Волк в овечьей шкуре

      Ларри поднял глаза с пустого стакана, в котором недавно плескался виски, постукивая кубиками льда о стеклянные стенки. Трэвис давно уже не стоял за барной стойкой, сидя в углу и читая книгу в ожидании новых заказов. Как он вообще умудрялся сконцентрироваться на чём-то, когда неподалёку из колонок вырывался громкий баритон какого-то популярного певца? Удивительный человек этот Фелпс.       Отвлекать Трэвиса от книги своим прощанием не хотелось, поэтому Ларри принял решение уйти по-английски, не попрощавшись. Грубо, конечно, но Трэвис не Эшли, не обидится. Кстати о Эшли, где она пропадает? За всё время пока Ларри сидел в зале, он ни разу не заметил Кэмпбелл, выходящую из вип-зоны. Либо она до сих пор находилась в кабинете, либо Джонсон её попросту не заметил. Оба варианта абсурдны, но третьего, увы, не дано.       Весь путь от барной стойки до выхода Ларри сопровождали однообразные вежливые приветствия. Такое лицемерие, что хотелось блевать. Но к этому привыкаешь со временем, и желание ударить человека за такое склизкое «Здравствуйте, господин Джонсон» уменьшается. Жаль, что не пропадает вовсе, и что эти болваны не понимают, что грозно сдвинутые к переносице брови в ответ на их приветствия не означают, что Ларри плохо себя чувствует. Болваны до сих пор считают, что сын Джима слишком мал и глуп и не понимает, что у них свои «войны» и против него, и между собой. Ещё с самой смерти Джонсона-старшего они считали, что кто-то из их рядов — рядов близких друзей Джима — встанет на роль главы «Всемогущих святых». Наивные. Не зря Ларри называет их болванами.       Ларри было шестнадцать, когда умерли его родители. Ларри было почти семнадцать, когда он занял место отца. Ларри было семнадцать, когда он понял, что ему здесь не рады.       За год кардинально изменилось его мировоззрение. Друзья отца, прежде добродушные люди, готовые протянуть руку помощи в любую трудную минуту, теперь — сущие дьяволы. Они должны были помочь Ларри укрепиться на новом месте, но вместо помощи плевались ядом. Знаете, это как с Иваном Грозным. Бояре боролись за власть, а маленький мальчик сидел на троне, смотрел и всё запоминал. Только бояре не учли одну деталь, ведь маленький мальчик уже имел власть.       Вкратце, Джонсон-младший оказался куда умнее болванов, как минимум в два раза, и на их глупые, лицемерные уловки не повёлся. Было тяжело, конечно, самому справиться с той ответственностью, которая на него навалилась, зато он не позволил никому занять бывший пост отца. Ну а после появилась Эшли, и дела пошли в гору. Ларри до сих пор с щемящим чувством в груди вспоминает их первую встречу, хотя сентиментальным человеком не является. Но сейчас не об этом.       Ларри встряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Стоило подумать о том, как добраться до дома. В данный момент это первостепенная задача. Будучи пьяным, садиться за руль запрещено, какая жалость.       Так, ждать такси нет желания. Нужный автобус уже не ходит. А метро?..       — Агх, чёрт! — негромко выругался Ларри, хлопнув входной дверью.       На что бы он не пытался отвлечься, воспоминания шестилетней давности плотно вгрызались в мозг, заставляя погружаться в то время вновь. В основном приятные воспоминания, но совсем не желанные.       И так было всегда, когда Ларри выпивал. Неважно, что именно и в каком количестве, голова его оставалась ясной в любом случае. Он спокойно стоял на ногах и чётко говорил, его не клонило в сон, и вовсе не хотелось какого-либо адреналина, в драки он тоже не лез. Но, если честно, Джонсон предпочёл бы всё это вместе взятое, нежели то, с чем ему приходилось мириться. Казалось, брось пить, раз так не нравятся последствия, и дело с концом. Но выпивка — единственное, что помогало расслабиться после работы. Ларри пробовал заменить алкоголь наркотическими веществами — героином, — но попытка вышла, мягко говоря неудачной. От тех пусть и не было подобных побочек, но были другие, похуже. Сигареты? Пф-ф, не смешите. Курение — одна из многих привычек, которую Ларри перенял у отца. Удовольствие не доставляло, зато помогало развеять скуку — ни больше ни меньше.       Путём сложных, но достаточно быстрых размышлений было принято решение идти до дома пешком. На улице свежий воздух, и пахнет дождём. Правда, холодный ветер морозит ладони, но разве остаётся другой выбор? Зато есть шанс протрезветь и больше не думать о прошлом.       Охранник на входе вежливо попрощался со своим работодателем, но Ларри, не обращая ни на что внимания, не удосужил его даже беглым взглядом.       Он не обидится. Он как Трэвис, то есть не Эшли.