Волк в овечьей шкуре

      Ларри расслабленно сминал кончики своих волос, лёжа на диване и вальяжно закинув ногу на ногу. В помещении непривычно тихо. Слишком тихо для такого места. Но сейчас едва ли взошло солнце, так что неудивительно, что в клубе не играет громкая музыка, и нет повседневно-ночной суеты. Ларри любил место своей работы только за такие моменты: тихие, спокойные, по-особенному уютные.       Нил молчал, обдумывая новую информацию. Эшли стояла в стороне и тоже не рисковала сказать хоть слово. А Ларри просто не спешил прерывать эту обстановку, когда мог на считанные мгновения погрузиться в себя.       — Погоди… — Нил схватился за переносицу, слегка морщась. — Я правильно понял, ты хочешь прикончить Джексона?       — Ты размышлял об этом последние минуты две? — Ларри возмущённо откинул от себя прядь волос. — Господи, да. Да-да-да! Я хочу прикончить Джексона.       От прежнего умиротворённо лежавшего Ларри ничего не осталось. Он рывком поднялся и сел на край дивана, уперевшись локтями в колени. Так они с Нилом находились друг напротив друга, нагло смотря друг другу в глаза, пытаясь распознать чужие мысли. Нил хотел узнать степень серьёзности своего босса, Ларри — его отношение к этой затее.       — Глупость. — с некоторым осуждением выплюнул Нил.       — Глупость? — переспросил Ларри, словно давал возможность передумать, дать другой ответ.       — Ну а что ты думал, я отвечу: «Ох, Ларри, это так круто! Побежали убивать его!»? — Нил встал со своего места и одним шагом преодолел расстояние до Кэмпбелл. — Эш, хоть ты вбей ему мозги обратно на место, а то мне кажется, они у него сместились немного. — он хаотично покрутил ладонью у своего виска.       — Ещё как много. — тихо ответила девушка, тут же добавляя куда громче: — Ларри, Нил прав. Я почти всегда была на твоей стороне, потому что ты рассуждал рационально и действительно правильно, но это уже чересчур. Ты не можешь даже трезво оценить свои возможности.       — Ты вообще помолчи. — Джонсон вцепился агрессивным взглядом в Эшли. И без лишних слов понятно, что он не разделяет мнения своих помощников, а наоборот, считает свою идею по устранению проблемы вполне отличной. — Твоя работа — не давать мне ненужные советы. По-хорошему ты не должна была даже присутствовать при этом разговоре.       В Эшлиных глазах вспыхнул огонёк. Нет, не огонёк, а настоящее синее пламя. Оно быстро потухло, но оставило после себя клубы дыма, несобирающиеся рассеиваться.       Эшли гордо приподняла голову и подошла к Ларри. Тот машинально поднялся на ноги, что стало его ошибкой. В ту же секунду Эшли вскинула руку и ударила Ларри ладонью по щеке. Звонкий звук шлепка, моментально растворившийся в повисшем молчании, угнетал. Все трое стояли в шоке: Эшли то сжимала, то разжимала руку в кулак; Нил замер, боясь ненароком навлечь последующий Ларрин гнев на себя; сам Ларри, приложив левую ладонь к покрасневшей щеке, слегка склонился вбок.       — Я твоя подруга, Ларри. — удручающий шёпот разлился по комнате. — И прошу тебя не ввязываться в эту херабору как подруга, а не участница «Всемогущих святых». Надеюсь, ты меня услышал.       На этом Эшли закончила свою речь и удалилась под рваный смех Джонсона.       — Свали и ты. — вернувшись обратно на диван, прошипел он. Нил стоял на месте, до сих пор удивлённый смелостью Кэмпбелл. — Я сказал, съебись сейчас же! — рука взметнулась в сторону двери.       Нил поторопился уйти за Эшли. Не то чтобы он боялся Ларри — тот всё равно слишком уважает его, чтобы выливать на него свою агрессию — просто Эшли была права, а остаться и начать читать нотации было бы так себе поступком.

