Волк в овечьей шкуре

      — И, конечно же, я обязан с ним говорить? — Ларри шёл впереди, кусая щёки изнутри, тщетно пытаясь настроить мысли в нужный поток.       — Не думаю, что у тебя есть выбор. — Нил же шёл позади. Зачем? Неясно, просто шёл. Да и какая сейчас разница. — А если бы он был, тебе так или иначе нужно было бы обратить на Михаэля внимание. Не круто будет, если он посчитает тебя шибко дерзким по отношению к нему.       — Да знаю я! Не первый год с ним знаком… — пробурчал мужчина, выходя из вип-зоны в главный зал.       На первый взгляд здесь всё было по-прежнему: музыка также сильно била по ушам, пока кучи людей хаотично двигались в такт ей. Мгновение — и Ларри зацепился взглядом за знакомое лицо, покрытое двухнедельной щетиной. На этот короткий отрезок времени вокруг стало совсем тихо, мир будто замер. Ларри с Михаэлем словно уже начали войну, но пока лишь зрительную. Это не продолжалось долго, ведь вскоре Михаэль улыбнулся, улыбнулся так, как отцы улыбаются своим детям. И жизнь снова забила ключом. Никому не было дела до двух мужчин, глядящих друг другу в душу не потому, что хотят, а потому что по-другому не могут.       — Чего это он лыбиться? — Нил также быстро заметил Джексона среди толпы остальных гостей клуба.       Ларри ничего не ответил, уверенной походкой направляясь к барной стойке, за которой как раз и находился Михаэль. Нил расценил это молчание как приказ остаться и не следовать за ним. Что ж, пусть будет так.       Михаэль продолжал улыбаться, едва-едва оголяя кончики верхних зубов. Он вальяжно сидел на хокере, болтая в руках стакан с каким-то напитком, скорее всего, безалкогольным, ведь пить во время важных переговоров не входило в его жизненный девиз.       — Ты неплохо устроился здесь. — начал он, когда Ларри ещё даже не успел занять своё место. — С тех пор, как я последний раз посещал этот клуб, многое поменялось. — его голос не был насыщен какими-либо эмоциями, но долю искренней гордости различить можно было. — Хотя чему удивляться? Ты бы ни за что не оставил всё так же, как было при Джиме.       — Естественно. Раньше здесь и намёка на современный клуб не было, а сейчас — погляди! — довольно популярное место в городе.       — Я и не сомневался в тебе. — мужчина сделал небольшой глоток. — И бармен твой вполне хорош.       Только сейчас Ларри посмотрел на Трэвиса. Он со скучающим выражением лица наблюдал за разговором, смешивая что-то в шейкере, но в его глазах так и плясало безграничное любопытство.       — Лучше скажи мне, зачем пришёл? — Ларри решил рубить с плеча. Он не видел смысла в пустых разговорах ни о чём. Да, Михаэль — давний друг отца, слышать похвалу от которого казалось крайне высокой формой лести. И да, это было приятно, ведь можно представить, что это сам отец восхваляет его способности. Но всё это так бессмысленно.       — А мне нельзя? Ты — сын моего друга, и я чувствую ответственность за тебя.       — «Да где же ты тогда был остальные семь лет?» — так и вырывалось из горла, но Ларри предпочёл сохранить положительные отношения с Михаэлем. — Что ж, ладно. Надеюсь, ты убедился, что у меня всё хорошо, и сейчас провалишь к себе.       — Не торопись, лучше выпей. — Михаэль придвинул к нему неизвестного вида напиток, только что поставленный Трэвисом на стол. Ларри скептическим взглядом обвёл жидкость ярко-оранжевого цвета с кубиками льда внутри. Пить что-либо, предлагаемое такой личностью, совершенно не хотелось. Судя по всему, верно расценив обстановку, Михаэль обиженно вскрикнул: — Господи, Ларри, это приготовил твой же бармен на твоих же глазах.!       Верно, но… Ларри поднял голову в надежде увидеть ответ в мимике Фелпса. Трэвис слабо кивнул в доказательство того, что коктейль безвредный.       Ларри залпом отпил треть содержимого стакана. Сладко и совсем слегка горчит, отдавая чем-то цитрусовым. Определённо здесь имеется алкоголь, но очень мало, чего почти незаметно в общей гамме вкусов. И тут всё в мгновение ока встало на свои места. Джексон планирует незаметно споить Ларри, чтобы выведать у него подробности его последующих действий ради повышения продаж. Вот же дрянная сволочь!       Конечно, ему точно не может быть известно о недавнем желании Ларри прикончить его, что меняло ситуацию, но не делало её менее патовой.       Стакан громко опустился обратно на столешницу. Играть в эту игру было бы глупо: Михаэль всё равно найдёт ключик к любому, особенно к человеку, которого знал с самого детства.       — Если тебе нечего мне сказать, я, пожалуй, поеду домой. — слова приходилось выбирать с огромной осторожностью, ведь случись что и… «Всемогущим святым» крышка, мягко говоря.       — К чему такая спешка? Раньше ты не был против наших разговоров.       — Раньше-раньше… Когда мне было десять, что ли?       Михаэль вопросительно поднял бровь. Ему не понравился ответ, но что он хочет? Ларри и без того из последних сил держит себя в руках от необдуманного поступка.       — Ларри?.. — на этот раз заговорил Трэвис, по-дружески положив ладонь на его плечо. — Ты нормально себя чувствуешь? Побледнел весь.       Шум вокруг постепенно сливался в один сплошной гул, цвета происходящей картины смешивались воедино, превращаясь в сплошную кашу. Только сейчас Ларри почувствовал, как же сильно у него болит голова, а тело одолевает безмерная слабость. Хотелось раствориться в пространстве или как минимум растечься по полу жидкой лужицей. Как раньше ему удавалось не замечать этого, будучи полностью сосредоточенным на сегодняшних событиях? Не мог же он настолько погрузиться в работу и размышления, чтобы пропустить мимо такое слабое состояние собственного организма.       — В порядке я. Сейчас поеду домой, завтра как огурчик буду.       — Ох, не надо было тебе пить алкоголь. — прошептал Трэвис, набирая в чистый стакан холодную воду. — Выпей. И никуда ты сам не поедешь, я Нила попрошу тебя отвезти.       Михаэль, наблюдавший за этим, кажется, тоже забеспокоился, когда увидел болезнено-серую кожу лица Джонсона, даже отодвинул предложенный напиток подальше.       — Да и сам я справ… — предложение оборвалась в середине, когда Ларри почувствовал неимоверную горечь во рту.       В этот момент всё в секунду потеряло краски, а после — звуки. Ларри ощутил, что больше не способен удерживать своё тело даже в сидячем положении. И тут же рухнул с хокера, но Михаэль успел его подхватить до тех пор, пока тело не коснулось пола. Ларри держал глаза открытыми настолько долго, насколько мог, понимая, что если хотя бы моргнёт, то без вариантов потеряет сознание. Но человеческие рефлексы никто не отменял, поэтому совсем скоро веки словно налились свинцом и под собственной тяжестью закрылись. Больше Ларри ничего не чувствовал.