Волк в овечьей шкуре

      Эшли несла полнейшую чушь о каких-то там рисках и глупости Джонсона. Он был не туп и понимал, что его решение не самое лучшее, но времени на раздумья было мало.       — Ты понимаешь, кого собираешься убить?! — она уже давно сорвала голос — музыка не давала говорить нормально — но продолжала кричать, словно умолешённая. — Михаэль — не какой-то перепивший студентишка, которому можно въебать по морде, и всё — дело с концом. Он имеет авторитет. Он, чёрт его побери, главарь «Столицы». Он сам тебя прикончит, если захочет, болван ты недалёкий!       — Поэтому я и хочу его убить! — Ларри резко развернулся и схватил девушку за плечи. — А теперь помолчи, пожалуйста, и без тебя проблем достаточно.       Михаэль Джексон. Что мы о нём знаем, кроме того, что он заправляет всем и всеми в «Столице»? Эта тварь после своего грандиозного проигрыша «Всемогущим святым» затихла. Группировка не участвовала в торговле, а его люди не появлялись в общественных местах. О самом Михаэле никто ничего не слышал последние полгода. Но почти три месяца назад они вышли в свет. После первой операции, проведённой ими, Ларри, правда, был рад тому, что его главные соперники вновь взялись за работу, и теперь у него есть с кем соревноваться. Увы, «Столица» с каждой неделей только крепчала, а полмесяца назад Ларри и Эшли действительно стало страшно за свою репутацию. «Столица» по крупинкам восстанавливалась, отбирая у них клиентуру. Сейчас ситуация выглядела вовсе ужасной, что бы Ларри не пытался предпринять. Зато смерть Джексона навела бы отличную смуту среди его людей. Как именно его убить, Джонсон ещё не придумал. Стоило посоветоваться с Нилом, он же профи в этих делах.       Ларри слышал, как Эшли тихо здоровалась с «болванами». У них была взаимная ярковыраженная неприязнь друг к другу, но банальные правила этикета соблюдали обе стороны. Пусть и с явной неохотой.       — Как ты не понимаешь… Я же о тебе волнуюсь, Лар. — оба поздоровались с братьями Ван. — Ты знаешь, что твои решения часто бывают импульсивными. Стоит, — девушка кивнула в ответ Веронике Уильмс, а после улыбнулась на приветствие Альберто… кажется, его фамилия — Бруно или Брино, Ларри не уверен. — подольше подумать. Это бессмысленно, эти риски ни к чему. — она замолчала, видимо, ожидая какого-либо ответа, но, не получив его, выкрикнула: — Ты последний долбоёб!       На них обернулась добрая часть присутствующих: настолько громко это прозвучало. Среди всех удивлённых лиц Ларри уловил взгляд голубых глаз. Казалось, ну обычные глаза, как у всех. Но нет, эти таковыми не являлись. Иногда они словно отдавали лазурным блеском, иногда загорались синим пламенем, а иногда, как сейчас, были такими глубокими и яркими, что в них почти можно было утонуть. Джонсон, как художник, не мог этого не заметить. Глаза Фишера были необычайно красивы.       Он широко улыбнулся и направился в сторону Сала. Тот спрятал лицо под растрепавшимися волосами и развернулся спиной к залу.       — Иди домой, Эш, у меня есть дела.       — Опять напьёшься?       — Читаешь мои мысли, дорогая.       — Подумай о том, что я сказала. — она несильно ударила друга в плечо. — До встречи.       