***

      Пустая пачка сигарет полетела в мусорное ведро. За ней — несколько порванных на четыре части листов бумаги. А потом ещё и ещё. Когда место в мусорке закончилось, бывшие документы повалились на пол, заполняя пространство белым цветом. Они сухо шуршали, касаясь полок или стола, стоящего позади. Возможно, когда-то всё это имело ценность в жизни Джонсона-старшего, но сейчас было бессмысленными, ничего нестоящими бумажками. И всё равно хранились в отдельном помещении с другими не менее древними документами.       Шкаф постепенно пустел, а злость с такой же скоростью сходила на нет. Ларри убавил интенсивность в своих движениях, сгребая последнюю кучу с самой верхней полки. Он определённо ошибся, называя этот архив бесполезной тратой места. Здесь хотя бы можно было выпустить пар, разрывая в клочья бумагу пятилетней, а то и почти десятилетней давности. Отец, наверное, пришёл бы в крайнюю степень ужаса, увидев такую картину. За этой мыслью последовал глухой смешок. На самом деле, жаль, что Джим никогда больше не увидит такой разгром у себя в клубе. Не было смысла размышлять о адекватных причинах этого желания: в таком состоянии Ларри не смог бы сложить между собой и пары фактов. Но точно знал одно — таким образом он мог бы показать своё превосходство отцу. Это было глупым и бессмысленным желанием, но потушить его из года в год не получалось.       Щека до сих пор саднила, но это боль отрезвляла. Да, насыщала безмерной злостью, но при этом помогала эту самую злость держать в узде.       Мысли были забиты Эшли и её поступком. Она ведь была права, именно из-за этого всю ситуацию принять было сложно. Ларри и забыл, когда они в последний раз так серьёзно ссорились. Кажется, это было два года назад во время найма новых официантов. Эшли совершенно не нравилось, что Ларри брал на работу несовершеннолетнюю девушку, на почве чего и образовался скандал.       Ларри, правда, думал над тем, что может заменить убийство Михаэля. И к любой приходящей в голову идее находилась достаточно весомая причина, почему она не может быть осуществлена. После смерти Джима и его жены, которая порой тоже прикладывала руку к делам группировки, «Всемогущие святые» до конца так и не восстановились. Их былая мощь была утрачена во многом из-за того, что сына бывшего главаря не воспринимали всерьёз. По их мнению, Ларри до сих пор не показал себя как лидера. Конечно, он же, блять, не набрал новых работников клуба, не поднял продажи, не разобрался с мелкими ссорами среди участников группировки! Им нужно было что-то более масштабное, чёртовы мрази. Убийство главного соперника входило в понятие «масштабного поступка лидера»? Во всяком случае, это было последней надеждой Ларри. Эшли и Нилу объяснить это не удастся, а от Трэвиса, который обязательно его поддержит, смысла нет, максимум всё будет восприниматься чуточку легче в моральном плане.       Ларри опустился на пол, заваленный бумагой, опираясь головой о стену. Хотелось уснуть, прямо здесь и сейчас. Забыть сегодняшний день и пощёчину от лучшей подруги. Погрузиться в мир снов и фантазий, где всё хорошо и спокойно. Но выглядеть это будет как побег от своих проблем, как жалкая трусость.       Пришлось вернуться на ноги. Безумно хотелось закурить, но последняя сигарета закончилась буквально несколько минут назад.       Одна часть помещения выглядела как после сильного землетрясения, другая, нетронутая Ларри, чистая, недавно убранная, стояла, словно возвышалась над первой. И что теперь с этим делать? Вызывать уборщицу — не вариант. Она поймёт, что здесь произошло, а потерять лицо перед своим работником было дрянным делом. Все, небось, считают Ларри тем человеком, который прекрасно держит эмоции при себе и тем более не срывается на беззащитный архив. Значит, нужно убраться самому. Не беда, это действие тоже поможет прийти в себя. До открытия клуба ещё далеко.       Куча из клочков бумаги с тихим шумом упала в большой мусорный пакет. Ларри сам не заметил, как погрузился в монотонную работу, отключаясь от внешнего мира.