Волк в овечьей шкуре

      Каждый раз возвращаясь мыслями в то время, когда Ларри ещё ходил в старшую школу, он лишь сильнее убеждался в том, что отец использовал крайне радикальные методы решения проблем. Убить кого-либо для него не составляло абсолютно никакого труда. Ларри всегда думал, что именно хладнокровность Джонсона-старшего помогала ему держаться на верхушке, но встав на его место, осознал, что причина кроется в другом. Конечно, если бы отец был хоть на долю более мягким, всё бы выглядело несколько иначе, так что без этой его черты многого достигнуто не было бы. Заключалось всё, как бы банально это не звучало, в том, что перед тем, как выполнить то или иное действие, отец размышлял. Его рациональность убивала. Буквально, ха! Ни одного убийства, которое не имело смысла, и за которым последовали бы проблемы, попросту не было. Вот и причина уважения со стороны общества.       Ларри тихо рассмеялся, уткнувшись лицом в согнутые к другу другу руки. Он до ужаса слеп! Столько лет он убеждал себя в том, что ему нужно быть жёстким, и все начнут расценивать его как своего главного, а не как временного преемника. М-да, ему следовало куда усерднее внимать словам отца в те моменты, когда он рассказывал о работе. Но, будучи подростком, Ларри никогда не рассматривал будущее контрабандиста и старался отгородить себя от этой преступщины. Позже пришла мысль, что ему не избежать этого, а ещё позже умер отец. Было бы в нём чуть больше разумности в четырнадцать, в двадцать три не пришлось бы иметь труднопоправимые последствия.       Что ж, во всяком случае, уже слишком поздно что-то менять, поэтому сейчас лучше просто перестать думать об этом. Лучше же? Ларри решил, что сейчас уже неважно лучше или не лучше, есть только нужно. Нужно обдумать его шибко быстрое решение убить Михаэля.       Стыдно признавать, но Эшли и Нил были правы, отговаривая его от почти совершённой ошибки. Страшно представить, что могло бы последовать за смертью Михаэля. Временное уничтожение «Столицы», паника среди огромного множества работающих с ними, среди которых есть и люди из политики, — это было бы без вариантов. Но далеко не факт, что планы Ларри осуществились бы. Да, от безысходности бросились бы к Джонсону, стали бы заключать сделки с ним. Но какой от этого толк, если побегут к нему не сразу, а после «Столица» найдёт кого-нибудь на пост главы?       Ларри, продолжая держать голову на одной из рук, потянулся к пачке сигарет, но она тут же упала на пол, словно мышцы в одно мгновение перестали работать и не удержали даже столь лёгкий груз. Ларри лишь неразборчиво промычал, уткнувшись носом обратно в согнутые руки. Сил не было от слова совсем, а идея нагнуться и поднять сигареты казалась совершенно невозможной. Находясь в таком состоянии после осознания своей глупой детской импульсивности, Ларри не мог даже встать со стула и хотя бы уйти домой. Да и никого, кто мог бы дать ему мотивационный пинок, по близости не было. Эшли сегодня нянчится с братом, поскольку родители уехали в другой город к родственникам. А Трэвис почти никогда не спускается из гостевого зала сюда. В конце концов, что обычному бармену, который в случае чего «знать не знает, что работает на контрабандистскую группировку», делать здесь? Вот именно, что ничего.       Последний раз, кажется, Ларри чувствовал себя так разбито, когда врачи сообщили, что Лиза скончалась спустя несколько часов после Джима. Лиза вошла в семью Джонсонов, когда сыну её нового мужа было лишь семь, но, несмотря на это, Ларри всегда называл её мамой и считал роднее отца. Ларри отчётливо помнил, как молодая красивая девушка умирала в замужестве с Джимом. Сначала алкоголь по выходным, на что никто не обращал внимания, после это переросло все нормы, когда она начала употреблять эфедрин на пару с мужем. Ларри тогда уже было пятнадцать, и он прекрасно понимал, что если что-то не предпринять, ситуация может обрести плачевный исход. И он пытался, действительно пытался остановить Лизу, спасти хотя бы её от наркотической зависимости. Увы, было слишком поздно. Она прожила только полтора года, хотя у неё были все шансы дожить до дня совершеннолетия сына. Ларри не мог места себе найти, когда врачи работали над ней, — на тот момент Джим уже был мёртв, — если бы не Трэвис, приехавший в больницу сразу после звонка друга, захлёбывающегося слезами, всё было бы куда хуже. И всё-таки с тех пор Ларри впервые чувствовал себя так дерьмово.       Дверь шумно распахнулась, закрывая поток всяких мыслей. Ларри никак не прореагировал, лишь вздрогнул от громкого звука.       — Доброе утро, Ларри! — весёлый голос ударил по ушам. Весёлость говорящего заставила выпрямить спину. — Чего это ты спишь на рабочем месте?       — Я не сплю, просто думаю. — парировал Джонсон, отмахнувшись лёгким движением ладони. — Чего тебе? — темнокожий мужчина посмотрел на него так, будто Ларри задал крайне бестолковый вопрос. Если он надеется на то, что Ларри умеет читать мысли, то пускай проваливает к чёртовой матери! — Нил, я серьёзно.       — Ты в порядке? — игнорируя Ларри, спросил Нил.       — С чего бы мне быть не в порядке?       Нил неоднозначно пожал плечами.       — Просто кажется, что что-то не так. Ты бы видел себя, бледный такой. Ладно, я не за этим пришёл. У меня есть две новости: одна плохая, а другая просто отвратительнейшая. С какой начать?       Ларри цокнул языком с мыслью, что куда же без этого, обязательно что-то должно произойти.       — Давай с плохой. — он опёрся на руку, готовясь к новой удручающей куче проблем.       — Трэвис просил передать, что в баре закончился Скотч Терьер, нужно закупить. По сравнению со второй новостью это — ничто. — кто бы сомневался, Нил, кто бы сомневался…       — Ну так говори быстрее, чёрт тебя побери.       — К тебе в гости Михаэль приехал. — Нил поднял палец кверху, намекая на то, что Джексон находится в гостевом зале. — И явно не чаи гонять.