Напоследок Эшли кинула злобный взгляд на Трэвиса, пока он улыбался ей во все тридцать два. Дети, что с них взять.       — Доброй ночи, Сал. — Ларри сел на соседний с Салом хокер. — Какими судьбами? Сегодня я тебя вроде бы не вызывал. Да и ты не любишь это место. — он обвёл взглядом бар.       — Нужно поговорить.       — Ясно. Мне пиво, Трэв. На твой вкус. — когда холодная бутылка с тёмным портером опустилась рядом, он добавил: — Поговорим попозже, я хочу отдохнуть от работы.       Сал закатил глаза, отчего Ларри мысленно ухмыльнулся.       — Я пришёл к тебе по делу первый раз за два с половиной месяца, а ты говоришь: «Попозже».       Ларри не смог сдержать улыбку. Глотнув пиво, он предложил:       — Не злись, Салли. — Джонсон давно понял, как выводить Сала на эмоции или, наоборот, успокаивать его. Обычно это работало рандомно, но иногда попадало под ситуацию. Всего лишь нужно было называть его Салли, а если ещё добавить приторной сладости в голос, то… Забавная штука, в общем. — Выпей со мной, время убьёшь.       Сал поднял правую руку в вертикальном положение и показал средний палец. Его лица не было видно, но и без этого было понятно, что тот ехидно ухмыляется. Значит, сегодня вышло вывести его на эмоции. Неплохо.       — Он не пьёт. — ответил Фелпс.       — У меня есть язык, так что я сам могу ответить.       — Но ты же молчал. — к барной стойке подошла какая-то девушка с ярко-рыжими волосами, одетая в зелёное облегающее платье. — Я пойду обслужу даму. Оставляю вас наедине.       — Не пьёшь, значит. Почему?       — Я не об этом хотел поговорить.       — Ну и? Расскажи мне, а после мы сразу обсудим твою проблему. Конечно, если не хочешь, есть ещё один вариант — просто выпить со мной. В любом другом случае, этот разговор может подождать до завтра… Или до следующей субботы.       — Мудень… — тихо прошипел Сал.       — Ох, мне это очень льстит! — для большей театральности стоит лишь приложить руки к сердцу, что Ларри и сделал.       Фишер долго мялся, царапая ладонь. Неужели у него настолько постыдная история о том, как он перестал пить?       Трэвис вернулся обратно.       — Что-то ещё? Если нет, я пойду почитаю. Мне Эш новый детектив подарила.       — Эш? — Ларри несказанно удивился. — Охренеть.       — Ничего такого, она мне проспорила.       — Что за спор на этот раз?       — Не думаю, что она обрадуется, если ты узнаешь. В любом случае, закажете ещё что-то?       — Да. — голос Сала звучал достаточно уверенно, чтобы Джонсон удивился. — Бутылку Miller.       — Как скучно, Сал. Налей ему стакан виски с колой. Не многим веселее, но явно получше.       — Ты сказал выпить с тобой, а не напиться в хлам. Я не пил три года, блять, а ты мне предлагаешь выпить виски с колой!       — Не волнуйся, от одного стаканчика с тобой ничего не случится.       Трэвис выполнил просьбу, поставив тамблер с напитком рядом с Салом, после чего удалился в другой конец бара. Трубочка смотрелась здесь ужасно странно, но Сала это, видимо, не беспокоило. Он аккуратно засунул её под маску и принялся пить.       Ларри не видел его лица, но то, как он почти отпрыгнул от трубочки, показывало одно, — Фишеру напиток по нраву не пришёлся.       — Боже, ты убить меня решил! — чуть хрепя, проговорил парень под заливистый смех Ларри.

