул руку к ладони, чтобы по привычке почесать её, но, наткнувшись на бинт, вернулся в исходное положение.       — Пишут, что инспектор Браун сообщил, — Сал вновь открыл ноутбук, чтобы вычитать несколько строчек из статьи городской газеты. — «Тело преподавателя социологии было найдено уборщицей около десяти вечера. Она, как всегда, должна была провести уборку в этом кабинете в то время. На тот момент он уже был мёртв.» Это тебе не интересно, бла-бла-бла. «Мы просмотрели записи с камер видеонаблюдения, но возле учительской никто не проходил. Исходя из этого, полиция сделала вывод, что это несчастный случай. Дэвид был уже стар, так что легко мог споткнуться и упасть, не удержав равновесие.» Блять, он так много бессмысленных вещей тут говорит. — Сал раздражённо пролистал пару абзацев текста. — В общем, про меня никто ничего не знает.       — Неплохо, оперативно твои контрабандисты всё порешали.       — Тц! Они не мои!       — Верно. Скорее, ты — их.

***

      Сал докуривал сигарету, неторопливо шагая в сторону дома. Гостить у Тодда было пусть и приятно, но оставлять маму одну больше, чем на пару ночей, не просто не хотелось, но и было бы неправильно с его стороны. В любой момент ей могло бы стать плохо, а в своём состоянии она бы даже не сумела вызвать скорую помощь.       Погода была прекрасной. Правда, пришлось завернуться в шарф, дабы не слечь с температурой в самом начале учебного года. Листья приятно шуршали под ногами, а волосы развивались по ветру голубыми прядями. Прохладный свежий воздух приятно бил в свободное от маски лицо. Сал частенько позволял себе освободиться от надоевшей маски, когда на улице не было людей. Чаще всего это было часов в восемь-девять утра — как сегодня, — потому что те, кому никуда не надо было, ещё спали, а те, кому всё-таки куда-то надо было, уже разошлись по делам. Красота.       Туманно-серый дым от сигарет, поднимаясь к небу, сливался с большими грозовыми тучами. Вестимо, скоро будет дождь. Несмотря на всю прелесть его неспешной прогулки, стоило поторопиться домой, что Сал и сделал.       Сал таки попал под дождь. Можно сказать, под ливень.       Стоя в подъезде в ожидании лифта, он встряхивал волосы, чтобы те поскорее высохли. Минус длинных волос — они больно долго сохнут.       Промокшая насквозь куртка неприятно липла к телу и мочила собой футболку, отчего Фишер чувствовал отвратительный холодок по телу.       — Ну где же этот хренов лифт?! — громким шёпотом выругался парень.       Лифт пришлось ждать ещё минимум пол минуты. Вывалившаяся из него соседка с девятого этажа, добродушно поздоровалась и скрылась за подъездной дверью.       Добравшись до своего этажа, Сал кое-как замёрзшими пальцами достал ключи и с таким же трудом открыл входную дверь. Казалось, он по собственной глупости получил обморожение рук. М-да, ходить без перчаток в такую погоду — хреновое дело.       В квартире приятно пахло свежевыпеченным хлебом и молотым кофе. Такой родной запах заставил Сала машинально улыбнуться и успокоиться.       — Я дома! — собственный слегка сиплый голос казался крайне неестественным для этой тёплой, мирной обстановки.       — Подожди чуть-чуть. — а вот материнский хриплый голос идеально сюда вписывался.       Миниатюрная женщина средних лет в домашнем халате и с платком на голове показалась в дверном проёме.       — Салли, ты весь промок! — вытирая руки об полотенце, воскликнула Диана. — Быстро прими горячий душ и за стол.       — Конечно. — прозвучало слишком тоскливо.       В связи со своей болезнью у Дианы не было ни возможности, ни здоровья, ни сил работать на официальной работе. Поэтому она решила открыть домашнюю пекарню. Она частенько готовила разную выпечку на заказ. А ещё в список её увлечений вошло написание романа, которым она занималась в бессонные ночи.       И всё это, конечно же, Диана экспериментировала на Сале. Появился новый рецепт пирога со скумбрией и рисом — надо дать попробовать сыну; закончена новая глава — надо обязательно дать прочитать черновой вариант сыну. Сал никогда не был против, лишь поддерживал увлечения матери и охотно помогал ей во всех начинаниях.       — И что у нас сегодня? — Сал сел за круглый деревянный стол.       — Чесночный хлеб и кексы с карамелизированной вишней. — Диана лучезарно улыбнулась, ставя на стол две кружки: одну с кофе для себя, а вторую с зелёным сладким чаем — для сына.       Сал с энтузиазмом уплетал свежую выпечку, но Диана ни крошки в рот не взяла, лишь медленно попивая кофе.       — Мам, ты в порядке? — Диана снова улыбнулась и уже собиралась ответить что-то в духе «в порядке, конечно, я просто уже поела, поэтому неголодна», но Фишер её перебил: — Как ты себя чувствуешь?       — Я, — она опустила глаза на руки, покрытые еле видными жёлтыми пятнами. — Прекрасно себя чувствую. Но вот доктора считают, что меня снова нужно положить в больницу, под их присмотр.