***

      — Нет. Я всё сказал.       — Да какого хрена, Джонсон? Всего три недели, я могу вообще не понадобиться за это время.       — Скоро праздники, так что, не беспокойся, ты понадобишься.       Сал чуть шатнулся назад, вставая со своего места. Да, не стоило заставлять его выпить последний стакан бренди. Но что сделано, то сделано.       — У меня сессия, пойми.       — Я слышал это раз десять за последние полчаса. Если у тебя нет ничего нового, то можешь идти домой. И так уже поздно, клуб скоро закроется.       Сал снова качнулся, на этот раз чуть вперёд, ближе к Джонсону.       — Это важно.       — Я всё понимаю, милый, — рука легла на локоть парня. — Но стоило подумать об этом перед тем, как начать сотрудничать со мной.       Взгляд Сала метнулись с Ларриного лица, на котором застыла язвительная гримаса, на его руку. В его глазах можно было прочитать неприязнь, граничащую со смирением. Видимо, поняв, что лучше не стоит агрессировать в сторону оппонента, Сал вздохнул и вновь посмотрел на Ларри. Сейчас цвет его глаз не был привычно-голубым, даже не близко. Вместо этого на него смотрели тёмно-синие, наполовину прикрытые густыми ресницами и поблёскивающие от выпитого алкоголя, глаза. Достаточно красиво, но для полной картины чего-то не хватает.       — Хотя знаешь, что. Я могу тебя отпустить на эти три недели, но при одном условии.       — При каком же? — Сал счастливо приподнял брови.       — Сними маску.       Радость мигом пропала с его лица. Он откинул Ларрину руку и вернулся на свой хокер.       — Зачем тебе это? — его голос незначительно дрогнул. Это лишь добавляло азарта.       — Любопытно. Мы знакомы почти три месяца, а я ни разу не видел тебя без неё.       — Не похоже на весомую причину.       — Господи, просто сделай это, ты же хочешь нормально сдать сессию.       Сначала долгое молчание, а после: — Трэвис, дай мне бульвардье.       Трэвис кивнул, встал со своего места, отложив книгу, и уже направился к рабочему месту, чтобы приготовить коктейль, но Ларри его перебил:       — С тебя хватит, Сал.       — Ты мне не мамочка, я сам решу, когда с меня хватит.       — Ну как знаешь, я предупреждал.       Как только напиток оказался у него в руках, Фишер развернулся к Ларри. Он осмотрел зал, а Ларри повторил за ним. Было почти пусто: где-то, в углах, ещё шумели некрупные компании, а на некоторых диванах вовсе спали пьяные посетители. Обычная обстановка для этого места в четыре двадцать утра.       — Мне не жалко, я сниму маску. — повернувшись обратно, сообщил Сал.       В тот же момент он опустил её к подбородку, не снимая полностью. В таком положении она всё равно закрывала часть лица, зато сейчас можно было рассмотреть шрамы Сала. Почти все они были незаметные, едва светлее кожи, но была парочка, выделяющаяся на общем фоне. Самый большой шрам разделял левую щёку на две неравные половинки и заканчивался где-то в области опущенной маски. Второй же, берущий начало чуть выше верхней губы, пересекал этот шрам, образуя вместе с ним своеобразный крест. Нижняя часть лица выглядела не очень симметрично, но ничего сверх отвратительного Ларри не нашёл.       Неосознанно Джонсон прикоснулся к его левой щеке большим пальцем, медленно проведя линию большего шрама. Сал съёжился, но ничего не посмел ни сказать, ни сделать. Это выглядело забавно и в какой-то степени даже мило.       — Не так плохо, как я себе представлял. Не вижу смысла всё это закрывать.       — Не видишь, пока это на моём лице. — съязвил Сал. Ну наконец-то он стал более-менее похожим на себя трезвого. — А вот если это будет на твоём, сам будешь закрывать всем, чем можно.       — Возможно. Но ты выглядешь вполне, — Ларри привычно понизил голос, начиная растягивать гласные, и чуть приблизился к Салу. — Милым.       — Заткнись. — сквозь зубы прошипел парень.       Раз это началось, то Ларри уже не остановить. Он показушно облизал губы и почти шёпотом сказал:       — Так заткни меня.       В шутку, конечно, с целью повеселиться. Трэвис бы его осудил за это, но он даже не обращает внимания на них, полностью погрузившись в чтение. Но пьяный Сал, кажется, всё воспринимает буквально. Он слабо поддался вперёд, сокращая расстояние между ними. Ларри успел бы отодвинуться, если мозг смог бы здраво соображать в этой ситуации. Всё остальное как в тумане: Сал коснулся своими губами его губ, не позволяя тому ещё что-либо сказать, оперевшись рукой об его колено.